That Old House - Этот старый дом

      Ясмин пролистала книгу сказок, самую большую и красивую из тех, что она нашла на книжных полках, с прекрасными нежными картинками, сделанными яркими цветами и золотыми рамками, и, конечно же, они не двигались, как волшебные. У нее была только одна волшебная книга, она была написана Древними рунами, и она должна была заставить Гермиону перевести ее для нее. Но по какой-то причине Гермионе, похоже, не очень нравились эти истории, поэтому Ясмин не стала утруждать ее чтением. Она часто задавалась вопросом, почему Гермионе не нравятся эти истории, и проводила много времени, воображая, почему.       Кейти сказала, что в этом нет ничего особенного. В конце концов, есть некоторые истории, которые Ясмин не любит читать, как «Дети железной дороги». Оно ей просто не нравилось. У нее не было причины, так почему же у Гермионы должна быть причина не любить эти истории? — Мне нравится эта картинка, — произнес тихий голос позади нее, и она подпрыгнула. — Вот эта? — сказала она, взглянув на Дасти. Ей следовало бы привыкнуть к его странной манере двигаться бесшумно, но она еще не привыкла. — Это Золушка, а это принц…       Он изучал картину через ее плечо.       Золушка, стройная и светловолосая, с застенчивыми голубыми глазами, одетая в изящное голубое платье, танцевала в объятиях прекрасного принца. У принца были темные волосы, скромная золотая корона и темные глаза, которые улыбались девушке в его объятиях. Все присутствующие на балу собрались, чтобы посмотреть. — Хорошие цвета, — Дасти осторожно присел рядом. Ясмин согласно кивнула. — Бен говорил, что его мать танцевала с ним, — вдруг сказал Дасти, коснувшись пары меловым пальцем. — Вот так, — он медленно улыбнулся. — Гарри и Гермиона ходили на бал, когда были помоложе.       У Ясмин разыгралось воображение: Гермиона в длинном элегантном голубом платье, с белыми перчатками и розовыми щеками. Гарри в костюме, выглядящий лихо и по-королевски. Танцпол чист, кроме них двоих нет никого, и их лица сияют от счастья, когда они вальсируют по сверкающему белому паркету, окруженному мягким голубым светом, и все смотрят на них… — Гарри говорит, что ее мантия была синей, — Дасти с интересом потрогал золотую кайму. — Но они не танцевали вместе. — Почему нет? — Ясмин почувствовала некоторое разочарование, когда видение Гарри и Гермионы исчезло в ее сознании. Дасти пожал плечами. — Не имеет значения. Теперь они вместе. Как на картинке, — на что она торжествующе улыбнулась.

***

— Я так и знала, — первым делом сказала Ясмин, когда Гарри и Гермиона за обедом объяснили им свои отношения. — Я же говорила тебе, Джек, не так ли? Рассерженный Джек возразил, что Ясмин сказала, что они поженятся, а они не поженились, так что все. Но потом Ясмин сказала:  — Я же говорила тебе, что они влюблены, и они влюблены, не так ли?       Мечтательная улыбка Гермионы была тем, что Ясмин старалась запомнить до мельчайших подробностей. То, как горели ее глаза, и то, как они с Гарри, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза…       Гарри еле слышно прошептал:  — Безумно. Гермиона покраснела, Джек скорчил гримасу, а Бен и Адриан обменялись смущенными улыбками. Джеки вдруг захихикала.       Ясмин в тот вечер попыталась представить себе, как какой-нибудь мальчик говорит ей это, и хотя идея была прекрасной, сцена всегда оказывалась неправильной, и она никогда не понимала, что делать после того, как мальчик сказал это, поэтому она решила оставить это до тех пор, пока не станет старше.       Кейти, конечно, провела остаток обеда, счастливо разговаривая с Гермионой о том, как она рада, потому что они казались такими счастливыми, и она была уверена, что Гарри и Гермиона будут счастливы еще долго. Она не знала точно, откуда она это знала, это было просто чувство, которое у нее было, и разве Гермиона не понимала, что она имела в виду? А Гермиона бросила на Гарри один из этих прекрасных сияющих взглядов и сказала, что да, возможно, она действительно понимает, что Кэти имеет в виду. Джек скорчил еще одну гримасу, и Адриан с Беном поспешно завели с Джеком новый разговор о древовидном форте, который они планировали построить.       