Всё же на чердаке

— И всё-таки, — задумчиво изрёк Костик, — всё-таки это бесчеловечно. — Ты так считаешь? — осведомился Серафим. — Мы тоже! — хором заявили Колумбарий с Крематорием. — Мы его почти уже съели, а ты!.. — А вы взяли и нейтрализовали действие сырного порошка остекленения! — строго сказал Костик. — Или стеклянно-сырного порошка, я ещё не решил. Кстати, в этих ваших искательных министерствах выдают патенты на новые зелья? — Там за вредные эксперименты выдают ремня, — мрачно сказал Серафим. Крематорий с Колумбарием оживились, а Костик на всякий случай влез на шкаф и уже оттуда уверенно сказал: — Вы меня им не отдадите, потому что любите! Серафим гневно фыркнул и ничего не ответил. Где-то внизу раздался громкий стук. — О, из министерства пришли! — обрадовался Крематорий. Послышался скрип открываемой двери, а за ним — тяжёлые шаги. — Идут давать тебе по ж… жабрам! — рявкнул Колумбарий, в последний момент смягчив своё пророчество под интенсивным взглядом Серафима. — А у меня жабров-то и нету, — радостно сказал Костик. — Жабр, — поправил его Серафим. — И жабр тоже, — развёл руками Костик. — Прямо совершенно не по чему давать. Колумбарий уже открыл рот, чтобы выдвинуть предложение, но тут в люке возникла голова. — Вернулся! — ахнул Крематорий. — Он всё-таки хочет, чтобы его съели! — завопил Колумбарий и от восторга заплясал вокруг Серафима, то и дело наступая ему на ноги. Симеон Андреевич брезгливо скривился, огляделся и изрёк: — Не помню, кто вы все такие и что тут делаете… — Это потому что Сим применил это вот, которое стирает память, — просуфлировал Костик, обращаясь к чудовищам. — Это вот? — переспросил Колумбарий, прекратив свою неистовую пляску. — Ну, это, как же его… По-моему, Сим его и ко мне применил. — А надо было применить кое-что другое, — с отвращением сказал Симеон Андреевич. — Вот я тебя не помню, но точно помню, что ты мне не нравишься! — Взаимно, — вздохнул Костик. — Вы зачем пришли? — спросил Серафим и на всякий случай взял метлу. — Мы уже извинились за сыр, — поддакнул Крематорий. — Хотя и неискренне, — добавил Колумбарий. Симеон Андреевич мотнул головой: — Там эта женщина, которую я не помню и на которой женюсь… — Аграфена Филипповна, — подсказал Костик. — Видимо. Вот она велела вас всех звать. — Зачем это? — насторожился Серафим. — По жабрам давать будет! — подозрительно прищурился Колумбарий. — Она не будет, она добрая! — возразил Костик. — Да не перебивайте, я и так уже почти забыл, зачем шёл! — взмолился Симеон Андреевич. — В общем, она велела звать вас, чтобы… чтобы… — По жабрам! — громким шёпотом подсказал Колумбарий. Симеон Андреевич рассеянно огляделся и вопросил: — Вы кто такие? — Пресвятая алхимия! — закатил глаза Серафим. Он вытащил из комода мешочек и высыпал на Симеона Андреевича щепотку серебристого порошка. — У, подлые! — вскричал Симеон Андреевич. — Я всё помню! Про утиль, про сыр… Серафим достал из комода бутылёк и облил Симеона Андреевича густой чёрной жижей. — Сыр? Какой сыр? — спросил Симеон Андреевич. Серафим очень осторожно высыпал на него полщепотки порошка, буркнув: — Ничего, сейчас подберём пропорцию… — О! Я вот зачем пришёл! — просиял Симеон Андреевич. — Мы с этой, на которой я женюсь, приглашаем вас на ужин, вот. Хотя почему — ума не приложу. — А я приложу! — радостно воскликнул Костик. — Да? — хором переспросили Серафим и Симеон Андреевич. — Конечно! Мы совсем забыли, а ведь сегодня уже тридцать первое декабря! — вскричал Костик и провозгласил, запрыгнув на балку: — С наступающим!