That Old House - Этот старый дом

— Джеки, не убегай! — Ясмин потянула маленькую ручку Джеки, когда та попыталась броситься к лестнице. Джеки крепко сжала мягкую лапу Оутса и скорчила старшей девочке гримасу. — А почему бы и нет? — спросила она. — Дасти сказал, что для меня наверху есть комната. — Гермиона! — крикнул Гарри, торопливо спускаясь по лестнице. — Они здесь! — Да, я знаю, — раздался откуда-то сверху раздраженный голос Гермионы. — Боже мой, Бен, просто стой спокойно! Немного чистой воды тебе не повредит. Конечно, это должно было быть последнее полное ведро краски, которое у нас было — прекрати хихикать, Адриан, я знаю, что ты опрокинул его — не смотри на меня так. Я стояла прямо там и смотрела на тебя! Гарри покачал головой и улыбнулся в знак приветствия. — Привет, Ясмин, Джеки. Если хотите, мы можем пойти посмотреть ваши комнаты. — Я же говорила, — самодовольно сказала Джеки и, вырвавшись из рук Ясмин, бросилась вверх по лестнице, сжимая в руке Оутса. Гарри усмехнулся, увидев смятение на лице Ясмин. — Не беспокойтесь об этом, — добродушно сказал он, махнув рукой. — Это ведь и ваш дом тоже. Да ладно, пойдем… Он сделал ей знак, и она нерешительно последовала за Гарри вверх по огромной деревянной лестнице, проводя рукой по полированным перилам и стараясь не выглядеть шокированной. Это был самый большой дом, который она когда-либо видела, возможно, такой же большой, как особняки, о которых она читала. Она прикоснулась к каменной стене с другой стороны, чувствуя под пальцами прохладные удары каждого камня. Если бы она попыталась, то смогла бы представить себе это, как замок. Она пристально смотрела на спину Гарри, внимательно изучая его. Он не был похож на принца или кого-то особенно необычного, хотя она заметила, что у него был довольно мальчишеский вид. Он лучше подойдет Робину Гуду и его веселым людям, решила она, когда они приблизились к последней ступеньке. У него не было широких плеч, как на картинках в старой потрепанной книжке в Сент-Мунго, но он не выглядел худощавым и двигался быстро. Во всяком случае, именно такого она представляла себе Робина, только со светлыми волосами и голубыми глазами, а не с этим необычным зеленым оттенком. И никаких очков, но это не имело значения. Он повернулся и улыбнулся ей, и она заметила знаменитый шрам от удара молнии на его лбу. Он был тонкий, и его было довольно трудно не заметить. — Идешь? Она моргнула и поняла, что все еще стоит тремя ступеньками ниже площадки. Она слегка покраснела и поспешила подняться на последние три ступеньки. — Просто… осматриваюсь, — сказала она, и он снова усмехнулся. Это была какая-то кривая улыбка, заметила она, как будто одна сторона его рта хотела улыбаться больше, чем другая. Как раз такая улыбка для веселого вора, живущего в Шервудском лесу, решила она, добрая, но довольно озорная. — Это не работает, — вздохнул голос из второй двери по коридору, справа от Ясмин. Гарри фыркнул от смеха. — Гермиона, Ясмин здесь, а Джеки, наверное, уже в своей комнате. Ясмин сделала несколько осторожных шагов вперед, заглядывая в дверной проем. Это была довольно просторная ванная комната с двумя раковинами и мягкими желтыми стенами, с такими же полотенцами, хотя сейчас они были разбросаны по столешнице. Гермиона, подумала она, какое красивое имя. Бен стоял в ванне. Каждый дюйм видимой кожи был покрыт белой мыльной водой. Адриан сидел на краю ванны, сдерживая смех, что так и хотел вырваться из его рта. Гермиона, женщина, которая была с Гарри раньше, держала в руках губку и выглядела крайне расстроенной. Ее вьющиеся каштановые волосы были собраны в очень неряшливый хвост, а нос слегка наморщен. — Привет, Ясмин, — сказала она, выжимая губку над головой Бена и выпуская струю мыльной воды. — Мне очень жаль, что я не смогла подойти к двери, но кто-то решил сегодня немного пошалить. Адриан крепко прижал ладони ко рту, заглушая смех. Бен нахмурился, и Ясмин с удивлением заметила, что белая пена шевелится вместе с его губами. — Все в порядке, — сказала Ясмин, когда Гермиона почесала Бена за ушами. Она снова посмотрела на Гарри. