complication

В комнате, покрытой плакатами, светодиоды из фиолетового перетекали в голубой. Гроза не утихала ни на минуту, а только лишь усиливалась с каждым порывом северного ветра. Проблески молнии изредка освещали маленькую комнату, заставленную книгами и пластинками, начиная с Битлов и заканчивая Мариной Диамандис. Одна из них крутилась в относительно новом, но уже побитом проигрывателе. – Лана дель Рей, Минхён? Ты сейчас на полном серьезе говоришь мне, что мы будем слушать Лану? – Донхёк по-свойски развалился на подоконнике, крутя в руках белую зажигалку. Он смотрел на молнии, после каждого всплеска отсчитывал десять секунд и прислушивался к раскату, сотрясающему дом. Минхён рассказал ему об этом явлении еще в детстве. Теперь, во время грозы, для него стало привычным следить за переменами природы. В этот раз гром опережал яркие вспышки. – Отстань, ты же ее любишь, – с волос юноши капала вода, а белая футболка, растянутая годами носки, обнажила ключицы. Они попали под дождь, пока бежали из школы, и по очереди приняли душ, чтобы не заболеть. Минхён никак не мог успокоить колотящееся от такого вида сердце. Донхёк, весь сияющий, влетел в его комнату в мокрой кожанке, громко смеясь от восторга. Минхён выхватил из пальцев друга зажигалку и достал из тайника (чтобы мама не узнала) сигарету. – Люблю, хуй с тобой. И когда ты ее на акустике играешь тоже люблю, – хён вызывал в нем особенные чувства, когда они вот так вот оставались наедине. Когда можно было признать, что «Born To Die» один из лучших альбомов, и нравится ему больше всего того, что крутят на дурацких вечеринках. Ему можно было сказать что угодно и не наткнуться на осуждающий взгляд, а увидеть лишь безграничное тепло и мягкость. Донхёк только удивлялся, как друг может так к нему относиться. – Сыграть? – в списке любимых вещей Ли Минхёна гитара занимала особое место, где-то рядом с черничным мороженым и скейтом (одно из первых, значит). – Сыграй. Минхён взял в руки новую электрогитару, сел на расправленную кровать. С первых аккордов “Serial Killer“ Донхёк почувствовал, насколько в комнате холодно. Или так казалось, потому что самый теплый человек в мире находился слишком далеко от него. Молния осветила комнату, на минуту раскрывая выражение лица Минхёна. Раз, два, три... Раскат грома сотряс дом. Юноша играл увлеченно, погрузившись в каждый перелив мелодии, подпевая совсем тихо, ведь всегда стеснялся, несмотря на хорошие вокальные данные. Хёк заметил, что задержал дыхание. Он протянул высокое “ 'Cause I love you just a little too much“, садясь на пол в позе лотоса. Минхён смутился, но не сбился. Дуэтом они спели до второго куплета, пока Ли не заметил на себе пристальный взгляд. Донхёк головой лег на кровать и прерывисто дышал, снизу вверх глядя на лучшего друга. Минхён только отложил гитару, как младший сел на его колени, своими бедрами сжав тонкие минхёновы бедра. – И почему я не замечал раньше, какой ты привлекательный? – тыльной стороной руки он аккуратно провел по скуле. Еще никогда они не были настолько близко друг к другу. Минхён вдыхал сладость, исходящую от младшего, и понимал, что так сильно любит всего его. Медовую кожу, тихий голос, что в темноте становился глубже. Донхёк был его величайшей слабостью, а Минхён вроде и не возражал. – Зато я замечал только тебя, – Минхён зарылся пальцами в его густые волосы, ногтями проводя по коже головы. Легким прикосновением губ Донхёк оставил поцелуй на кончике его носа. Минхён улыбнулся, смущенно оторвавшись от созерцания лица возлюбленного. Его заметили, его любят, ласкают. В него смотрят, в самые глубины, откуда скалится что-то ужасное. Но не боятся этого, а атакуют своей уверенностью. Огонь зажегся в глазах Хёка, внизу живота разлилось удовольствие, когда Минхён опустил руки на его поясницу. Второй поцелуй был менее спокойным. Донхёк кусал его нижнюю губу осторожно, боясь причинить боль (будто это может помочь сердцу Минхёна). Минхён же сдерживал себя с трудом. Его пазл под названием «любовь » собрался. Он сжимал белую футболку, надеясь, что так ткань сможет раствориться, и он будет еще ближе к телу младшего. Донхёку хватило одного движения бедрами, чтобы услышать гортанный стон и хриплое «Сними ее». Он скрестил руки, обнажая плоский живот.

