Опия

Открыв глаза, ты еще пару минут продолжаешь неподвижно лежать в постели, не понимая, где ты находишься. Твоему мозгу далеко не сразу удается восстановить последовательность событий за последние сутки, но, когда это происходит, на тебя обрушивается лавина чувств, которая более чем ощутимо давит на лёгкие и сердце, следом приходят десятки вопросов и совершенное непонимание того, чего тебе ждать. Приподнимаешься на кровати и оглядываешься в пустой комнате, после чего обнаруживаешь рядом с кроватью поднос, который вчера принес Юнги. Желудок начинает болезненно покалывать от голода, и ты налетаешь на еду, словно обезумевший хищник, совершенно не заботясь о том, что есть следует столовыми приборами. Готовясь к тому, что еда остыла за время твоего сна и потеряла значимую часть вкуса, ты сильно удивляешься тому, что запечённые овощи с куском курицы все еще теплые и ароматные. Неужели Юнги разогревал еду для тебя? К черту ненужные мысли. Ты быстро съедаешь все, что лежало на тарелке, не оставляя ни единой горошины или кусочка капусты, и уже готовишься слизать с тарелки слегка кислый ягодный соус, когда любопытство берет над тобой верх. Полностью дезориентированная во времени, ты неуверенно встаешь с кровати и подходишь к плотно зашторенному окну. Тяжелые бархатные шторы с растительным орнаментом не несут никакой угрозы, но ты почему-то волнуешься, взявшись за их края. Должно быть, где-то глубоко внутри тебя сидит легкий страх того, что ты можешь увидеть, открыв их. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, ты резким движением рук отодвигаешь роскошную ткань в стороны, в тайне надеясь ощутить боль в глазах от яркого солнечного света, но этого не происходит. Сейчас ночь, и единственное, что заставляет тебя немного щуриться – это совершенный по своей форме диск луны. Возможно, только сейчас ты начинаешь осознавать, где ты находишься, с кем и как сильно изменилась твоя жизнь, твоя роль, судьба. Теперь ты невольно стала частью вампирского гнезда и вынуждена променять теплый солнечный свет на этот безмерно холодный, пусть и прекрасный свет луны. — Ты проснулась? — голос Юнги, появившегося в дверях твоей комнаты, уже не заставляет тебя вздрогнуть. Возможно, прежде ты бы испугалась просто потому, что появление парня было неожиданным, но теперь, кажется, ты лишилась всех своих страхов, потому что… Потому что ты понимаешь, что спасения нет, что твоя смерть лишь дело времени. — Ага… — задумчиво протягиваешь ты. — Но мне хотелось бы верить, что все это сон. Ночной кошмар, понимаешь? Скажи, а вампирам снятся сны? — Снятся. Мы не так сильно отличаемся от людей, как тебе кажется, — Юнги странным образом улавливает твое настроение и подстраивается под него так, как чувствуют движения друг друга партнеры в танце. — У тебя должно быть много вопросов, да? — Больше, чем хотелось бы, — усмехаешься ты. — У меня есть шанс вернуть Джина? Есть шанс освободить его от вашего господина Пака? Ты не оборачиваешься на Юнги, но понимаешь, что тот сел на твою кровать по тихому скрипу пружин в матрасе. Кажется, разговор предстоит долгий. — Честно… Я не могу сказать наверняка. Никогда не слышал о том, что это кому-то удалось… — Знаю, что ты скажешь, что твой создатель был не так стар, как тот, кто обратил Джина, но ты же как-то смог это сделать? — отойдя от окна, ты садишься на другой край кровати и теперь внимательно смотришь на своего поникшего неживого друга. — Юнги, как тебе удалось это сделать? — Черт… — тяжело выдыхает Юнги. — Это сложно объяснить, но… По сути, связь вампира с его создателем так сильна, что мы беспрекословно выполняем все, что те нам скажут. Даже наше внушение на людей действует не так, у людей мы только можем настроение контролировать… — Теперь ясно, почему я как ни в чем не бывало по своей… — на этих словах ты рисуешь в воздухе кавычки, — воле сюда пришла и так хорошо спала этой ночью. — Не