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и кривя губы. — Ну, Гермиона, — весело сказал Гарри. — Я никогда не видел, чтобы ведро с краской падало с такой точностью. — Ой, только не начинай, — пробормотала Гермиона, включая воду. Кран гремел и дымился, выливаясь из носика на губку Гермионы. — Знаешь, это отчасти твоя вина. Гарри изобразил на лице оскорбленную невинность. — Это моя вина? — повторил он с притворным удивлением. — Почему ты так говоришь? — Потому что, как ты хорошо знаешь — Бен, прекрати двигаться, в последний раз — ты позволил Адриану пойти в «Волшебные вредилки Уизли» на днях, где ты купил ему розыгрышную краску! — Гермиона разочарованно фыркнула и опрокинула бутылку с мылом на голову Бена. — Мне очень жаль, Бен, но это, кажется, не работает. Бен скорчил гримасу Адриану, брызгая слюной, когда она включила душ. — Все в порядке… это не… не твоя вина! Он выплюнул немного мыла и рявкнул: — Это не смешно! Адриан ухмыльнулся. — По-моему, это ужасно смешно, Бен. Ты бы видел свое лицо — оно выглядело так, будто кто-то поджарил на нем яйцо… — Бен, стой спокойно! — Гермиона схватила его за руку (которая все еще была покрыта краской) и удержала от борьбы с младшим братом. — Ты спрашивала Джорджа о решении? — Гарри не успел закончить свой вопрос, как Гермиона с визгом выскочила из ванны. — А теперь, честно говоря, кто позволил ему установить душ? — Спасибо, что воспользовались спринклерной насадкой из «Волшебные вредилки Уизли», — продекламировала насадка, брызгая водой на уже промокшую Гермиону. — Мы надеемся, что вы вернетесь, чтобы попробовать нашу другую… Гарри подавил смешок и протянул Гермионе полотенце, смахнув прилипшие к лицу волосы. — Это что-то новенькое. — Это последний раз, когда Джордж работает в этом доме, — пробормотала Гермиона, хватая палочку и быстро вытираясь. — Клянусь, если он попытается сделать что-нибудь еще… — Ты спрашивала о решении? — повторил Гарри, вешая полотенце на вешалку, пока Гермиона вытирала пол очередным взмахом волшебной палочки. — О, естественно, — сказала Гермиона, снова беря губку и упрямо вытирая руки Бена. — Но, по словам Джорджа, единственный способ избавиться от нее — помыться. И, к сожалению, это займет добрых три часа, чтобы снять это. Не то, чтобы мы видели какой-то прогресс. Она вздохнула и посмотрела на Бена, который в точности соответствовал ее несчастному выражению, когда он мрачно смотрел на нее в ответ. — Единственное, что я могу придумать — это позволить ему посидеть в ванне два с половиной часа, — устало сказала она. — Но я не знаю, сработает ли это. — Мне бы этого хотелось больше, — пробормотал Бен, свирепо глядя на Адриана. — Если только он уйдет отсюда. Гермиона вздохнула. — Ну, тогда стоит попробовать, — сказала она, поднимая полупустую бутылку из-под мыла и запуская воду в ванну. — Ты можешь просто выбросить эту одежду, Бен, потому что я не думаю, что смогу смыть с нее краску. Она вылила щедрое количество мыла в ванну. — А вы, молодой человек! — сказала она, холодно глядя на Адриана. Он поник. — Ты будешь сидеть в своей комнате столько же времени, сколько Бен должен находиться в ванне. После этого тебе лучше быть готовым извиниться перед своим братом. Адриан соскользнул с края ванны, выглядя несколько подавленным, и прошаркал к двери, мимо Ясмин с широко раскрытыми глазами. Он остановился и посмотрел на Гарри. — И все-таки это было забавно, правда? — сказал он громким шепотом. — Марш! Он вздрогнул и выбежал из комнаты. Гарри сумел сохранить невозмутимое выражение лица, когда Гермиона вывела остальных из ванной, хотя его глаза слезились, и скрывать смех было довольно сложно. — Мне жаль, что тебе пришлось смотреть это, Ясмин, — сказала Гермиона, когда они шли дальше по коридору. — Они действительно очень хорошие мальчики, но я боюсь, что наш друг Джордж Уизли взял на себя смелость привить Адриану