That Old House - Этот старый дом

      Гарри никогда не мог представить себе, какой длинной может быть целая ночь.       Гермиона нависала над мальчиком всю ночь, Молли — слева, Гарри — справа. Луна в ту ночь не показывалась, поэтому они работали в основном при свечах. Что именно они делали, Гарри так и не понял.       Он знал только, как устала Гермиона. Ее глаза покраснели и едва держались открытыми, лицо было пепельно-бледным, а руки дрожали, когда она вливала очередное зелье в разинутый рот мальчика. «Неужели это так, — подумал Гарри. — Наблюдать, как он борется?» Неужели Гермиона тоже чувствовала отчаянную потребность сделать что-то для другого, просто, чтобы увидеть его мирным и довольным?       Иногда он пытался заговорить с ней, но Гермиона лишь устало отмахивалась: «Не сейчас, Гарри.»       Каждый раз, когда она это делала, Гарри не мог не чувствовать себя обиженным. Редко случалось, чтобы у Гермионы не было на него времени. Даже когда она училась, она все равно останавливалась и смотрела на него, предлагая удовлетворительный, если не слегка нетерпеливый ответ.       Поэтому Гарри отдался созерцанию свечей и бросал на своего лучшего друга украдкой тревожные взгляды. Время от времени обе женщины перешептывались, в основном Молли умоляла Гермиону отдохнуть, но та всегда отказывалась. Гарри кивал в таких случаях, посылая Гермионе умоляющий взгляд, но она просто поджимала губы и отворачивалась.       Свечи горели все слабее, и перед глазами у Гарри все расплывалось, по мере того как дом все больше погружался в темноту… Он почувствовал, как его глаза слипались, и попытался удержать их открытыми… Как только они закрылись, он услышал, как Гермиона прошептала что-то, возможно, его имя… Он не был уверен.       Затем, как показалось всего несколько мгновений спустя, две нежные руки схватили его и вытащили из кресла. Открыв глаза, он увидел обгоревший огарок на том месте, где раньше горела свеча, и понял, что, хотя его глаза были открыты, там было почти так же темно, как и с закрытыми. — Пошли, Гарри… Постель. — Нет, — он невнятно пробормотал. — Я в порядке… — Все хорошо… Давай…       Он сонно прищурился в темноту, откуда доносились голос и руки, а затем смутно увидел знакомое лицо Гермионы. — Я могу остаться, Гермиона, правда, я в порядке… — хрипло запротестовал он, но Гермиона решительно покачала головой, слегка улыбнувшись. — Тебе нужно отдохнуть, Гарри, ты едва можешь держать глаза открытыми, — сказала она, таща его вверх по лестнице. Гарри почувствовал, что его ведут в комнату… Комната Рона… и его мягко толкнули в постель.       Одеяло было откинуто и подоткнуто, подушка аккуратно подложена под голову, а затем пара мягких губ мягко коснулась его щеки. — Спокойной ночи, Гарри.       Дверь захлопнулась, и только тогда Гарри понял, что он не только один, но и что его пальцы прижаты к щеке там, где раньше были ее губы.