благодари, — оживляется парень, едва улыбнувшись. — Даже не думала, — резко отвечаешь ты, заставляя того снова опустить взгляд. — Так что ты такого сделал, чтобы освободиться? — Если коротко, то вся суть этой зависимости завязана на эмоциях. Чем старше создатель, тем сильнее притупляются чувства новообращенного, их воля словно растворяется и пропадает сама возможность выбора. Я же практически не лишился своей человечности. — Ближе к делу, — торопишь ты Юнги. — Мой создатель, когда мы вышли на охоту, сказал мне выпить ребенка… — судя по голосу Юнги, который почти перешел на шепот, ему сложно об этом вспоминать. — Я не был голоден, но он все настаивал, и тогда… Я воспротивился его воле. Я не забыл, что значит быть человеком, и просто не мог лишить жизни маленького мальчика только из-за чьей-то приходит. Это было похоже на то, словно я отвергаю часть себя… Словно что-то очень важное внутри меня рассыпается пеплом… — Так значит… Если создать ситуацию… В которой Джин будет вынужден сделать самостоятельный выбор, — размышляешь ты, но в твоей голове появляются и другие мысли. — Где твой хозяин сейчас? Что вообще происходит с вампирами, если те перестают быть зависимыми? — твои вопросы уже перестали быть хаотичными, ты пыталась мыслить рационально, чтобы не упустить ни одной важной детали. — Его убили на той же охоте, а я спасся. Ну а про наказание ты уже знаешь… Лишившись создателя, вампиры перестают быть полноценной частью гнезда и становятся кем-то вроде слуг. Собственно, поэтому мне разрешено приходить к тебе… — Юнги юлит и вероятно бы покраснел, если бы мог. — Так значит… Ты стал кем-то вроде моей служанки? — впервые за долгое время на твоих губах появляется улыбка. — Эй! — вампир вскакивает на ноги, возмущенный до глубины души. — Я ведь все еще могу убить тебя! — Знаю, — все еще с улыбкой отвечаешь ты, ничуть не испугавшись, — Но в подвале ты не сделал этого… У тебя ведь уже была возможность выпить меня, но ты не стал. Кстати, почему тогда ты выпил лишь пару капель моей крови? Разве тебе не хотелось большего? — Хотелось, и даже сильнее, чем ты можешь себе представить, но все люди ошибочно думают, что ваша кровь для нас только еда… — Что ты имеешь ввиду? — Это сложно объяснить, но… Нет, конечно, мы пьем вашу кровь, чтобы не рассыпаться в пепел, но вампир может создать с человеком связь, выпив его кровь. Это наш осознанный выбор, и тогда, выпив пару капель твоей крови, я… Некоторым образом связал нас… Ты в смеси возмущения и удивления вскидываешь бровь, скрещиваешь руки на груди и ждешь от парня объяснений. — Не подумай ничего плохого! — Юнги беззащитно поднимает руки в воздух. — Теперь я лишь могу чувствовать некоторые твои эмоции, чувствовать где ты. — Ах ты маленький мертвый засранец! — вскрикиваешь ты. — Значит теперь ты мне в душу лезть будешь?! — Почему ты все так извращаешь?! — теперь искренне возмутился Юнги. — Может если бы я был старше, то мог бы и мысли твои читать, но сейчас я только почувствую, если ты будешь в опасности! Я, блять, только защитить тебя хочу! Последние слова парня обескураживают тебя. За всей суматохой, сомнениями, страхом и болью, что принесли тебе последние сутки, ты ни разу не нашла времени задуматься, как сблизилась с Юнги. Если быть честной, ты даже частенько забывала о том, что бледный, иногда смущающийся парень, уже не человек с присущими слабостями, а вампир, которых ты привыкла ненавидеть. Находясь с ним наедине ты ни разу не почувствовала себя в опасности или хотя бы намек на угрозу. С ним… Тебе правда спокойно. — Спасибо тебе… — смягчившись, выдыхаешь ты, смущая Юнги. Тот, не выдержав, вскакивает с кровати, нервно поправляет одежду, прячет взгляд. — Н-не за что, — бормочет вампир. — А теперь иди в душ. Нам нужно привести тебя в порядок… — А? Для чего? — спрашиваешь ты, но все же с кровати встаешь. — Сегодня будет бал. Господин Пак хочет посмотреть на тебя…