Опия

Ты, паникуя, вскакиваешь на ноги и всем телом прижимаешься к стене, за которой так же засуетился парень. — Юнги? — с вопросом обращаешься ты к соседу. — Ты знаешь что-то о Джине? Он жив? Что с ним?! — Нет времени! — огрызается вампир. — Дай мне свою руку! В следующую секунду ты видишь, как у прутьев твоей решетки показалась ослепительно бледная рука. — Что с Джином!? — настойчиво спрашиваешь ты, не слыша слов парня. — Дай мне чертову руку! — Юнги срывается, слыша тяжелые шаги все ближе. Ничего не понимая, ты кладешь свою руку в холодную ладонь, не прекращая причитать. Парень с силой дергает твою руку на себя, заставляя ее скрыться уже у его решетки. Твое тело начинает слегка дрожать от страха, когда ты чувствуешь на своей коже прохладные, но мягкие губы вампира. Пара клыков, не царапая, но ощутимо касаясь запястья, спускаются к ладони, заставляя тебя интуитивно одергивать руку. Все безуспешно, Юнги крепко держит твое запястье. — Глупо просить тебя довериться мне, но… — парень не договаривает, и ты чувствуешь, как один его клык пронзает подушечку твоего мизинца. Губы парня сцеловывают выступившую на коже каплю крови за пару секунд до того, как возле ваших клеток появляется вампир, кинувший тебя в клетку. Он бросает на тебя сверкающий сталью взгляд и, пройдя мимо твой клетки, начинает звенеть ключами рядом с решеткой Юнги. — Можешь идти, — равнодушно констатирует он. — Тебе повезло, что господин Пак тебя простил. Только учти, что в следующий раз он так быстро тебя не простит. — Юнги! — продолжаешь кричать ты, вцепившись в прутья собственной решетки, беспомощно глядя на то, как парня выводят из заключения. Все время разговора ты ни разу даже не пыталась представить, как выглядит бессмертный за стеной, и теперь, увидев лицо молодого парня, ты немного опешила. Пара алых глаз, обрамленных длинными черными ресницами, смотрят на тебя с обещанием, стараются успокоить, но, черт, это тебе ни разу не помогает. Вампир грубо толкает Юнги в спину, заставляя его покинуть подвал в одиночестве, и теперь обращает свое внимание на тебя. — Ты пойдешь со мной, — констатирует он, отпирая твою решетку. Грубые руки резко вытаскивают тебя из клетки, а затем опускаются на плечи, больно сдавливая их. — Ради своего же блага… — шепчет бессмертный за спиной. — Даже не вздумай сбежать. На самом деле ты сейчас настолько растеряна, что не можешь думать вообще ни о чем, кроме Джина. Покорно следуя за статным вампиром, ты выходишь из подвала и щуришься от боли в глазах, что вызывают яркие огни виллы. Сейчас тебя ведут к тем самым парадным дверям, что ты уже видела, только теперь тебе совсем не страшно, напротив, если Юнги видел Джина, если он знает его, значит у тебя все еще есть надежда встретиться с любимым, пусть и в гнезде вампиров. Пока вампир проводит тебя по холлу, залитым светом бесчисленных свечей, ты внимательно все разглядываешь: вглядываешься в лицо каждого встретившегося вампира, полностью игнорируя их хищные взгляды, стараясь подслушать их разговоры, узнать хоть что-то, что может быть связано с Джином. Вы поднимаетесь по широкой лестнице, застеленной красным ковролином, и теперь идете по извилистым коридорам виллы, проходя мимо многочисленных дверей. Погруженная в свои мысли, ты не замечаешь, как вампир перед тобой остановился у одной из дверей, и поэтому впечатываешься в его твердую, словно камень, спину. — Теперь здесь будет твоя комната, — вампир открывает перед тобой дверь и заталкивает внутрь. Когда дверь за твоей спиной закрывается, ты слышишь звук поворачивающегося в замочной скважине ключа и понимаешь: ты просто сменила одну клетку на другую. Осознав, что в ближайшее время ты в безопасности, ты позволяешь себе осмотреться. Комната, которая теперь на неопределенное время будет твоей тюрьмой, устроена в лучших традициях барокко и напоминает покои королевы, которые тебе однажды приходилось видеть в потрепанном альбоме, который ты нашла в особняке сопротивления. В центре комнаты стоит огромная кровать с балдахином, возле которой стоит пара тумбочек с тончайшей резьбой. Возле огромного окна стоит