вред в раннем возрасте. Она заметила решительное выражение лица Гарри и добавила: — И ты не помогаешь, Поттер, так что не начинай этого. Ясмин пожала плечами. Что-то болезненное зародилось в ее животе, почти как голод, только это не было… это было просто тоска, хотя, когда она смотрела, как четверо других взаимодействуют, как будто ей только что подарили большой пир, а затем смыли, не получив ни единого кусочка. — О, все в порядке, — честно ответила Ясмин. — Я не возражаю. Гермиона улыбнулась ей. Ясмин заметила, что при этом она выглядит довольно симпатичной. Она почти могла представить ее в сказке — или, возможно, в греческом мифе — наядой или дриадой… естественной, земной красавицей с вьющимися каштановыми волосами и мягкими карими глазами.… — Смотри, Яз, я нашла свою комнату! — Джеки, сияя, высунула голову из первого дверного проема. — Она же розовая! Ясмин оглянулась на Гарри и Гермиону, наблюдая, как они обмениваются улыбками. Было что-то в том, как Гермиона смотрела на него… и она снова почувствовала острую боль, какое-то болезненное серое чувство, на мгновение затуманившее ее разум. — Ну же, Яззи! — Джеки нетерпеливо потянула ее за руку, и, бросив последний взгляд на двух взрослых, Ясмин последовала за Джеки в комнату. Гарри обнял Гермиону за плечи и нежно сжал. — Да ладно тебе, Гермиона… ты должна признать, что он выглядел забавно, — поддразнил он ее, и Гермиона неохотно улыбнулась. -Да, но Бен выглядел таким несчастным, что я не могла смеяться. Правда, Гарри. Я не могу поверить, что ты привел Адриана в магазин и купил ему что-то. Гарри усмехнулся. — Я не думал, что это может причинить большой вред. Это был всего лишь розыгрыш краской. Он взял ее за руку и притянул к себе, чтобы заглянуть в дверной проем. Джеки лежала на полу, играя с мягкой плюшевой куклой, которую Гермиона аккуратно положила на розовое покрывало. Ясмин наблюдала за ними, хотя выражение ее лица было трудно понять. — Ясмин? Она повернулась, и Гарри, отпустив руку Гермионы, сел рядом с Джеки. Гермиона улыбнулась и сделала ей знак рукой. — Хочешь посмотреть свою комнату? Она кивнула. — Да, очень хочу. Гермиона открыла дверь рядом с дверью Джеки и провела Ясмин внутрь. Она услышала, как девушка тихо ахнула. Гермиона вошла в комнату и встала рядом с ней. — Я слышала, ты любишь читать, — тихо сказала Гермиона, когда Ясмин осторожно коснулась книжных полок. Большинство книг выглядели довольно старыми. — Совсем как я. Ясмин подняла на нее глаза. Улыбка Гермионы была теплой, приглашающе доброй. И снова она почувствовала, как задумчивость скользит по ней. — Большинство из них — мои старые книги, — продолжала она, указывая на книжные полки вдоль стен. — Есть и для Джеки — книжки с картинками. Но… на кровати лежат две, и я хочу, чтобы ты посмотрела. Ясмин неуверенно взглянула на нее и подошла к кровати. На красном, толстом покрывале лежали две книги в потрепанных обложках. — Маленькие Женщины? — Ясмин прочла название, взяв первую, довольно толстую книгу. Она открыла ее, провела пальцем по страницам и посмотрела на фотографию на титульном листе. — Я никогда не слышал об этом раньше. — Это американский маггл по имени Луиза Мэй Олкотт. Речь идет о четырех девочках — сестрах — которых зовут Мег, Джо, Бет и Эми. Это замечательная книга о семье, которая держится вместе, даже когда все меняется. При упоминании о семьях Ясмин вспомнила о семьях, которые она видела в детском отделении в тот день. То, как дети спорили и в то же время, казалось, полностью принимали друг друга, то, как родители присматривали за своими детьми с той мягкой, устойчивой властью и собственничеством, и как сильно она хотела спросить, больше всего на свете, что именно с ней не так. Но нет смысла думать об этом, твердо напомнила себе Ясмин. Или, по крайней мере, она хотела, чтобы это было твердо, но ее горло внезапно распухло, и она почувствовала себя довольно плохо. Ясмин подняла на нее глаза и медленно опустилась на кровать. — Звучит