Гарри и Гермиона были очень осторожны с ними, поняла Ясмин, переворачивая страницу от Золушки к Белоснежке, они только раз или два поцеловались и держались за руки, пока она и остальные присутствовали, и тоже не очень долго. На самом деле, за исключением взглядов, которыми обменивались Гарри и Гермиона, и того, как они улыбались всякий раз, когда упоминали другого, она была довольно разочарована тем, как… Ну, как все было нормально. Когда она сказала это Кейти, та пожала плечами и продолжила изучать шестеренки старых наручных часов Гарри. — Я не понимаю, почему они не могут любить друг друга и быть нормальными, — сказала она как ни в чем не бывало. — Разве любовь не должна длиться вечно?       Ясмин огляделась и заметила, что Дасти снова ускользнул, и повернулась назад к книге. Она не видела ничего нормального ни в Золушке, ни в Белоснежке, кроме Гарри и Гермионы… Они были особенными. Ясмин провела пальцем по золотой кайме, затем коснулась улыбающегося лица Золушки.       Гермиона выглядела такой же красивой, когда была с Гарри.       Джек посмеялся бы над ее мыслями, но это было правдой.       Интересно, на что был похож этот бал? Конечно, была музыка, танцы и… была ли еда? Может быть… и почему Гарри не танцевал с Гермионой? Конечно, он должен был хотеть этого. В конце концов, она должна была выглядеть красивой. Возможно… возможно, она приехала с лихим незнакомцем со светлыми волосами, и Гарри почувствовал, что не может конкурировать с ним…       Она позволила этой мысли угаснуть. — Ясмин? — Гермиона просунула голову в комнату. — Ты уверена, что не хочешь пойти в парк с Гарри и остальными? Ясмин пожала плечами:  — Я действительно не хочу идти. Гермиона прошла в комнату и села рядом с ней на пол, уставившись на книгу, лежавшую у нее на коленях. — Золушка? — На что был похож бал? — выпалила Ясмин, и Гермиона удивленно взглянула на нее. На мгновение Ясмин испугалась, что она не ответит, потому что она была молчалива и задумчива. Потом она заговорила, тихо улыбаясь:  — Это было не… не то, что я себе представляла, — медленно проговорила она. — Не то, что в твоей книге. — Тогда на что это было похоже? Девушка на мгновение задумалась:  — Это было… немного страшно, на самом деле. — Вы уехали с лихим незнакомцем? — нетерпеливо спросила девочка, и Гермиона рассмеялась, выглядя удивленной, а Ясмин была слишком взволнована, чтобы чувствовать себя смущенной. — Полагаю, можно сказать и так. В то время он был мне совершенно незнаком. Теперь он мой хороший друг. — Но вы с Гарри не танцевали. — Боже мой, нет. Я не уверена, что он знал, как, — она снова засмеялась, и в ее глазах появилось отсутствующее выражение, как будто она снова была в бальном зале. — Он должен был открыть бал со своим партнером… Ясмин не удержалась и перебила:  — Она была великолепна? — Самая красивая в нашем классе, — без колебаний ответила Гермиона, и Ясмин уставилась на нее. — Разве ты не ужасно ревновала? — прошептала она, наклоняясь ближе к ней. Гермиона улыбнулась. — Нет, не совсем, — сказала она, обнимая ее и уткнувшись щекой в ее волосы. — В то время мне было не к чему ревновать. — Но сейчас ты бы… — Да, — засмеялась Гермиона, покраснев своим очень красивым розовым оттенком. — Но не тогда. — Но если Гарри не умел танцевать, то, как же он открыл бал? — Он… вроде как справился. Ему помогла его партнерша. Я думаю. Я не уверена. — Вы, должно быть, выглядели очень мило. Гермиона нежно улыбнулась:  — Мне сказали, что да. Однако я очень нервничала и не знала, что подумают люди. — О том, что подумает Гарри. Гермиона помолчала, снова задумавшись. — Да, о том, что подумает он, и что подумают другие. Это немного пугает, правда, твое первое свидание. Вот что это было. — А каким он был? Твой партнер? Гермиона задумалась над вопросом, теребя уголок книги сказок. — Высокий. Не особенно красивый, но достаточно обаятельный. Сильный, темноволосый, немного неуклюжий