Something Human

      Йена стояла поодаль от противного ей теперь места. Смешанные чувства переполняли её. Она готова была и расплакаться и рассмеяться. Но ей успешно удавалось сдерживаться. «Все подумают, что я сумасшедшая. Но, если честно, будут правы».       Йена вышла на неизвестную ей улицу и вызвала такси. «Надеюсь, на этом моменте мои приключения заканчиваются», — Йена обернулась, чтобы запечатлеть в своей голове виднеющийся кусочек дома Создателя. В голове снова всплыл поцелуй, его немного щетинистая, тёплая кожа, дурацкое поведение, его раздражающие очки с подсветкой, дурацкая одежда вместо классического костюма, такой чудной, но приятный голос… — «О, дьявол! Пизда рулям! Я его не ненавижу… а совсем наоборот…»       Йена села в такси. Всю дорогу она пыталась выбросить из головы мысли о своей трагедии. Она пыталась понять, как её организм дошёл до такого? Но с её стороны было странным понять это только сейчас, когда они поссорились. У Йены никогда не возникало раньше настолько противоречивого чувства. Оно выворачивало бедную девушку наизнанку, давило на голову, путало мысли, вызывало слёзы. И чем больше Йена сдерживалась, тем больше становилось её желание выпрыгнуть из машины и броситься под колёса. Она ненавидела себя, ненавидела гитариста, ненавидела его музыку… Хотя… нет. Музыка ей всё ещё нравилась. Музыкант для неё был вообще отдельной личностью: заботливый, добрый, любит выёживаться (но это даже изюминка), исполняет космически фантастические песни. И, скорее, она была влюблена в него. Но, к величайшему сожалению Йены, отделить его от Создателя невозможно. Машина остановилась возле общежития. «Может, мне вообще уехать? В Париж, например? Я неплохо знаю французский. Надо подумать над этим», — Йена рассчиталась с таксистом, взбежала по лестнице на свой этаж и постучала в дверь. Открыла Лея.       — Йена?! Тебя отпустили?!       — Нет. Я сбежала.       — Моя ты зайка! Давай краба, — девушки обменялись пятюнями и вошли в комнату.       — Не испугалась на этот раз?       — Я думала, что тебя всё-таки отпустят. Специально сохранила шампанское. И торт в холодильнике есть. Вчера у Трис день рождения был. Я захватила для тебя кусочек. Хотела тебе в обезьянник привезти или… где тебя там держали?       — Да. Там. «Ещё какой обезьянник…»       — А кроме тебя в клетке сидел кто-то?       — Да. Был один. Он мне и помог сбежать.       — Мужчина в одной камере?! Что за неуважение! Как он помог тебе? И зачем?       — Просто… я ему не понравилась. Сказал, что в его жизнь лезу и… делаю непрошенные советы о том, что было в прошлом.       — Йен… а знаешь, он прав. Ты правда так делаешь.       — Что?! Нет! Я вообще молчу всегда! Вот когда я тебя последний раз упрекала?! И вообще, могла бы поддержать меня.       — Ясно. Забей. Ты, наверное, устала. Пойду накрою на стол и закажу пиццу.       — Хорошо, — Йена вздохнула и села на свою кровать.       — Йен, а можешь одолжить свой телефон? У тебя же есть фотки сентябрьских конспектов? Я просто обещала Зен, что попрошу тебя отправить.       —  Да. Есть. Держи, конечно, — Йена подошла на кухню и передала телефон подруге. «Надеюсь, Йену не отстранят от занятий. Она одна на всю группу конспекты скидывает и расписание. Блин, как-то лицемерно звучит. Хотя меня её конспекты и расписание не касаются. Так что, всё норм», — Лея прикусила губу и включила телефон подруги.       