туалетный столик с овальным зеркалом. Ты быстро исследуешь гардеробную и ванную комнату и, наплевав на всю окружающую тебя роскошь, ложишься в кровать. Тело обмякает на мягком матрасе и хрустящем от чистоты белье. Пусть тебе и не видать сна в ближайшие часы, но твое тело отдыхает уже просто находясь под невесомым теплым одеялом. Закрыв глаза, ты стараешься успокоить себя, остатками рациональности приняв то, что тебе не сбежать, ничего не изменить, и поэтому нет смысла терзать себя безрезультатными переживаниями. Когда ты уже готова отдаться сну, когда твои веки налились приятной тяжестью, резкий звук отпирающегося замка заставляет тебя подскочить на кровати в обнимку с одеялом. Сейчас ты готова увидеть кого угодно, только не… — Юнги? — недоверчиво спрашиваешь ты парня, который неуклюже закрывает за собой дверь ногой, стараясь не опрокинуть поднос с рук. Брюнет аккуратно опускает поднос на край кровати и садится рядом. — Поешь немного, — заботливо говорит он, поднимая крышку с тарелки, от которой тут же поднимается столб пара и в воздухе оказывается букет аппетитных запахов. В животе тут же начинает болезненно крутить, и ты правда хочешь накинуться на еду, но недоверие к такому благоприятному развитию событий заставляет тебя промедлить. — Не волнуйся, еда не отравлена, — будто читает твои мысли Юнги, наливая в стакан, судя по всему, сок. — Откуда здесь… Еда? — задаешь ты вполне логичный вопрос. — Ну… Ты не единственный человек на вилле, так что здесь даже повар есть… — Юнги, там… В подвале ты не договорил, — говоришь ты, смело глядя бессмертному парню прямо в глаза, когда садишься у подноса. — Что ты знаешь о Джине? — Сразу предупрежу: тебе не понравится то, что я скажу… — Говори уже! — Если я не ошибаюсь, то парня, о котором ты говорила… Обратили. Твое сердце сжимается и, кажется, просто отказывается биться от услышанного. Вся твоя жизнь сейчас запутывается в тугой узел, и ты не знаешь, что в ней было правильным, а что нет. Тот, кого ты не переставала любить, тот, кого ты потеряла много лет назад, теперь почти вернулся к тебе, но став тем, кого ты уже привыкла безжалостно убивать. — Эй, с тобой все в порядке? — голос Юнги полон волнения, когда он замечает, как ты балансируешь на грани потери сознания. — Расскажи… Мне все, о чем знаешь… Прошу… — резко пересохшими губами бормочешь ты. — Опять же… Я могу ошибаться, но у господина Пака несколько лет назад появился приближенный новообращенный вампир. Возможно, если бы его обратил кто-то другой, я мог бы рассказать больше, но… — Что все это значит? — спрашиваешь ты, не понимая ровным счетом ничего. — Какая разница, кто обратил его. Ты же… Вроде бы не потерял свою человечность. — Да, но меня обратил не первородный вампир, и я освободился от власти создателя. С Джином все иначе… Господин Пак относится к тем вампирам, что человечность на дух не переносит, и если уж и обращает кого-то лично, то убивает в нем все, что напоминает о прошлой жизни, чувствах, людях, что были дороги. Так что, если твоего Джина обратил Господин Пак, скорее всего он уже никогда не вспомнит тебя. — Но… — неугасающая вера в то, что ты снова можешь обрести свою любовь, позволяет тебе из последних сил поднять голову на Юнги с мольбой в глазах. — Но ты же освободился! Значит и он сможет! — Смог и оказался в тюрьме, да. Пойми же, мы сейчас говорим об одном из первых вампиров! В его жилах течет чистейшая кровь, его влияние нерушимо, слово непреклонно. — Юнги, ты должен мне помочь… Ты должен сделать что-нибудь… Юнги, я не переживу… — дрожа всем телом, словно лист на ветру, причитаешь ты. Парень тяжело выдыхает, глядя на то, как от голода, усталости и нервного срыва ты впадает в истерику, граничащую с бредом. — Подумаем об этом завтра, а сейчас позволь мне помочь тебе отдохнуть, — Юнги нежно кладет тебе ладонь на щеку и внимательно заглядывает в глаза. — Позволь всем тревожным мыслям оставить тебя. Успокойся, дай себе отдохнуть, поспи… Чары парня действуют на тебя незамедлительно, и уже сквозь сон ты чувствуешь, как тот бережно опускает тебя на кровать и накрывает одеялом.