заманчиво, — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Смутившись, она провела рукой по глазам и уставилась на страницы. Она должна была продолжать говорить — если бы только Кейти была здесь: тогда, возможно, все внимание Гермионы не было бы сосредоточено на ней. — А что во второй книге? Она взяла ее и открыла. — В нем ничего нет, — сказала она озадаченно. — Только пустые страницы. Она посмотрела на Гермиону, ожидая объяснений, и та улыбнулась. — Это тебе надо написать. Кэти сказала мне, что ты любишь писать рассказы. Ясмин уставилась на нее, и ей показалось, что внутри у нее что-то оборвалось, как будто раньше ее эмоции были связаны ремнями безопасности. Она решительно захлопнула книгу, удивив даже саму себя своими дерзкими действиями. — Больше нет, — решительно ответила она. Гермиона удивленно посмотрела на нее, когда Ясмин встала и отвернулась. — Я не хочу больше писать. — А почему нет? — удивленно спросила Гермиона. Ясмин обернулась. — Потому что… потому что они все… — ее глаза потемнели от ярости, и Гермиона осторожно приблизилась, чтобы коснуться ее руки. — Все это ложь, — наконец с вызовом произнесла Ясмин. Даже когда она говорила, ей казалось, что она только что оскорбила кого-то очень дорогого ей и очень Великого, как будто книги могли услышать ее. — Каждый… каждый сирота в них обзаводится семьей, и это неправда. Это не правда. У них есть мать, богатый дедушка, бабушка или отец, но в реальной жизни этого никогда не происходит. Она увидела, как глаза Гермионы смягчились в понимании, и почувствовала, как внутри у нее закипает гнев. Она отвернулась, пряча горячие слезы, которые дрожали в ее глазах. — Ты не понимаешь. И никто не понимает. — Ясмин… — Ты не знаешь, что это такое! — Ясмин разразилась слезами, прежде чем смогла их остановить. У нее перехватило горло, и рыдание вырвалось из ее голоса. — У тебя есть семья — ты и Бен, и Адриан, и Гарри — я видела это! И вы не возражаете против историй о семьях или сиротах, потому что у вас есть семья. Но я этого не делаю, и я ненавижу их! Она почувствовала, как ее охватывает злой триумф, как, по ее мнению, должен чувствовать себя злодей, столкнувшийся с ее врагом, и высоко подняла подбородок. Конечно, она начнет плакать, когда закончит, но это было довольно трудно остановить. Она не могла представить себе, чтобы какой-нибудь злодей выглядел или чувствовал себя победителем с таким распухшим и мокрым лицом, и это сразу же испортило ее неповиновение. Она только сильнее заплакала. Она напряглась, когда Гермиона обняла ее и беспомощно сказала: — Ясмин, мне правда очень жаль… Ясмин лишь смутно ощущала гнев, вспыхнувший в ней сейчас. Все внутри нее было так ужасно и несчастно перемешано, и ей казалось, что она тонет в горячем, влажном тумане, который падает на того, кто очень сильно плакал в течение короткого периода времени. — Как и все остальные, — наконец выдавила она, пытаясь вырваться из объятий, — Все остальные жалеют меня, и мне это надоело. Я устала от этого. Они никогда ничего с этим не делают. Только сказав это, она поняла, с кем разговаривала. Она потерла глаза о мягкую блузку Гермионы, осознав, как крепко та ее держит. Она слышала тихий стук сердца Гермионы у своего уха. Плач, должно быть, пошел мне на пользу, подумала она с некоторым сожалением, потому что теперь она чувствовала себя гораздо лучше. Но теперь я вся дрожу, и у меня ужасно болит голова.