У девушек были настолько тесные дружеские отношения, что они знали пароль телефонов друг друга. Лея открыла фотогалерею. И то ли специально, то ли по привычке нажала на первую фотографию. «Вот тебе и обезьянник… здравствуй, жопа, новый год. А! это мент, наверное. Что-то фон сзади полицейский участок не сильно напоминает…», — Лея перелистнула, — «Смешной парень… и очки классные. Тоже такие хочу. Кого-то мне напоминает…» — Лея продолжила листать фотки и наткнулась на видео. Она поставила звук на минимум и включила.       — Привет, Эрин, — в небольшом помещении сидел парень с гитарой. Он нервно улыбался, потягивался и чесал затылок, — Хочу оставить тебе на память обо мне эту песню. Я думаю, тебе понравится, — парень взял, первый аккорд, второй, третий и начал петь.       Что-то в голове Леи щёлкнуло. Она не смела выключить, как бы ей не хотелось, поэтому молилась, чтобы Йена её не застукала.       — Прости, если обидел тебя. Надеюсь, ты придёшь на мой концерт 28 октября. В шесть часов. Я провожу их там же. На арене O2. Я готов провести тебе экскурсию за кулисы. Ты должна пройти сквозь автомат. Я оставлю его на сцене. Но… если не придёшь — я пойму. Мы ведь с тобой не совсем в ладах. Я тебя похитил, ты меня чуть не убила… Надеюсь, я не передумаю и не удалю это видео. А ещё… верни мои тексты, пожалуйста. «Похитил? Убила? Это же… Нет! Нет-нет-нет!!! Йена, блять! Какого хуя?! Что мне теперь делать?! Позвонить Себастьяну?!!! НЕТ! Будет только хуже!!! 28 октября… Это ж завтра!!!» — в панике Лея начала удалять рандомные фотографии и половину конспектов, так и не отправив их. На кухню вошла Йена.       — Лея, что у тебя с лицом?       — Что? — Лея судорожно выключила телефон и шарахнула им по столу.       — Эй, аккуратнее! Я за него кредит плачу ещё! Что тебя так скосило?       — А… Представляешь?! Марко бросил Таню!       — Ну, да. В начале месяца ещё. Ну, и правильно. Он близнецы. Июньские! Это же ужас! Как такие себе пару находят?! Они же ёбнутые на полную! А ты что, только сейчас узнала?       — Д-да. Я сейчас закажу пиццу, — Лея взяла свой телефон и ушла в ванную.       — Ладно, — Йена непонятливым взглядом смотрела вслед подруге, — «Что это с ней? Опять забыла что-то важное? Или учёбу прогуляла? Или… С Себастьяном поссорилась? Или луна опять в скорпионе?»       Пока Йена гадала насчёт странного поведения подруги, Лея сидела на крышке унитаза, размышляя о том, что ей теперь делать. «Кажется, тогда, на видео, он её правда не пырнул… Он… так мило вёл себя… будто они встречаются. Почему он называл Йену Эрин? Она так представилась? Зачем? Блять, что мне теперь делать?! Если об этом узнает Себ… мне нужно как-то обрубить её связи с этим манипулятором. Я пойду на концерт сама».       Лея была королевой тупых решений. Но в этот раз она превзошла саму себя. Немного отойдя от шока, она открыла сайт пиццерии и заказала еду. Она вышла из ванной и, пытаясь не привлекать внимания, села на диван.       — Мама больше не звонила? — поинтересовалась Йена.       — Нет. И надеюсь, не позвонит.       — Может, помиришься с ней уже?       — Ни за что. Даже если она на коленях будет просить прощения, я ни за что не прощу того, что она со мной сделала.       — Ладно. Это твой выбор.       — Единственное, чему она смогла научить меня, это тому, как выглядят отношения, которые необходимо прекратить как можно скорее.       — У меня с родителями всё хорошо было. Они всегда поддерживали меня. Хотя иногда моя мама говорила, что хотела бы, чтобы я стала врачом или химиком.       — Я думаю, многие родители так делают. В этом нет ничего страшного. Ведь ты всё равно стала тем, кем хотела. Но да, я по-прежнему сомневаюсь, что это твоё истинное решение.       — Хватит! Лея, юридическое образование ещё никому не помешало! Вот попытается тебя кто-то обмануть, а ты ему раз, и статья 48.       — Но… можно же просто статьи выучить…       — Нет, нельзя!       — Хорошо, Йен, только успокойся… Позвони лучше Себу. Скажи, что с тобой всё хорошо и ты дома.       — Ладно, а потом он приедет и наши дружеские посиделки будут испорчены. Не буду я ему звонить. И ты ему тоже не звони. Ни сегодня, ни завтра.       — Почему? Он же волнуется за тебя… Йена, ты меня пугаешь… Скажи правду, вы поссорились?       — Нет.       — Да… это было очевидно. Вы же не виделись. Тогда… в чём проблема? У вас же идеальные отношения, вы как Оззи и Шэрон Осборн.       — Нет, мы всё ещё вместе, просто я так устала от всех этих… «приключений». И мне сейчас не до любви. И вообще, мне нужно кое-что обдумать.       — Тебе нравится другой человек?       — Что? — слова вонзились в её голову и вылетели. Поэтому Йена решила переспросить, надеясь, что это всего лишь безобидное предположение.       — Тебе нравится другой человек, поэтому ты разлюбила Себастьяна, — Нет сомнений. Это не предположение. Йена знала, как Лея излагает свои мысли. Она точно что-то знала.       — Нет, конечно. Почему ты так думаешь? Я же сказала, я просто устала! И вообще, я только что сбежала из полиции!       — Ты не сбежала. Тебя забрал твой новый парень.       — У меня нет никакого нового парня! Лея, у тебя крыша поехала?! Остынь! Да что с тобой, чёрт возьми, такое?!       — Какие натянутые эмоции, Йена. Пойми меня правильно, я тебя не осуждаю. Но ты врёшь своей лучшей подруге! И я знаю, что ты невиновна. Я знаю, тебе промыли мозги, впутали в сложную игру. Ты застряла в чьей-то паутине. Это тот парень, да? Террорист.       — Он не террорист!       — Манипулятор.       — Совсем нет!       — Убийца.       — Сомневаюсь!       В дверь постучали. Лея обернулась, но продолжила спор.       — Лжец.       — Возможно, но нет!       — Ебена мать… всё ещё хуже, чем я предполагала… В дверь снова постучали.       — Если это твой террорист, я его так отпизжу! Мало не покажется! И очки его ему в жопу засуну!       — Это не он, дура!       Лея, вздувшись и нахмурившись от гнева открыла дверь.       — Ваш заказ: одна пеперони, одна маргарита, одна боварская, одна курочка терияки и два клубничных морса, всё верно? — курьер невозмутимо зачитал заказ, не обращая внимания на злобно пялящегося на него монстра.       — Да. Оплата картой, — Лея забрала пакет и закрыла дверь, — Продолжим, — она поставила пакет с едой на кухонный стол и подсела на диван к подруге.       — Еда же остынет.       — Ничего страшного. Разогреем. Не увиливай. Так, как так получилось, что вы теперь пара?       — Мы не пара.       — А что так?       — Это не взаимно. У него ко мне ничего нет. Он воспринимает меня как просто человека, с которым можно пообщаться. И вообще, мы поссорились. И пообещали друг другу никогда не видеться.       — Видишь?! Он манипулирует тобой! Это слова истинного абьюзера! Забудь его, сотри из головы. Если увидишь его где-нибудь, уходи оттуда! Никогда не вспоминай об этой истории! Он больной на голову! И всё, что он хочет, — это смотреть на твои мучения.       — Нет! Он против насилия!       — Против насилия?! — глаза Леи расширились и покраснели, будто она была на последней стадии гнева, — Он террорист!       — Да, а ещё убил моего отца. Тебе это полиция сказала. Я тоже могу сказать всем, что ты детей ешь! И что? Создатель никого не убивал. Да, он может быть немного импульсивным, но он контролирует свои эмоции. На его фоне Энни Морец вообще тиран! Может, он немного не в себе, но он абсолютно безобиден! И мне жаль, что мы поссорились! И знаешь, что?! Я пойду и помирюсь с ним! Послезавтра! А завтра отосплюсь.       — Я тебя туда не пущу!       — Ты не имеешь права меня не пускать! Понятно?! — Йена сжала кулаки и вскочила с дивана.       — Йена… — Лея побледнела. Её глаза расстроенно сползли вниз. Она прикусила губы, зашла в ванную комнату и заперла дверь. «Минут пять пообижается и выйдет», — подумала Йена и открыла коробки с пиццей.       Йена — не очень хороший друг. За несколько минут она стрескала две пиццы и выпила всё шампанское. Она слишком устала, чтобы делать что-то ещё и легла спать, забыв про обиженную подругу. Она и понятия не имела, что задумала Лея. «Это зашло слишком далеко… Она попалась в капкан и оправдывает охотника. Говорит, что ей даже нравится чувствовать, как её ногу зажали железные зубья. Придётся самой с этим разбираться…» — Лея решила нагрянуть на концерт бессовестного манипулятора и надрать ему зад.       А о чём думал в это время «бессовестный манипулятор»? Не о Йене, а уж тем более об извинениях (Он даже забыл, что пригласил её на концерт), не о полиции и не о своей безопасности. «Если я вставлю ещё одну песню, концерт получится 3 с половиной часа, а я выдержу только 45 минут… Но… Она такая взрывная… Спрошу у ребят», — босыми ногами, подвернув штанины, он бродил по сцене и подиуму от микрофона до микрофона, запинаясь об шнуры аппаратуры.       Лея вылезла из своего «туалетного убежища», напялила джинсы с пола, мятую серую майку которую скамуниздила у Йены, пожёванные кроссовки и, пока пьяная подруга-дура отсыпалась, взяла свой рюкзак и  отправилась в супермаркет.       Часть города, где находился университет резко отличалась от других районов. Она совмещала в себе несовместимое: модернисткие арт-галереи, нашпигованные псевдоинтеллектуальными двадцатилетними снобами, скейт-парки, неоновые бары и стрип-клубы в стиле «Драйва» с Райаном Гослингом и исторические здания, в которых свои гигантские апартаменты за бешеные суммы сдавали в аренду бывшие светские львицы. Париж — город контрастов, говорят одни. Не только Париж. Любой европейский город. Теперь в чёрном рюкзаке вместо мятых купюр, ноутбука, исчёрканных бумажек и обглоданных ручек лежали водка, баллон для самообороны, топор а-ля «Достоевский» и сайра натуральная в банке в чесночном соусе. Без ГМО и красителей. У Леи не было инстинкта самосохранения. После побега от матери она долго работала с психологом и, видимо, не в то русло. «А что? Даже Йена попыталась прикончить этого придурка. Чем я хуже? Я его и добью. Точнее… нет, не добью. Просто запугаю, чтобы к Йене он больше не приставал. Ей такой парень не нужен», — Лея сидела на скамейке возле университета и ела фисташковое мороженое.       Они с Йеной иногда в выходные сидели и ели мороженое. Йена всегда удивлялась, как можно есть «такую дрянь», как фисташковое мороженое, а Лея не понимала, как можно есть простой пломбир, ещё и без топпинга, сливок и посыпки. «Надеюсь, она не увидит то видео. А я его вообще удалила? Или нет? Ну, да ладно. Мне ещё добираться 3 часа. Поближе логово себе организовать не мог? Хотя… так встреча свободолюбивой Йены и жестокого террориста-манипулятора случится с меньшей вероятностью», — Лея выбросила стаканчик от мороженного, забрала волосы заколками и двинулась в сторону метро.