на земле — он играл в квиддич — хороший слушатель. Увидев выражение лица Ясмин, она снова рассмеялась. — Не совсем тот Прекрасный принц, о котором ты думала, я полагаю. Ясмин покачала головой:  — Но что о нем думал Гарри? Гермиона помолчала, постукивая пальцами по книге и размышляя. — Я не уверена, — сказала она, наконец, когда Ясмин посмотрела на нее. — Он не обращал на него внимания. — Он поцеловал тебя? Гермиона покраснела, но покачала головой:  — Только мою руку, — сказала она. — Он был настоящим джентльменом. Некоторые думали, что он меня поцеловал, но это был слух, который кто-то пустил, и ничего больше. — Значит, это был не первый твой поцелуй. Гермиона покачала головой:  — Нет, — по какой-то причине она выглядела смущенной. — А кто же тогда был…? Гермиона вздохнула, и некоторое время смотрела в пол, словно раздумывая, отвечать или нет. — Это был Рон. — Рон? — выпалила Ясмин. — Но… Я думала… — она просто не могла представить высокого, веселого Рона с Гермионой. В ее мыслях всегда был Гарри, и она никогда не думала о том, что Рон может быть потенциальной парой для Гермионы. — Ты думала, что Гарри будет тем человеком, который подарит мне мой первый поцелуй, да? — Ну, а вы с Роном… вы не… — Ясмин издала тихий звук недоверия и чуть слышно хихикнула. — Почему? — Это было глупо, правда, я просто… приняла нелепое решение, — Гермиона пожала плечами. — Мы оба нравились друг другу, но это все. В нем не было никакой… глубины. Мы попробовали, и оба были несчастны. И мы были достаточно умны, чтобы увидеть это, — она улыбнулась. — Не смотри так удивленно, Яззи. История не так проста, как кажется. — Но ведь ты подарила Гарри его первый поцелуй, не так ли? — О, дорогая, — тихо рассмеялась Гермиона. — Нет, не я. Это был кто-то другой. — А какой она была? — спросила Ясмин. — Она была хорошенькая? — Прекрасная. И очень умная, правда. К сожалению, ее парень был убит Волдемортом на четвертом курсе — это было ужасно, — лицо Гермионы потемнело. — Гарри был последним, кто видел Седрика перед смертью. Наверное, именно поэтому ее тянуло к нему больше всего на свете. Он был ее последней связью с ним. Ясмин замолчала. В сказке это было одно, а в реальной жизни — совсем другое. — Ему понравилось? — прошептала она после паузы. Гермиона удивленно рассмеялась. — А почему ты спрашиваешь? — Ну, — неловко сказала Ясмин. — Похоже, тебе не очень понравился твой первый поцелуй. Гермиона покраснела и смущенно усмехнулась:  — Наверное, ему понравилось. Он был… очень ошеломлен, когда рассказал нам об этом. На самом деле, я должна была догадаться сама, потому что он не мог говорить. — Держу пари, ему больше нравится, когда ты его целуешь, — громко прошептала Ясмин, хихикая, и Гермиона засмеялась, еще больше покраснев. — Гермиона, — сказала Ясмин после паузы. — На что это похоже? Ну, знаешь, по-настоящему, по-настоящему любить кого-то? Гермиона помолчала. — Я думаю, ты должна сама это выяснить, Яз, — прошептала она, наклоняясь и целуя ее в лоб. — Но знай: этого стоит ждать. Каждая секунда стоит того, чтобы ждать. Ясмин посмотрела в глаза Гермионы, полные света, надежды и любви, и крепко обняла ее. — Это будет ужасно долго для меня, не так ли? Гермиона рассмеялась и обняла ее в ответ:  — Ну, я познакомилась с Гарри, когда мне было одиннадцать. Кто знает? Ясмин подняла на нее глаза. — Ты ждала его, не так ли? — Не совсем, — Гермиона улыбнулась и рассмеялась. — Мы были вместе так долго, что не поняли, чего мы ждали. В этом смысле мы были странными. Но ты уже знаешь эту историю. Ясмин рассмеялась:  — Я была частью этой истории. Гермиона улыбнулась и захлопнула книгу сказок:  — Ты и сейчас часть этой истории. — Потому что история еще не закончена. — О, нет. История определенно еще не закончена, — тихо сказала Гермиона, снова глядя куда-то вдаль. — Нам с Гарри нужно еще немного поработать. — Но ты так взволнована. Она засмеялась и нежно пощекотала Ясмин. — Очень! — девочка извивалась и со смехом откатилась в сторону. — А теперь пойдем, пообедаем. Мы можем поговорить об этом позже.