***

Ранним утром Минхён хлопает рукой по тумбочке в поисках телефона. Сон, который ему снится постоянно, но в разных вариациях. Они с Хёком вдвоем, младший смотрит на него, загорается искра, когда тот осознает свои чувства, и они придаются плотским утехам. До последнего пункта доходит редко, иначе возникают проблемы в штанах. Минхён научился это контролировать, теперь он просыпается раньше, чем сон успевает стать причиной неловкости в их с Донхёком и без того непростых отношений. Благодаря всех богов за тренировку и проклиная дешевое пиво, Минхён встает с кровати и, держась за стену, идет к ванной. Синяки под глазами, слишком нездоровые скулы – обычное дело, их уже не победить. Контрастный душ помогает прийти в чувство, и спустя пятнадцать минут он пытается позавтракать. Дом наполнен звенящей тишиной, хоть и находиться в нем приятно. Деревянные полы, покрытые солнечными бликами, многочисленные папоротники и суккуленты во всех уголках. Мама всегда хотела уютный дом, наполненный запахом сандала и атмосферой мира. Полная противоположность комнаты ее сына. Минхён проверяет немногочисленные вчерашние сообщения. Лукас спрашивает, все ли в порядке и обещает утром заехать, Донхёк отправляет зеленый блюющий смайлик, а Джено пишет, что Джемин расстался с девушкой, чье имя уже никто и не помнит. Подхватив рюкзак, Минхён выходит на улицу, чтобы дождаться друзей. Лукас наверняка будет с Яняном, а по дороге они заберут Ренджуна и Чэнлэ, потому что своих не бросают. Чжон Чэнлэ, новый младшенький в их компании, не мог не стать своим, когда одиноко стоял посреди коридора, вертел в руке листик с расписанием и что-то шептал на китайском (явно нецензурное). Ренджун проходил мимо и, услышав родную речь, помог найтись. А потом и с остальными познакомил, сказав, что китайцев много не бывает. Никто не возражал. Сегодня явно что-то изменилось. Уже на парковке Минхён замечает, как странно на них косятся, и решает, что это из-за него. Подавляя тошноту и панику, Минхён оглядывает привычно веселых друзей, пробегает мимо Донхёка и скрывается в ближайшем туалете. Кабинка вращается, удержаться на ногах становится тяжелее. Ли падает на крышку унитаза, сдерживая всхлип. Каким-то образом все узнали о его влюбленности в парня, и теперь его ненавидят. Абсурдно, но Минхёну было все тяжелее скрывать свои чувства, особенно после нелепой сцены вчера вечером. Навязчивое «это все ты виноват» вертится в голове. Он правда пытается относиться к себе рационально и не ругать без причины, но не выходит. Паника не позволяет. В пустом помещении раздается звук приходящих сообщений. Наверняка парни не понимают, почему он так внезапно убежал, ничего не сказав. Но он может ответить позже. Спустя пару минут Минхён находит в себе силы ополоснуть лицо прохладной водой и выйти, чтобы не опоздать на занятия. Время ланча приходит незаметно, и Минхён даже немного расслабляется, когда улавливает суть сплетен в классе: его отношений с лучшим другом это не касается. – Минхён, иди к нам! – приветливо машет Янян, на что сидящие за отдаленным столом поворачиваются к растерянному Минхёну. Синий поднос в его руках стиснут до того сильно, что побелели костяшки. Рядом с Ренджуном сильно сгорбившись сидит Донхёк, а напротив - Джемин, который что-то оживленно рассказывает незнакомому парню. У него длинные волосы, а цвет выдает недавнее окрашивание в красный. – Хэй, ты заболел? – Лукас хлопнул его по плечу, пережевывая кимчи. Минхён, кивнув всем, садится рядом с Донхёком и обеспокоенно смотрит на непривычно тихого друга. В обычный день Донхёк стащил бы кимбап с его тарелки, даже не спросив разрешения. А потом, размахивая палочками, пару раз пнул бы Ренджуна, эмоционально споря с Джемином по поводу камбэка Твайс. Что-то случилось. Джемин представляет ему нового ученика из Японии – Юту. Ченлэ, что бегал за банановым молоком для себя и Джисона, подмечает одинаковость его имени и американского штата. Натянутый смех ненадолго разряжает обстановку. – Кстати, Минхён, Юта тоже катается на скейте, – с гордостью объявляет Лукас и выжидающе мечется взглядом от одного парня к другому. Ему так хочется свести Минхёна с кем-нибудь хорошеньким, но тот настолько погрузился в безответные чувства, что закрылся ото всех новых знакомств. Старшая школа – время поцелуев и свиданий без продолжения. И пока все пробуют, Ли довольствуется хобби, учебой и