***

      — О Боже… я… где я? — Йена прищуренно открыла глаза, — сколько времени вообще? — она нащупала рукой телефон и поднесла его к лицу, — Йен, скинь конспект за 23, который на экране был. Господи-боже… А Лея что, не скинула? — Йена открыла фотогаллерею. Тут же включилось то самое роковое для всех сторон видео. Лея не смогла удалить его.       — Привет, Эрин. Хочу оставить тебе на память обо мне эту песню… — Создатель? — Прости, если обидел тебя. Надеюсь, ты придёшь на мой концерт 28 октября. В шесть часов. Я провожу их там же. На арене O2. Я готов провести тебе экскурсию за кулисы. Ты должна пройти сквозь автомат. Я оставлю его на сцене. Но… если не придёшь — я пойму. Мы ведь с тобой не совсем в ладах. Я тебя похитил, ты меня чуть не убила… Надеюсь, я не передумаю и не удалю это видео. А ещё… верни мои тексты, пожалуйста.       — Как всегда в своём репертуаре. Не пойду я на твой концерт. Точно Лея сказала: манипулятор ты. Поэтому пошёл в задницу! — Йена закрыла галерею и набрала Лею. Нет ответа. Она позвонила ещё несколько раз. Подруга так и не ответила. И тут до Йены дошло, — Стоп. Если Лея брала мой телефон, чтобы отправить конспект, а это видео первое в фотогалерее, значит… Иисус Христос… ёб твою мать… они же поубивают друг друга! Лея блядский овен, она его раздерёт просто! — Йена сбросила с себя пижаму, надела первое, что попалось под руку, и ринулась на улицу.       — Нет! Нет! Нет! НЕТ! — повторяла она, несясь и сбивая прохожих по пути к метро. Но поспешишь — людей насмешишь. Она снесла человека с банкой ярко-розовой краски, которая вылетела на тротуар и всё, что в ней находилось, выплеснулось на Йену. На момент всё замерло. Люди застыли на месте. Какая-то девушка схватила Йену за руку и затащила в помещение.       — Извините его. Всегда заболтается, а потом из-за него фигня всякая происходит, — девушка была похожа на что-то среднее между эмо и панком. Крашенная синяя прядь волос, Косая длинная чёлка, яркая, сильно детализированная одежда, короткая юбка. В отличие от Йены с её плавным и нежным голосом, эмо-панкерша говорила быстро и звонко, будто девочка-подросток, хотя выглядела старше Йены.       — Да ничего.       — Давайте я вам покажу, где можно умыться и дам сменную одежду. Вы, наверное, спешите.       — Да, моя подруга хочет убить парня, который мне нравится, но он об этом не знает. Он проводит сегодня концерт, я не хочу, чтобы она сделала это на глазах его фанатов.       — А что за концерт? Сук, не слышала, чтобы сегодня кто-то проводил концерты.       — Рок-концерт. Он гитарист. Но в этой реальности он концерты не проводит. Здесь его, мягко говоря, не любят.       — А, ну да, этот район реперский. Рокерам и подобным субкультурам тут ебать нечего.       — Разве рокеры ещё остались?       — Конечно. Мы собираемся в маленькие компании, организовываем благотворительные концерты, устраиваем разные шоу… Вот, сюда, — девушка провела Йену по полутёмному коридору к маленькой белой комнатке со старым унитазом и треснутой раковиной, — Снимайте пока одежду. Я за новой сбегаю, — и девушка выбежала из комнатке, хлопнув деревянной белой дверью.       Йена разделась и начала смывать краску с волос и лица. К счастью, краска не успела в питаться, и оттереть её было возможно.       — Вот полотенце, фен и одежда, расчёска. Моя, но не бойтесь, я не вшивая. Еба… у вас ещё и кроссовки заляпаны… сейчас принесу свои говнодавы. Не гуччи, но что делать в такой-то ситуации?       