Роботы не ревнуют

— Я не помню, тебя, Эда, пойми меня, тебя просто нет в моём сердце, — а как ты не понимаешь, Серкан, что прямо сейчас ты просто берёшь и разрываешь моё сердце на мелкие кусочки. А потом возвращаешься и топчешься по ним вместе с этой сукой, Селин. Глупый бред. Я просто не могу это вынести. Мы почти поженились, в день свадьбы он обещал никогда не бросать, обещал всегда быть рядом, обещал вернуться. Вернулся. И убил меня. Сначала убил своей смертью, а сейчас — своим воскрешением. — Хорошо, Серкан, мы прошли много испытаний за этот год, пройдём и это, разве не так? Вспомни, скольких мы победили, Каан Карадаг, Селин, Эфе, Балджа, бабушка, мы всех их победили вместе, держась за руки, — я вглядываюсь в эти ледяные глаза. Он ничего не помнит, я вижу это, в глазах начинает темнеть. — Эда, я пытаюсь понять тебя, правда, но и ты меня пойми, людей, которых ты перечислила, я даже не знаю. Только Каана. Его компания разорилась? — такой восторг, так по-детски. На секунду кажется, что вот он, мой Серкан. Но проходит миг, и он понимает, что раскрылся слишком сильно. Черт возьми, да он стал ещё холоднее. Холоднее, грубее, жёстче и тупее! Как он мог меня забыть? Как он мог вспомнить эту Селин? Он никогда её не любил, никогда! Почему тогда он вспомнил её? Её. А меня забыл. Даже вспоминать не хочет. — Серкан, посмотри на меня, я прошу тебя, открой для меня свою дверь, открой! Я помогу тебе, я буду каждый день напоминать тебе все, что ты забыл. Мы вернём твою память, мы вернём тебя, — сердце замирает и готовиться услышать вердикт. — Как бы тебе сказать поделикатнее. Мне рассказала Селин о том, каким я был с тобой. Я могу заверить тебя, что таким я больше быть не хочу. Я творил безрассудные и глупые вещи. Я раздал свою фирму всем, кому захотелось. Я потерял ту силу и власть, из-за которой меня боялись. Эда, с тобой я был не собой, пойми и прими это, — на глазах пелена. За что так жёстко? Напрашивается вопрос. — Кто для тебя Селин? — я знаю, что он ответит, знаю, но все равно мысленно молюсь, чтобы сейчас он опроверг всё, что я успела себе надумать. — Моя девушка. Она единственное, что осталось для меня прежним. Энгин женился на Пырыл, Эрдем думает, что может меня касаться, фирма раздана нуждающимся, в кабинете все в глупых цветах, на которых у меня аллергия… Пощечина. Звонкая. Хлёсткая. Заслужил. За то, что обесценил нашу любовь, обесценил те полгода, что мы пережили. Обесценил те изменения, что внесла в его жизнь наша любовь. — Это единственные цветы, на которых у тебя нет аллергии.

***

Почему в моём офисе целый день играет шарманка «а что будет с Эдой?», почему ни один человек не может понять меня, да хотя бы попытаться? Я не знаю, кто такая Эда! Её просто нет в моей памяти. Что мне сделать? Да, все подряд рассказывают мне истории о нашей неземной любви, но это всё полный фарс. Если я когда-то, действительно, был таким из-за этой девчонки, убейте меня, или её. Это же что-то из семейства тюфяков вида обыкновенных. Ужас, ужас! Ещё спрашивают, почему Селин. Да потому что она то, что осталось в моей памяти. Мы встречаемся, у нас все стабильно, а это все, что мне нужно. Любви нет, зато есть уважение и привязанность. Да любви в принципе нет, и мне все равно, что обо мне напридумывала эта Эда. Может я просто увлёкся, заигрался, кто знает. В любом случае, прежний Серкан вернулся, и никому больше не удастся запутать мои мысли, никому.

