Укусишь меня сегодня ночью?

— Парень, скажи, кто ты?       Эти слова как гром среди ясного неба. У Шуичи пропал дар речи. Ни одного слово не могло выйти из его уст. Всё, что он ощущал, это боль от предательства. Предательства его чувств. В груди до боли сжималось сердце, а на душе с не меньшей силой бил молоток из его потерянных чувств.       Нет, так не должно быть. Это просто невозможно. Его так просто забыли? Значит, что все росказни о чувствах, это ложь? Наверное, всё именно так, иначе как ещё можно было забыть его? Саихара начал злиться. Из него прямо лилась ярость. — А сам как думаешь? — посмотрел с сарказмом детектив, пытаясь выровнять свою гримасу в нормальное состояние. — Хм? Если я сказал, что не знаю, то, наверое, это так и есть. Ты глупый? — Что? Мне послышалось, что кто-то, кто потерял память, а вместе с ней мозги, — скалился юноша, выбирая наименьшее из зол, подаваясь гневу. — Ясно, так тебе помочь? — сказал Ома, указывая на многочисленные раны детектива, а также его общее состояние. — Пожалуй, но-, — не успел договорить Шуичи, как его подняли на спину. В принципе, он так и хотел, но чувство обиды охватило душу, отчего юноша прикусил нижнюю губу. — Так нормально? — спросил хитрец, подкинув немного в воздух ослабленное тело вампира для принятия более удобной для переноски позы. — Да, спасибо, — покраснел Саихара, когда ощутил более крепкий хват на ляшках. «Он такой милашка, когда краснеет» — подумал Кокичи, искоса глядя на покрасневшие ушки.        Парень улыбнулся и понёс свою не слишком тяжёлую ношу. Однако кое-что его волновало. Так они были знакомы? А тогда эти сны реальны или плод его извращённой фантазии? Тогда парниша ему был симпатичен или он был влюблен? Хотя это радует, ведь, судя по реакции на поднятие, темноволосый что-то определенно чувствовал. Это очевидно. Настолько очевидно, что до смешного обидно, оттого что тот ничего не помнит о их отношениях. — Эй, как тебя зовут? — поинтересовался Кокичи, глядя на сонную мордашку, что уже почти уснула от усталости, навалившейся после получения чувства безопасности. — А? Я? Нпж йна Щфйшй Тбйцбсб. — Кто? — Кокичи подумал, что получил сонное мычание, вместо ответа. — Шуичи Саихара! Прости, привычка*, — застеснялся детектив.       Тут в голове лжеца что-то промелькнуло, такое знакомое и даже радостно, но быстро угасло. Опять его дёргает незримое… — В-вот как, — замявшись, ответил парень. — Приятно, думаю, смысла представлять меня нет, нишиши~ Скажи, а насколько близки мы были? Просто у меня такое чувство, что…нет, неважно… — выдал по-актёрски прекрасное волнение в последних словах Ома. Да, он хотел выведать всю правду о том, что он «якобы» забыл, хотя всё может быть-понимание потери пришло давно… — Ха-ха-ха, мы с тобой просто хорошие друзья, — довольно спокойно ответил на — Да, понятно, — смягчённо ответил Кокичи, чтобы не спугнуть добычу. «Этот парень лжет как дышит. Думаешь, что если твоё лицо не видно, то твой голос не выдаст тебя? Надо выяснить, что он скрывает…» — пребывал в раздумьях обманщик.       Для него сейчас кажется всё таким странным. Вроде на лице вновь появились, однако в сердце реакции на них нет. Ну, разве что на это друга. Последний день или два он, сколько дней он пребывал в таком состоянии? Лжец только и мог вести себя, как покорная кукла, хотя этот аромат, исходящий от детектива был таким манящим, что так и хотелось отгородить юношу от всего остального мира и забрать себе, только себе.       По подбордку Кокичи потекла слюна. Она единственная, что выбралась из рта, полного той же жидкостью. Хитрец уже не мог себя контролировать. Парень начал свыкаться с мыслью, что он извращенец, которому сниться, во-первых, неизвестный паренёк то ли знакомых, то ли ещё кто, а во-вторых, его тащит от металлического запаха крови на порядком настрадавшихся запястьях.       В конце концов верховный лидер ненадолго подавил в себе эту тягу и продолжил распрос, стерев улику: — Извини, что я тебя всё ещё отвлекаю, но кем я был до моего «изменения»? — Эм, Ома-кун, не знаю как тебе объяснить. Ты был лжецом со стажем. Это твоё призвание. Я сам не всегда мог отличить правду от лжи, хотя в кое-чём я был уверен, что ты говорил правду, — ответил Саихара, улыбнувшись.       