Девушка выбежала, на этот раз не хлопнув дверью. Йена решила быстренько напялить принесённую одежду, чтобы никто её не увидел. «И вот я снова панк», —облизывая сухие губы,  Йена разглядывал себя в заляпанном зеркале над умывальником. Может, это намёк? Может, вернуть то, что было заброшено в ведро школьных воспоминаний? Нет, Йена. Ты не можешь. Ты, ведь, совсем недавно стала адекватной».       — Отлично выглядите! Будто всегда так ходили! Вы даже помолодели, — вернулась девушка с парой берц в руках.       — Спасибо.       — Вот, оп-ля. Ну-ка, примерьте, — девушка подала Йене обувь. «Какие флэшбэки… у меня были точно такие же… только потёртые по бокам и с шипами на краях», — Йена натянула берцы.       — Ну, ебать меня конём, как влитые! Не жмёт?       — Довольно свободно.       — Тогда вообще охуенно! Сейчас, давайте, я вам волосы высушу, — девушка взяла расчёску, включила фен в старую розетку и начала сушить, — Ебать те в зад! — девушка всплеснула руками, — Краска-то на волосах осталась! Ладно, похуй, даже ничего так смотрится. Малиновый, плавно, нахуй, перетекающий в блонд! «О, да! Я красила волосы в ярко-розовый! Помню, когда первый раз пришла в школу крашенная, такой скандал был! И ведь я гордилась этим», — Йена мимолётно улыбнулась.       — Меня кстати, Клав зовут.       — Очень приятно, я Йена.       — Учишься где-то? Или работаешь? — девушка внезапно перешла на «ты».       — Первый курс института. Он тут недалеко.       — Ага, поняла. Меня оттуда выперли в прошлом году.       — За что?       — Пропускала занятия из-за концертов и репетиций.       — Ты музыкант?       — Да, на синтезаторе играю.       — Здорово. Я раньше на электрухе играла. Но так. Любительски.       — А чего бросила?       — Не за чем мне это. Я профессионально посвящать себя музыке не собираюсь.       — А что по карьере?       — Юриспруденция.       — О! Моя тема! Крюкозавру привет, кстати! Скажи: от Клавидии Уэлл.       — Ладно.       — Как зовут-то твоего рокера?       — Создатель.       — Классный псевдоним. А настоящего имени не знаешь?       — Не хочет говорить. Он мне не доверяет.       — Почему ты так думаешь?       — Он сам сказал.       — Ну и долбоящер, конечно, твой рокер.       Йена прикрыла рот рукой и наклонилась, чтобы не засмеяться.       — Кто?! — переспросила она.       — Долбоящер. Не знаю, спизданула первое, что в голову пришло.       — Мне нравится.       — Круто. А вот я и закончила, — Клав выключила фен, — Сейчас добавим лак и дуй на концерт своего Долбоящера, — девушка снова исчезла за дверью и тут же примчалась обратно с баллоном. Клав потрясла его в руке и спрыснула волосы Йены в нескольких местах, — Вот. Готово. Если твой Долбоящер не угостит тебя пивасом, шли его на три буквы. Такой пиздатой фан-гёлке он должен личный концерт провести. Если ему не понравится, дай мне его адрес, я ему быстро объясню, что к чему.       — Спасибо. Клав.       — Да не за что! Заходи к нам в бар как-нибудь. Можешь и Долбоящера взять.       — Обойдётся, думаю. Он вам весь бар разгромит.       — У! Ну, я с разными дебоширами дела имела. Ничего. Справлюсь и с твоим Долбоящером.       Йена только сейчас поняла, что находится в баре. Она огляделась вокруг: в баре стояли небольшие чёрные круглые столики, слева от входа располагалась барная стойка, за которой Йена и стояла, выйдя из коридора. Стены были украшены пластинками известных панк-групп и постерами. Свет был выключен, так как бар работал с пяти часов вечера. Йена вышла на улицу и, уже не спешив, чтобы не нарваться на ещё одни неприятности, направилась в метро.