***

— Давай испечем печенье! — счастливо сказала Джеки, пока Гермиона убирала последние тарелки. — Шоколадное печенье! — Шоколадное печенье? — Гермиона рассмеялась, когда Джеки запрыгнула на табурет, который Гарри, Рон и Кейти соорудили для нее. На нем было две зеленые ступеньки, верхняя ступенька была достаточно высокой, чтобы Джеки могла по пояс дотянуться до кухонной стойки. Джеки обмакнула ноги в белую краску и оставила два маленьких белых отпечатка на нижней ступеньке, а Дасти аккуратно вывел имя Джеки на верхней. — Прямо сейчас? — С глазурью! — С глазурью? Боже, это звучит как большая и долгая работа. Джеки одарила Гермиону своей самой широкой и милой улыбкой. — Нет, если мы сделаем это вместе! — Правда? — Гермиона игриво похлопала Джеки по маленькому носику, заставив ее хихикнуть. — А как насчет уборки? — Я не знаю… — Джеки задумчиво нахмурилась. — Потому что, если мы испечем печенье, тебе тоже придется помогать убирать, — Гермиона сказала, когда Джеки подумала: «Это часть приготовления пищи: ты убираешь за собой». Девочка с надеждой посмотрела на Гермиону. — Мы могли бы убраться вместе? — Да, — улыбнулась Гермиона. — Мы можем. Джеки просияла:  — Тогда начнем прямо сейчас! А остальные могут взять немного, когда вернутся из парка, верно? — Это хорошая идея, — согласилась Гермиона, вытаскивая карточку с рецептом и начиная доставать миски и ингредиенты, необходимые для печенья. — Но, может быть, мы сделаем глазурь как-нибудь в другой раз. Не знаю, будут ли они такими же вкусными с глазурью. — О, — Джеки выглядела разочарованной. — Хорошо. Может, завтра сделаем глазурь? — Оу, я не знаю, — сказала Гермиона. — У нас пикник с Гарри и Уизли, помнишь? — О, да! — Джеки взяла мерные ложки и притворилась, что размешивает ингредиенты в миске. — Мы будем готовиться к нему, да? — Да, — сказала Гермиона, доставая из шкафа какао-порошок и одновременно взмахивая волшебной палочкой и запуская духовку. Джеки широко раскрытыми глазами смотрела, как ручка духовки поворачивается на 350 градусов. — Готова?

