Феликс и сам не мог ответить, почему пришел к брату своего парня. Почему не мог ответить текстом, удалить сообщения, заблокировать его номер и делать вид, что они не знакомы. Это было глупо. Он сам себя топил, совершал огромную ошибку, но любопытство было сильнее. Отношения с Чаном уже были не теми, они многое скрывали друг от друга. Возможно Феликс хотел все закончить таким странным способом, возможно он просто хотел хороший член.

Сынмин берет Йеджи за руку – Минхо представляет, что он на ее месте. Сынмин смеется – Минхо кажется, что это он смог поднять ему настроение. Сынмин исчезает – чтобы закрыться с Минхо в ванной и целовать, целовать, целовать, пока не остановится сердце.

– Выглядишь ужасно, – констатация факта. Никаких приветствий, слов утешения или чего-то вроде. Но Сынмин уже чувствует, как в груди копится тепло. Кажется, это даже не кашель.

– Джисон, – дикий смех, – ну прекрати, Джисон. Я тоже люблю тебя, но не при моих котах же. Лунатизм – явление увлекательное, а Хан столкнулся с таким впервые. Было любопытно посмотреть, что произойдет дальше, но еще интереснее было узнать, понимает ли Минхо смысл своих слов.

Ли Минхён тотально заебался. Заебался смотреть на своего лучшего друга, пока тот кружит по комнате с малознакомыми девушками, тесно прижимаясь к их бедрам, пальцами водит по лицу, слишком близко наклоняется к уху. Таков уж был Донхёк: сумбурный, активный и слишком сексуальный. Минхёну оставалось только сидеть весь вечер на прокуренном диване, будучи со всех сторон прижатым пьяными подростками, молясь, чтобы никто не посчитал прекрасной идеей сблевать на его конверсы.