***

Никогда не любил эти вечеринки, в особенности те, что созданы в мою честь. Предпочёл бы побольше поработать. Сидим с Селин. Будто бы ничего и не менялось. По крайней мере, хочется в это верить. Только вот куча незнакомых лиц рядом, помолвленные Энгин и Пырыл, папа, который ушёл из семьи, и Эда, которой восхищается каждый, кому не лень, говорят мне о том, что изменилось всё. А я здесь чувствую себя будто лишним. — Извините за опоздание, ну вот, пришла беда на мою голову, — поворачиваю голову и закашливаюсь водой. Что с её одеждой? Точнее не так, почему на ней нет одежды? Вау, Серкан, тихо, тихо, тебе же скоро речь говорить, куда ты денешь свой стояк. Вдох-выдох, вдох-выдох. Теперь главное на неё не смотреть. Да, вот так. Нет, нет, нет, напряжённый взгляд Селин кричит мне о том, что Эда продвигается к нам. — Будешь карпаччо? — Селин старается отвлечь меня. Хм, не думал, что она умеет ревновать. Обычно она всегда считала себя на голову выше других. По образованию, воспитанию, манерам, состоянию и внешности. Но тут напряглась, как натянутая струна на гитаре. Видимо, эта девчонка, и правда, помотала ей нервы. — Он не будет это есть, — достаточно интересное заявление. Эда появляется перед нами, забирая со стола мясную тарелку. Мой взгляд непроизвольно скользит по её телу. Чёрт. Короткая кофта с длинным рукавом так четко выделяет грудь и талию, а широкие шорты оголяют ноги и приковывают взгляд на бёдра. Что за фигура, что за фигура. Селин не рискнула бы так одеться, никогда. Она сочла бы это чересчур пошлым и откровенным. При этом я не могу сказать, что эта девушка выглядит, как шлюха. Нет, я, конечно, хочу трахнуть её прямо на этой стойке, но я же не сделаю. Я не подросток, у которого ни разу не было секса. Не собираюсь кидаться на первую встречную, так при том у меня и девушка есть, вроде как. Изменять точно не в моем стиле, и Селин это знает. — Серкан любит карпаччо, — действительно, я люблю. — Алекс добавляет в него индийские специи, Серкан не станет это есть, — охуеть. Простите, но других слов нет. Эта чертовка узнала обо мне за полгода больше, чем Селин за 25 лет? Что за ерунда? Перевожу взгляд на Селин, она смотрит на меня, ища поддержку, а я что могу сделать? Начать есть карпаччо назло Эде? Что за глупость? Я, действительно, не ем специи. Поняв, что ничего делать я не собираюсь, Атакан встаёт и уходит. Не говорите, что она стала сентиментальнее, я этого не вынесу. Интересно, а я спал с Эдой? Удар. Ещё удар. Душ, всё в пару. Передо мной темноволосая девушка, я вожу пальцами по её спине, очерчивая поясницу. Целую в шею, плавно перехожу на живот, лаская это охуенное тело. Хватаю за волосы и запрокидываю её шею на своё плечо, закусываю мочку уха, слышу стон. Стоит колом, трогаю грудь, стоящие соски, переворачиваю девушку, да, блять, передо мной Эда. Припадаю к её губам, сливаемся в поцелуе, она царапает мои плечи своими пальчиками, перехожу на рык и вдалбливаю её тело в стенку душевой. Поднимаю её за бёдра, нахожу своим членом промежность, изливающуюся соком, и врываюсь в неё до самого основания. Спасибо. Спал.