***

— А теперь скатайте кусочек теста в шарик вот такого размера, — Гермиона подняла маленький, в один дюйм, шарик теста из темного шоколада. Джеки внимательно посмотрела на шар, затем послушно скатала небольшое количество теста в шар почти такого же размера. — Вот так? Гермиона рассеянно стряхнула немного какао-порошка с раскрасневшейся щеки Джеки и улыбнулась:  — Да, вот так. А теперь положи их далеко друг от друга на противень — еще немного, вот так — Гарри, не ешь это! Гарри ухмыльнулся:  — Просто хочу убедиться, что ты все сделала правильно, Гермиона, — невинно сказал он, заставив Джеки хихикнуть. — Ну же, ты же знаешь, что тоже хочешь попробовать. Он поднял маленький шарик теста и сунул ей в рот. Гермиона покачала головой, улыбаясь и закатывая глаза. — А оно вкусное? — нетерпеливо спросила Джеки, и Гермиона замолчала, сглотнув. — Очень вкусно, — сказала она, когда Джек, Бен, Адриан и Кейти вошли в кухню. — Вот, вы тоже можете попробовать… — О, я хочу попробовать! — нетерпеливо спросил Адриан, с надеждой глядя на тесто для печенья. — А можно? Конечно, потом все столпились на кухне, и все по очереди попробовали тесто. Джеки буквально светилась от похвал всей компании, а потом, явно чувствуя себя важной персоной, властно сказала:  — Вы должны уйти сейчас же!       Старшие дети ухмыльнулись и обменялись взглядами, которые ясно говорили: «Ну разве она не милашка? Давайте потакать ей». Они повернулись и сделали большое шоу, поспешив из кухни, Адриан и Джек добавили звуки ужаса для эффекта.       Десять минут спустя печенье уже пеклось в духовке, и Гермиона помогала Джеки вытирать мерные чашки и миску.       Джеки, несмотря на свои опасения, казалось, находила процесс мытья приятным:  — Почти как принимать ванну, верно? — сказала она несколько удивленной Гермионе, и вскоре уже стояла по локти в мыльной воде, радостно скребя миску. — Если бы все так думали, — сказала Гермиона несколько печально. — Я бы хотела, чтобы другие были так счастливы, когда моют посуду. Гарри ухмыльнулся:  — У тебя на лице мука, — сказал он, смахивая ее со щеки. — Вот. Она улыбнулась:  — Как парк? — Несколько мелких царапин, но никто не умер, — Гарри пожал плечами. — Джек и Ясмин снова поссорились из-за салок, но это быстро уладилось… И им очень понравилось запускать воздушных змеев. — Спасибо, — с благодарностью сказала ему Гермиона. — Что вытащил их. — Это было весело, — искренне сказал он. — Я не часто играл в парке, когда был моложе. Она улыбнулась, оглянувшись на Джеки, которая закончила с миской и сидела на стойке, зачарованно наблюдая за ними. — Со стола, пожалуйста. Спасибо! — Ты собираешься ее поцеловать? — с любопытством спросила Джеки у Гарри, послушно вставая на табурет. Гарри озорно усмехнулся. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? — Может быть. Один. Маленький, — сказала Джеки, держа свои маленькие пальчики в сантиметре друг от друга, чтобы показать, насколько маленький. Гарри серьезно кивнул, его зеленые глаза блеснули за стеклами очков. — Все в порядке. Совсем маленький. — О, правда, я… — начала Гермиона, но Гарри скользнул рукой по ее щеке, игриво провел ладонью по волосам и нежно поцеловал в губы. Ее глаза затрепетали и закрылись, а руки крепко обняли его за талию. Гарри ухмыльнулся, отодвинулся и серьезно посмотрел на Джеки. — Ну как? Джеки хихикнула и пожала плечами, раскачиваясь взад-вперед на ногах и показывая ему большой палец.       