… — Ничего, — слабо прошептала она, чувствуя, как жгучий стыд переполняет ее сердце. — Я… Спасибо за книги. Гермиона погладила ее по волосам, прежде чем отпустить. — Ты можешь взять с собой в Сент-Мунго столько, сколько захочешь. Ты скоро переедешь сюда. Ясмин кивнула, снова почувствовав волну смущения, прежде чем отвернуться, делая вид, что изучает книжные полки. Гермиона открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Темные волосы Ясмин закрыли ее лицо, когда она наклонилась, по-видимому, занятая одной из своих старых книг. — Просто дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — тихо сказала она, прежде чем осторожно закрыть за собой дверь. Ясмин понадобилась секунда, чтобы понять, что она осталась одна. Она снова потерла глаза и отложила книгу. Она оглядела комнату, обратив внимание на все старые книги, выстроившиеся вдоль книжных полок. Она подошла к кровати и забралась под мягкое свежевыстиранное одеяло. Подушки были именно такими, как сказала Кейти: — Пухлыми, но не слишком пухлыми. Кейти была так взволнована, когда вернулась домой. Ясмин знала ее достаточно давно, чтобы заметить, как блестят ее глаза, когда происходит что-то чудесное. Но никогда еще в этом волнении не было столько таинственности. Ясмин с нетерпением ждала своей очереди навестить ее. Повороты всегда решались тем, кто выигрывал ту или иную партию в группе. Конечно, на этот раз они выберут шахматы, игру, которую Ясмин никогда не понимала до конца. Старые, подержанные фигуры, которые какой-то благонамеренный, богатый человек прислал, чтобы завершить набор шахмат, казалось, никогда не нравились ей особенно. Она предположила, что это как-то связано с ее попыткой дать каждой из частей забавные имена, хотя это было очень давно. Итак, она проиграла Кейти и победила Джека. (Это было восхитительно приятно в то время, но Джек, казалось, не слишком заботился об этом, и на самом деле не так уж весело бить кого-то, кто не хотел заботиться о своей победе и не прилагал к этому особых усилий. Джеки, которая еще не была достаточно взрослой, чтобы знать, как играть, была назначена, чтобы занять очередь Ясмин с ней. Это было почти коллективное решение, поскольку все согласились, что Ясмин была самой ответственной из группы. Джек не соглашался, но ведь кто-то всегда не соглашался). Излишне говорить, что было чрезвычайно трудно получить какое-либо удовлетворительное описание от кого-либо из двух, которые ранее были в этом доме, так как Дасти просто улыбнулся своей осторожной улыбкой и сказал: — Это было здорово. Кейти было немного легче, и хотя она много говорила и охотно отвечала на все вопросы, которые могла, она не могла описать ничего подробно. Она только сказала, что, по ее мнению, глаза у Гарри зеленые, может быть, голубые. Разве Ясмин не заметила, когда он пришел в первый раз? Поэтому, хотя Ясмин и изучила этих двух взрослых как можно лучше, она все еще не могла представить себе, на что они похожи, только то, что они были добры, хорошо слушали и умели обращаться с инструментами. Но сейчас Ясмин чувствовала себя неуютно. Она полагала, что, как выразился бы Джек: — Сделала правильный беспорядок вещей, как это всегда делают девочки. Она уставилась в потолок, чувствуя себя больной. Она предполагала, что Гермиона пойдет и расскажет Гарри о том, что случилось, и, вероятно, была очень расстроена тем, что та кричала и оскорбляла ее. У Ясмин все внутри сжалось при мысли о том, что они скажут целителю Смиту. Скорее всего, они будут говорить о том, какой ужасно неблагодарной она была, хотя что-то в глубине души подсказывало ей, что они не такие взрослые, чтобы жаловаться. Она долго сидела, глядя в потолок и представляя себе все возможные последствия. Неужели ее оставят в Сент-Мунго, пока остальные будут жить здесь? Ясмин представила себе, как она живет одна в старой больничной палате, в компании только целителя Смитта, и содрогнулась. Целитель Смитт был достаточно милой, если говорить о взрослых, но вряд ли кто-то действительно наслаждался компанией ребенка. В дверь постучали. — Эй, — проговорил голос снаружи. Не дожидаясь ответа, Адриан толкнул дверь и рысцой вошел внутрь. Он моргнул. — Вы, девочки, действительно любите поспать, не так ли? Кейти тоже спала, когда пришла, — сказал он. — Гермиона говорит, что обед готов. Ясмин села и откинула одеяло. — Я не спала, — поспешно сказала она. — Она не возражает, если я пообедаю со всеми вами? Адриан вытаращил глаза. — С чего бы? Неужели ты думаешь, что будешь есть одна, когда переедешь жить к нам? Если ты не спустишься вниз, сандвичи