друзьями. Остальное, как он считает и часто говорит, появится в нужный момент. Лукас же не видит ничего плохого в том, чтобы помочь этому нужному моменту случиться как можно скорее. – Мм, хорошо? – неуверенно кивает парень, задумчиво ковыряет свой обед и даже не смотрит в сторону Накамото. Юта пытается скрыть свое расстройство. Друзья переглядываются и делают вид, что ничего не случилось. Людей в столовой становится все больше, и Минхёна вновь накрывает волной тревоги. В горле першит, а перед глазами плывут лица. Кажется, они все смотрят и смеются, ожидая его провала. Вот-вот случится что-то плохое. В такие моменты он хватается за Донхёка. Тот, как правило, переплетает их пальцы, успокаивающе поглаживая большим тыльную сторону ладони. А потом кладет голову на плечо друга, словно создавая над их головами купол, отгораживающий их от всего мира. Но в этот раз Минхён решает побыть защитной стеной младшего и обхватывает его колено. Донхёк дергается и, не глядя на юношу, продолжает играть заинтересованность в разговоре за столом и в своем обеде. Все, кто знаком с Ли Донхёком больше получаса, поймут, что заинтересованность фальшивая. Но близкие друзья, наученные многочисленными ссорами, уже знают, что лучше его просто не трогать. Марк уходит с обеда раньше. Даже будучи погруженным в себя, он все же слышит, как Юта интересуется поиском нужного кабинета, и решает, что должен ему помочь. – Я совсем недавно тут и еще не знаю, где есть хорошие места, чтобы покататься. Может ты… мы… ну, знаешь, могли бы погулять, может быть выпить. Боже, я не про алкоголь, конечно, алкоголь - это плохо. Хотя я люблю пиво, да. Но я не пью много, честно. Бля, заткнись. Боже. Прости, я такой… – лепечет японец, пока они не торопясь идут по коридору. – С удовольствием, Юта-хён, – кажется, впервые он чувствует прорастающий интерес к новенькому, когда замечает его искренность. Он выглядит действительно взволнованным, безобидным, и Минхёну нравятся такие люди. С ними легко и интересно. Иногда, если они действительно искренние, им даже удается успокоить его мечущиеся мысли. – Правда? Ох, круто. Может… ну, обменяемся контактами? Или я мог бы найти тебя через Яняна, что, конечно, больше похоже на сталкерство. Мне бы не хотелось сталкерить. – Сегодня в 6 сможешь? Встретимся возле парка, там есть небольшое местечко. Я как раз хотел. Мы там часто собираемся, – говорит Минхён после того, как обменивается с Ютой контактами в лайне. – Супер, в 6 у ворот. До встречи? – японец выглядит довольным, напоминая щенка донхёковой соседки. Он невольно проводит параллель, от которой сам же улыбается. – Ага, до встречи – Минхён неловко махнул рукой и развернулся к своему кабинету. Интересно, что из этого выйдет. Интересно, сможет ли он переключиться, когда появился кто-то, кто, кажется, обращает на него внимание. Лукас предполагал, что сможет. Минхёну хотелось бы, чтобы на месте Юты был Донхёк.

***

Дождь недавно закончился, и в маленькую комнату под крышей проникает прохладный воздух из открытого окна. Минхён лежит на полу, окруженный книгами и конспектами. Осталось одно упражнение по математике, а потом можно перекусить и встретиться с Ютой. Ему не терпелось встать на скейт, отработать трюки, а после, не разбирая пути, прокатиться по улочкам спальных районов. Но планы неожиданно поменялись, когда в его дом ворвался встревоженный Донхёк. – Хэй, что случилось? – только и успел сказать Минхён, когда руки его друга обхватили талию, и тихий всхлип послышался в районе ключиц. – Это все родители. Пускай уже разведутся и не ебут нервы всем подряд. Дети не дома, но мне нужно скоро их забрать. И как я поведу их домой? Достаточно того, что я вынужден узнавать от отца, что меня не должно было быть. Не хватало еще им с ранних лет впитывать это дерьмо. Можно я у тебя час пересижу? – Рамен сварить? Ты из-за этого сегодня в школе такой грустный был? – ответил Минхён, терпеливо выслушав друга. Он знал о проблемах Донхёка, тот уже не в первый раз приходил к нему, чтобы хоть где-то побыть в тишине. И ему никогда не было тяжело подставить плечо, быстро приготовить поесть и постараться отвлечь глупыми разговорами. У него были свои тараканы, у Донхёка свои. Какой же он друг, если не попытается помочь, не разделит проблему? Они так и поступали друг с другом. Всегда были рядом, не спрашивая знали, что другому надо. – Свари, пожалуйста. Как матеша? – вытерев