***

Прошла неделя с первого полноценного воспоминания. Я старался заполонить все своё свободное время работой, Селин не возникала, хотя раньше у нее частенько случались капризы по этому поводу. Ей хотелось романтики, но она знала, что этого я ей дать не могу. А теперь она провела огромную работу над ошибками, это видно. Мне же лучше. Йылдыз в офисе не появлялась. Это не могло не радовать. Во-первых, мне не приходится скрывать свой стояк от её скромных нарядов. Во-вторых, она не выкидывает всякие фокусы: не надевает на нас наручники, не заставляет кабинет цветами, не громит его. Минусов, в общем, нет. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Идёт, боевая такая, и прямо в мой кабинет. За ней парень какой-то. — Серкан Болат, это мой старый друг, Дениз. Он попросил меня помочь ему с дизайном кафе, я согласилась. Ставлю вас в известность, что ближайшие три дня я буду занята этим делом, — непонятные, странные чувства. Вроде так похуй на неё, но почему меня так бесит этот парень? Я ревновал Эду? Резкий укол в сердце, сознание мутнеет. Мы едем на огромном джипе, за рулём Эда. Черт, как я пустил эту ненормальную за руль? Где была моя адекватность в этот момент? Мы едем на бешеной скорости. — Эда, останови, ты нас убьешь! — впереди обрыв, сворачивать некуда, а эта полоумная несётся, не собираясь сбавлять газ. — Ты уже меня убил! — А сама-то? Натрахалась с Эфе? — что за Эфе? Почему меня вообще так волновало, с кем она трахалась? Даже кулаки сжал. До упора жмёт на газ. — Как ты смеешь так говорить, ублюдок? Это ты сказал, что все, что между нами — игра, что ты до сих пор любишь Селин, — а вот это уже правда ерунда. Никогда не любил Селин. Зачем тогда я врал Эде? Остаётся метров десять. Она убьёт нас буквально через пару секунд, поэтому выворачиваю руль, скидывая её ногу с педалей. Стоим на обрыве. Вот же идиотка. — Ты понимаешь, что ты могла умереть? — а то, что ты сам чуть не погиб, тебе вообще похуй? — Тебя это волнует? — смотрит с такой надеждой, что даже мне сейчас становится не по себе. — Волнует, Эда, меня это волнует, — всматривается в глаза, хочет понять, не вру ли я. Похоже, убеждается, что не вру, и врезается в мои губы своими. С остервенением прижимаю её к себе, хватаю под бёдра, заставляя переместиться и сесть на меня. Разрываю её комбинезон, она же старается аккуратно, но быстро расстегнуть мой. Её рука прижимается к моему вставшему органу. У меня всегда рядом с ней стоит, или что? Убеждается в том, что я безумно хочу её и улыбается. Расстёгивает ширинку, освобождая член, с моих губ срывается стон, который заменяется рыком. Врезаюсь в её губы с новой силой, она так искусно надрачивает мой член, что я уже готов кончить, но нет, Эда, ты так быстро не отвертишься. Резким рывком снимаю с неё штаны, оставляя в одних трусиках. Включаю обогреватель, чтобы она не замёрзла. Стоп, что? Только начал думать, что мы просто изредка частенько трахались, но нет. Засовываю пальчик под трусики. Какая же она мокрая, блять, и вся для меня. Сил сдерживаться больше нет. Разрываю эту ненужную тряпку и вхожу одним рывком. По салону раздаётся протяжный стон Эды и мой, потише. Вколачиваюсь в её тельце, как в последний раз. Какая же она громкая, закрываю ей рот своей ладошкой, кусается, чертовка. Пару толчков, и я кончу, а некуда, смотрю на неё, она кивает. Нихуя себе, что происходит? А если сейчас вообще окажется, что она ещё и беременная? Ну Серкан, ну идиот. Кончаю в неё, а она следом за мной. Идиллия. — Больше никакого Эфе, поняла меня? —да уж. Смотрит, улыбается. — Ревнуешь? — скажи нет, скажи нет. — До безумия. Я в своём кабинете, сижу на стуле, держусь за сердце, а передо мной перепуганная Эда, отлично, лучше не бывает. — Серкан, что случилось? Ты что-то вспомнил? — и снова та же надежда в глазах, жаль, что на этот раз я её не оправдаю. — Нет, просто заболела голова, после травмы, наверное, — поверит? — А держался то за сердце, — и просто уходит, разочарованная такая, на секунду даже жалко становится.

***

Как я могу объяснить то, что уходя из офиса поцеловал Селин прямо на глазах у Эды? Легко и просто! Мне не нравится, что она снова путает мои мысли, все эти воспоминания. Мне хочется вспоминать все больше и больше, но в то же время мне не нравится то, что я вспоминаю. Это не я, черт возьми, не я. Мне не нравится, что с ней я был таким слабым, вот и все. Чертежи не пишутся, фильмы не смотрятся, виски не пьётся. Думаю, пора пойти поспать. Стук в дверь. Дайте угадаю. Ну конечно, Эда, собственной персоной, только ещё более разъярённая, чем обычно. — Серкан Болат! Зачем ты так со мной? Ты же вспоминаешь? Ты же видишь, что мы любили друг друга? Зачем ты это делаешь? Разум может забыть, но твоё сердце меня помнит, сердце помнит! — она касается своей ладошкой моей груди. Чувствую приятное покалывание. Что за чертовщина? С силой отрываю её руку. Не хочу этого, я этого не хочу. Она снова запутает мои мысли, снова не даст мне работать. Я не хочу любить её. И не буду. Она плачет, бесшумно, но плачет. Сердце снова колет, но уже совсем не приятно. — Уходи, — не хочу больше чувствовать что-либо по отношению к ней. — Хорошо, я уйду Серкан, только навсегда, — не понимаю, что она несёт, пока эта идиотка не достаёт лезвие и не чиркает себе по запястью. Дальше все, как в тумане. Я подрываюсь к ней в шоковом состоянии, стараясь перекрыть порез. Глубокий, сука. Звоню в скорую, попутно стараясь привести её в сознание. Я не готов её потерять. Не знаю, почему, но точно знаю, что не готов. Её увозит скорая. А я серьезно задумываюсь. Я любил её? Речь в институте и девчонка, которая возомнила о себе слишком многое, нагло его перебивая. Помада на стекле, наручники, поцелуй на конференции перед прессой, фиктивный брак. Жуткая взаимная ревность, тайна о смерти родителей, опять ревность, поцелуи, жаркий секс, предложение, самолёт. Какой же ты мудак, Серкан. Эда, выживи. Я открыл дверь, я открыл. Только постучи в неё. Постучи в мою дверь.