исчезнут до того, как мы туда доберемся. Она соскользнула на пол. — Пошли, — нетерпеливо сказал Адриан. — Я не могу позволить тебе остаться здесь. Или Гарри сказал, что не дает мне есть, но я думаю, что он пошутил, или, по крайней мере, Гермиона говорит, что это так. Конечно, когда он начал смеяться, она посмотрела на него довольно грозно, но я думаю, что она старалась не улыбаться. И у меня уже достаточно неприятностей, кроме того, потому что я вылил краску на Бена. Я не понимаю, почему все это было так ужасно, потому что вся краска уже стерлась, кроме его волос — он выглядит как старик, только у него нет бороды, как у моего дедушки.» — У всех стариков нет бороды, — сказала Ясмин, следуя за ним к двери. Адриан пожал плечами. — Ну, единственные, кого я когда-либо встречал, — сказал он как ни в чем не бывало, когда они подошли к лестнице. Он бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Ясмин поспешила догнать его. Он помолчал, глядя в сторону кухни. — Что? — с любопытством спросила Ясмин. Он ухмыльнулся. — Даже не знаю. Я думаю, что девушки странные. Так говорит Гарри, но я не возражаю против тебя, Джеки, Кейти и Гермионы, но это все… — он помолчал. — Я тебе не очень нравлюсь, да? — Почему ты так думаешь? — удивленно спросила Ясмин. Он пожал плечами. — Просто то, как ты смотришь, — откровенно сказал Адриан. — Без всякого выражения, как будто ты не знаешь точно, где находишься. Ясмин, нахмурившись, уставилась на него. — У Джинни есть подруга, — Адриан снова зашагал вперед, очевидно не осознавая, насколько оскорбительным было его замечание. — По имени Луна. Она смотрит на меня так же, но уже не так сердито. Гермиона говорит, — и он сделал свой голос похожим на девичий, или на то, что он представлял себе похожим. — На самом деле, я не знаю, где ее разум, половину времени, как бы я ее ни любила. Ясмин подавила смешок. — И еще, — Адриан начал пятиться назад и одновременно смотреть на нее. — Как будто ты боишься смеяться. Знаешь, гораздо лучше, если ты будешь громко смеяться. Прежде чем Ясмин успела ответить, Адриан попятился прямо к Гермионе. — Надеюсь, ты будешь добр, — сказала она Адриану, поймав его прежде, чем он упал на землю. — И, боже мой, будь осторожен. У тебя ведь нет глаз на затылке. — Гарри говорит также, — сказал Адриан, убегая на кухню. — Оставьте мне немного ветчины! — О, он знает, не так ли? — довольно громко сказала Гермиона, и было слышно, как Гарри подавил очередной смешок. — Меня обвиняют во всем, — пожаловался он. Гермиона покачала головой. — Ясмин, бутерброды на столе. Я принесу тебе что-нибудь выпить. Ясмин последовала за ней на кухню. Гарри стоял, прислонившись к стойке, держа в одной руке бутерброд, а в другой — Джеки. — Индейка или помидор? — Индейку, пожалуйста, — нерешительно сказала она. Он протянул ей бутерброд. — Тарелка, Гарри, — рассеянно сказала Гермиона, не оборачиваясь. Гарри подмигнул. Ясмин подавила очередной смешок, а Джеки хихикнула. — Гарри, я серьезно, — Гермиона повернулась и протянула Ясмин стакан лимонада. Гарри ухмыльнулся и протянул ей тарелку. Ясмин смущенно посмотрела на Гермиону. — Что-то случилось? — спросила Гермиона, облокотившись на стойку. Ясмин вздрогнула. — Я… я ожидала, что ты рассердишься. Гермиона выглядела удивленной. — С чего бы мне злиться? Разве я выгляжу сердитой? — Ну, — удивленно протянула Ясмин. Она задумалась, потом призналась: — Нет, не выглядишь. — Ну, вот, — сказала Гермиона, протягивая Гарри салфетку и указывая на уголки его рта. Он послушно смахнул горчицу. — Если кто и имел право сердиться, так это ты, и я тебя нисколько не виню. Ты была права — я не совсем понимаю. Ясмин почувствовала укол вины. — Ну, нет, не совсем! — выпалила она. — Прости. — И меня тоже. Я очень надеюсь, что ты когда-нибудь вернешься к писательству — нам всем нужно немного воображения. Ясмин почувствовала, что улыбается. — Может быть… я так и сделаю. Только может быть. Гермиона улыбнулась. — С нетерпением буду ждать этого.