слезы рукавом спросил Донхёк. Он проигнорировал второй вопрос, а Минхён не захотел задавать его еще раз. Значит друг не хочет об этом говорить. Хёк никогда не плакал долго. Он позволял обронить слезу, но всегда брал себя в руки, потому что на его плечах лежала забота о младших сестрах. Минхён считал, что это слишком несправедливо. Никто в таком возрасте не должен нести подобного рода ответственность, пока родители выясняют отношения. Минхёну было больно: он хотел разделить тяжесть этой ответственности, но понимал, что ничем не может помочь. – Мне совсем немного осталось, – улыбнулся Минхён. В технических предметах он едва ли лучше двоечников. Однако в последнее время он, посещая дополнительные занятия, смог выйти на хороший уровень. Никакой связи с тем, что на занятия ходил Донхёк, конечно же, нет. – Это хорошо. Если нужна помощь, говори, не бойся. Какие планы на вечер, кстати? – Никаких. Может быть посмотрю что-нибудь. Ты как? – Было бы круто, но мне нужно что-то с младшими решить, – сказал Донхёк. Внезапная вибрация телефона испугала Донхёка и он отошел в сторону. Минхён мог различить лишь тихое «да, я понял» и «хорошо, ма». – Мама. Говорит, чтобы я отвез сестер к тёте, потому что она не в состоянии. Еще бы. – Останешься у меня? – Минхён знал, что Донхёк не захочет возвращаться к себе домой, сидеть в давящей тишине своей комнаты, когда родители перестанут ругаться. Воздух все равно будет наполнен злостью и обидой. – А можно? – с надеждой спросил Донхёк, заранее зная ответ. – Только если мы посмотрим Наруто. – Минхён, нет. – Минхён, да. *** Ближе к ночи, когда парни поужинали, а сестры Донхёка находятся у его тети, они лежат в комнате Минхёна. Укрытые одним одеялом, продуваемые осенним ветром. Им не холодно, температура тела Минхёна всегда была чуть выше нормы. Он, словно персональный обогреватель, прижимается к боку Донхёка, шумно дыша в его ребра. Минхён улыбается, аккуратно убирая отросшие мягкие волосы с лица Хёка. На третьей серии он сдался и заснул, а Ли продолжает смотреть, пытаясь не реагировать так эмоционально на происходящее на экране ноутбука и рядом с ним. И то, и другое волнует сердце. Раскрасневшиеся щеки, слегка сползающая футболка, оголившая плечо; Саске, Наруто и Сакура, отправившиеся на первое задание. Неожиданно тревога волной окатывает Минхёна, когда он вспоминает Юту. Славного, пугающе привлекательного Юту, которого так беспощадно продинамил. Он тянется к телефону, пытаясь не потревожить сон Донхёка. В какао только пару сообщений от Джено, сотня смс в общей беседе. В лайне лишь одно «все в порядке?» от Юты. Минхён утыкается в рукав, пытаясь не заплакать от стыда. Он поступил так ужасно, но Юта не только не набросился на него, а решил, что что-то случилось. Юта решил, что Минхён не из тех, кто просто так соглашается погулять и просто так не приходит, заставляя ждать. Минхён пишет «Мне так жаль, я совсем забыл сказать, что не смогу сегодня. Все так быстро изменилось, я забегался. Прости, надеюсь, ты не стоял там слишком долго» и замирает с телефоном в руке, ожидая самого худшего. Он уже представляет, как Юта игнорирует его, а в школе обходит стороной. Минхён не хочет этого, ведь Накамото нравится его друзьям. Но главная причина - нежелание обижать почему-то так понравившегося и ему самому парня. Ответ приходит быстро: «Все в порядке, я ждал минут 15 и пошел кататься один. С тобой было бы веселее, но место прикольное. В следующий раз, пожалуйста, предупреди, если что-то изменится, ок?» Замечательный. Облегчение слегка улучшило состояние Минхёна, но ему все еще было стыдно. Другой на его месте расслабился бы, ведь извинения приняты, но он был уверен, что еще долго будет винить себя. Минхён не умел избавляться от негативных эмоций быстро. Перечитав сообщение, он подмечает «в следующий раз», что не может не радовать. Пропустив финальную серию первого сезона, потому что переписывался с Ютой, он с улыбкой откладывает телефон, когда Донхёк что-то бормочет, притягивая его к себе. Перевалило за полночь, в груди прорастает что-то приятное, слегка очерненное глупой ошибкой. Но в объятиях Хёка Минхён может расслабиться, раствориться в тепле и сладости младшего. Они так и уснули: тесно прижавшись друг к другу, переплетая руки-ноги, горячо дыша в шею. Лишь ветер, гуляющий в комнате, шевелит черные и карамельные волосы, ласкает безмятежно спящих юношей.