Он вспомнил момент признания. Для него это самое светлое воспоминание из всех, что были до этого. Теперь он понял, что это точно раз и навсегда осознал, что всё не только потому, что они пара истинных, ведь оба вязли в этом болоте чувств. Всё гораздо глубже. Их общение и до внезапного секса были более чем странные; постоянные намёки, ложь и много другое, чтобы хоть как-то привлечь внимание, почувствовать важность друг друга, хотя это в большинстве случаев заканчивалось ссорами из-за вранья, которое оба видели насквозь.       Их раздражал даже малейший камень в гущу бездонного моря в виде обмана. Всё это перестало в огромные волны негодования. Почему? Спрашивали они у самих себя. Хотя с другой стороны эта пурга и притягивала их друг друга. Да, частые конфликты были, но в то же время были бессменны постоянные разговоры на философские темы, от которых они оба потом краснели и избегали говорить. И всё для того, чтобы отгородиться от друг друга, забыть и остыть. Кокичи с его-то интеллектом, сравнимым только с Шуичи и Куруми часть манипулировал Кайто и Каэде, которык тоже легко вёлись на его ложь, тем самым выстраивая стену между их сферам общения. До инцидента… Да, вы поняли, мы снова возвращаемся к самому началу. И если бы приказ поступил немного раньше него, то Ома смог бы отрубить голову. Или нет? Кто знает? А судьба построила всё так, словно другого выбора у них и не было. И это чистая правда. — Ох, ты бы себя сейчас слышал. Такой многострадальческий голос, будто я тебе всю жизнь испоганил, — произнёс обманщик, переводя взгляд на немного замечтавшегося парнишку, который в какой-то момент обнял его шею настолько сильно, что можно было подумать, что кое-кто решил, что убийство и правда хороший выбор, ведь «как по-другому исправить позор?» И не важно, что в голове у того были совершенно другие мысли, от которых можно было краснеть вечность. «На меня всё ещё действует те амфитамины. Почему я только сейчас я заметил, что я ну никак не смогу заснуть в таком состоянии?» — думает Шуичи, мельком глядя вниз, крепче прижимаясь к столь желанной, но далекой спине в переносном смысле. Он выдыхает под ухо хитрецу, которому сейчас также невтерпёж.        Кажется, его последние нити терпения лопаются, и он резко останавливается где-то в середине подземного прохода, который он знает как свои пять пальцев. Именно туда они отправились после такого «тихого» побега из ассоциации. И ведь действительно «тихого». Каждый шаг был продуман, хотя и не совсем в трезвом состоянии. Всё, что им остаётся, так это неспеша идти по дороге на выход, а потом, потом… Куда глаза глядят! Хотя их и опять выследят. Надо валить подальше, в горы, например. Там нет ничего, что бы им не помогло спрятаться. — Ома-кун, почему мы остановились? — наконец обратил внимание на остановку Саихара. — А сам не понимаешь? Я спасаю не пойми кого, предавая всё, что когда-либо мне было хоть чуть-чуть важно. Разве это не странно? Да и ещё это чувство, словно это не первый раз происходит. Бесит, что я не помню, точнее не так. Меня блокирует мой собственный мозг, а это означает, что я совершил что-то настолько непростительное, что я не смог справиться и, как трус, сбежал от наказания. От сюда я прихожу к мысли о том, что отец опять заставил меня что-то сделать. Как смешно понимать, что я ни я без той памяти, что у меня была, но мне сейчас так глубоко плевать на всё это. — Что? Но я не понял, зачем остановка? — начал докапываться детектив до очевидно странного начала нового диалога. — А затем, чтобы выяснить кое-что. — И что же? — пытался как-то вывернуться из получившего пути развития Саихара. Ему не нравилось, в какое русло всё идёт. — Да так, одну пустяковую вещь. Правда ли мои сны о тебе всего лишь плод моей фантазии или мы правда были парой? — сказал Ома, прижав бедного юношу в стенке и поцеловав в губу, не отражая ничего, кроме того, что это и действительно приятно, словно во сне…