Гарри низко поклонился, а Джеки громко рассмеялась:  — Большое вам спасибо, мисс Джеки! — О, ладно, хватит, — раздраженно сказала Гермиона, покраснев и все еще забавляясь. Она подняла Джеки и поставила ее на пол. — Джеки, пора вынимать печенье из духовки. Она просияла:  — Можно я его достану? — Может быть, когда ты подрастешь, — сказала Гермиона, взмахнув палочкой и осторожно перенеся горячие листы печенья на стол. — Посмотри на них! Молодец, Джеки! Гарри взял Джеки на руки и дал ей посмотреть на горячее круглое шоколадное печенье на подносах. — Великолепно! — сказал он, слегка сжимая ее. — Молодец! Она радостно обнюхала их:  — А можно мне сейчас? — Давай дадим им время остыть, — сказала Гермиона. — А потом ты сможешь их взять. Джеки ухмыльнулась и заерзала в объятиях Гарри, явно показывая, что хочет, чтобы ее опустили. Он поставил ее на землю, и она выскочила наружу, объявив во всю глотку:  — Печенье готово! Гарри усмехнулся, когда они услышали, как она взбежала по лестнице, все еще объявляя, что печенье готово, и сказал:  — Похоже, у нас появился местный пекарь. — Она бы пекла каждый день, если бы могла, — подтвердила Гермиона, протирая столешницу влажной тряпкой. — Не думаю, что я когда-либо готовила так много. Он пожал плечами:  — У тебя это хорошо получается. — Я стараюсь, — скромно ответила она. — Хотя кое-что успела сжечь. С помощью магии гораздо легче начать все сначала. Она облила тряпку холодной водой, отжала и повесила на крючок над раковиной. Он наблюдал за ней, прислонившись к стойке. — Ну и как ты себя чувствуешь? — Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросила она. — Каково это — быть матерью семерых детей? — уточнил он, и она задумчиво нахмурилась. — Немного безумно, немного бешено, в конце концов, вполне достойно… Все это было довольно страшно, когда я начинала, и иногда я удивляюсь, как я не сошла с ума — иногда все-таки случается… — она улыбнулась. — Ты мне очень помог. Он улыбнулся в ответ и взял ее за руку:  — Я очень рад. Помолчав, она встала на цыпочки, обхватила его лицо ладонью и нежно поцеловала. — Мне так повезло, — прошептала она, глядя на него, все еще держа руку на его щеке. Он улыбнулся, наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. — Значит, нас двое. Наступило уютное молчание, а потом она сказала:  — Я лучше начну снимать печенье с противня. — Тебе нужна помощь? — Нет, все в порядке. Ты можешь остаться на ужин сегодня вечером. — Мне кажется, что я здесь слишком часто бываю, — сказал он после паузы. — Но я бы с удовольствием. Я не хочу навязываться. Она улыбнулась:  — Чепуха. Мы любим, когда ты приходишь, — она помолчала, а потом смущенно добавила. — Мне нравится, что ты здесь. Он ухмыльнулся и покраснел, опустив голову. — Я бы с удовольствием остался, — сказал он, когда она начала перекладывать печенье с подносов на чистую тарелку. Он помолчал.  — Я говорил тебе, что сказал Рон? Она с любопытством посмотрела на него. — Нет, не думаю. — «Мерлин, Гарри, ты уже практически женат. Я не знаю, почему вы с Гермионой вообще встречаетесь», — сказал Гарри, сносно подражая смущенному и раздраженному тону Рона, и она фыркнула. — И что же ты ответил? Гарри пожал плечами. — Я сказал ему, что он прав. Она резко вскинула голову. — Ты этого не сделал! Он выглядел совершенно серьезным. Она уставилась на него, совершенно сбитая с толку. Мгновение спустя он расхохотался:  — Нет, не сделал, — сказал он, ухмыляясь, и она сердито посмотрела на него. — Это не смешно! — Да, это так, ты просто не хочешь признать это, — он сделал паузу. — Но ты должна признать, что он прав. — Спроси меня еще раз примерно через месяц, и я смогу, — сухо сказала она, хотя Гарри не мог не заметить искорки в ее глазах. — А пока напомни мне подождать, пока я не выйду замуж, чтобы представить Рона моим родителям. — Значит, мне следует принять это за намек? Гермиона подняла глаза и увидела, что он смотрит на нее. Его глаза потемнели от искренности, и она пожала плечами, ее сердце забилось еще быстрее. — Может быть. Гарри улыбнулся и пристально посмотрел ей в глаза: — Я обязательно напомню тебе об этом, — мягко сказал он, целуя ее в лоб. Она закрыла глаза, теплое одеяло окутало ее бешено колотящееся сердце, когда он коснулся ее щеки. — Пойду, скажу детям, что печенье готово. — Да. Ты должен, — сумела сказать она, быстро опустив глаза и делая вид, что раскладывает печенье на тарелке. Ее пальцы дрожали. «Ну, ты определенно не пошла на тонкий подход, Гермиона». Голос в ее голове звучал подозрительно похоже на Джинни и раздражающе самодовольно.       В тот момент, когда Джинни удалось заполучить Гермиону самостоятельно (она складывала белье), она воскликнула: — Я же говорила тебе! Я говорила!       На что Гермиона раздраженно ответила, что она больше похожа на восьмилетнюю, чем на семнадцатилетнюю ведьму. Джинни проигнорировала ее. — Так он уже сделал предложение? — спросила Джинни, когда Гермиона складывала одну из рубашек Дасти — он умудрился испачкать краской почти все свои рубашки, так что, хотя они с Джеком были одеты почти одинаково, это было легко определить. -Конечно, нет, Джинни, — раздраженно сказала она. — Мы встречаемся всего неделю. Вот и все. — О, перестань, ты практически замужем с тех пор, как забрала детей. Он — их отец, Гермиона, а ты — их мать. Скажи мне, что следующий логический шаг — это не брак. И вот ты опять краснеешь, как сумасшедшая. — Мы с Гарри собираемся встречаться. В — С — Т — Р — Е — Ч — А — Т — Ь — С — Я. Это дошло до тебя, или мне придется произносить это снова? Джинни не обратила на это внимания. У нее было то, что Гермиона называла избирательно проницаемым слухом. — Только не говори мне, что ты никогда не думала о том, чтобы выйти за него замуж.       Что, конечно же, Гермиона не смогла. На самом деле, за последний месяц, что они встречались, Гермиона думала об этом больше, чем ей хотелось бы признать. Когда-либо. Никому. И меньше всего — Джинни. Гермиона вздрогнула, представив, как Джинни набрасывается на этот маленький кусочек информации и придумывает множество уловок, чтобы заставить Гарри сделать ей предложение.       Джинни была очень хорошим человеком, и она сделала бы все, чтобы помочь своим друзьям. Насколько могла судить Гермиона, ей было тяжело, когда они с Гарри расстались. Она очень хорошо это скрывала.       Но Гермиона заметила. Она сделала все, что могла, и, в конце концов, Джинни пережила разрыв. Она сделала это на удивление быстро, и Гермиона отчетливо вспомнила, как Джинни деловито сказала ей:  — Если я не подхожу ему — не смотри так, я действительно забыла его — тогда я могла бы помочь ему найти кого-то, кто подходит. Кто-то идеальный для него во всех отношениях.       Гермиона была слишком занята, пытаясь отговорить ее от этого, чтобы заметить странный взгляд, который бросила на нее Джинни.       Джинни была хорошей подругой. На самом деле так оно и было. Но у нее было странное представление о том, что на самом деле означает «помогать» другу. В какой-то момент Джинни сообщила ей, что ее работа — не дать Гермионе сойти с ума.       На что Гермиона ответила, что Джинни была одной из причин, по которой она сошла с ума. Они довольно хорошо ладили на этих условиях.       Тем не менее, Гермиона иногда задавалась вопросом, не лучше ли будет сказать Джинни, чтобы она нашла себе парня, чтобы она могла перестать беспокоиться о том, где находится Гермиона со своим.       Но Гермиона и сама этого не знала. — Мне следует принять это за намек? И она сказала:  — Может быть? Ну, не могла же я сказать:  "Да, глупый мерзавец, ты должен, хотя мы встречаемся всего месяц, и хотя моя мать, вероятно, объявит тебя ответом на свои молитвы и монополизирует свадебные планы, и хотя мой отец, вероятно, убьет тебя своими зубными инструментами. Потому что я сумасшедшая. Потому что я не могу представить, что выйду замуж за кого-то другого. Потому что я люблю тебя."       И снова голос Джинни прозвучал у нее в голове. Что ж, возможно, тебе будет лучше, чем сейчас.       И Гермиона не могла не думать, что, возможно, она была права.