Опия

Твои глаза широко распахнуты, но недвижимы. Ты смотришь в никуда полностью расфокусированным взглядом, но даже так замечаешь силуэт, который появляется за твоей спиной и, обойдя стол, садится ровно напротив, по правую руку от Пака. Несколько раз моргнув, ты медленно, неуверенно переводишь взгляд на присоединившегося к вам молодого вампира. Почти вскрикиваешь. — Ты звал меня? — знакомый голос почти оглушает тебя, будоража внутри многочисленные воспоминания. Да… Именно этот голос когда-то давно желал тебе спокойной ночи и рассказывал о том, какой была жизнь до появления вампиров. — Джин... — как в бреду шепчешь ты дрожащими губами. Твое тело уже не подчиняется рассудку, и все, чего оно хочет, так это ринуться к возлюбленному. Этот порыв тут же пресекает Юнги, крепче сжав твое плечо; его холодные пальцы впиваются в кожу, причиняя легкую боль. — Юнги, не стоит сдерживать нашу гостью… — вмешивается первородный, удобнее расположившись в кресле. Ты прекрасно понимаешь, что все происходящее для него – лишь представление, что развеивает многовековую скуку, но даже так, даже принимая свое унизительное положение, ты просто хочешь снова обнять Джина. После слов Пака Юнги покорно отпускает тебя, и теперь ты без промедления срываешься с места, заставляя массивный стул, на котором ты сидела, с грохотом упасть на пол. Обегаешь стол, не обращая внимания на то, как длинный шлейф платья путается в ногах, и отчаянно обнимаешь Джина, тело которого будто бы само источает холод. — Джин… Джин… — бормочешь ты, хаотично проводя пальцами по рукам, плечам, шее парня, словно стараясь убедить себя, что это не галлюцинация, не сон, что все те четыре года, которые ты проживала словно в аду, были лишь миражом, что теперь все будет хорошо. — Чимин, что это значит? — Джин обращается к Паку, никак не реагируя на твои прикосновения. Ты не веришь своим ушам и поднимаешь взгляд к лицу Сокджина, которое не выражает ни единой эмоции. — Это же я, Джин… Это я! — хватаешь его лицо в ладони и смотришь в винного цвета глаза, но видишь в них отнюдь не тепло и любовь, которую знала когда-то. Сейчас на тебя смотрит пара остекленевших глаз, в которых видна лишь бездна равнодушия и твое испуганное, заплаканное лицо. — Как… Это возможно? — ты, кажется, задаешь вопрос в воздух и оборачиваешься на Пака, который с улыбкой на губах озорно подмигивает тебе. — Оставим приветствия, дорогая, — мягко произносит вампир. — В конце концов, мы на балу! Время насладиться музыкой и танцем! Чимин дважды звонко хлопает в ладоши, и весь зал сразу же наполняется музыкой, а вампиры, оставив свои бокалы на небольших столиках, встают в пары. Ты задыхаешься и чувствуешь себя частью какого-то нелепого представления или розыгрыша. — Окажешь мне честь, прекрасное создание? — Чимин встает из-за стола и теперь галантно протягивает тебе руку. Ты же боишься не то, что ответить на приглашение, но даже пошевелиться, и находишь в себе силы только для того, чтобы перевести на Юнги полный отчаяния взгляд. Парень к этому времени уже поднял стул, который ты уронила, и теперь впивается в его спинку пальцами с такой силой, что по темному дереву расползлась паутина трещин. — Не… — Юнги набирает воздуха в грудь и отводит взгляд, не в силах видеть твои мучения. — Невежливо отказывать Господину Паку, — процеживает он сквозь зубы, словно вынося тебе приговор. А ведь ты действительно чувствуешь свою обреченность во всем, что происходит. Прикусив губы от горечи, ты все же опускаешь свою ладонь на руку Пака и позволяешь ему поднять тебя на ноги. Пока Чимин уверенно провожает тебя в центр зала, ты нервно оглядываешься, стараясь не упустить из виду Джина и Юнги. — Не беспокойся о своих кавалерах, — улыбается Чимин, кружа тебя в танце. — Они никуда от тебя не денутся… — Зачем вы все это делаете? — сорвавшись, спрашиваешь ты, сама не зная, имеешь ли ты сейчас ввиду этот бал, где все лицемерно изображают из себя светских персон, то, что тебя не убили на месте, а привели сюда, или же произошедшее с Джином. — Я живу в этом мире дольше, чем ты можешь себе представить, — с легкой грустью в голосе начинает отвечать Чимин. — Я прочитал много тысяч книг, вдоволь насладился искусством и… Я мучаюсь скукой. Я слышал, что многие люди мечтают о вечной жизни, но на самом деле это смешно, ведь большая часть человечества в его лучшие годы даже не представляла, чем занять себя по вечерам… — Что вы сделали с Джином? — уже резко задаешь вопрос ты, осознав, что первородный даже не считает удивительным то, что случилось между тобой и Джином всего пару минут назад. — А, так ты об этом? Прости, со временем я разучился понимать чувства людей, — он снова ослепительно улыбается тебе. — Ну, для меня никогда не было секретом то, что немногие смертные принимают жизнь вампира… Всех… Тяготят человеческие чувства, мысли, воспоминания… Мораль. Вампиры не должны так жить. Наш Сокджин как раз был одним из тех, кто, даже обретя бессмертие, не отпускал свою человечность… Он голодал неделями, все пытался сбежать, чтобы найти тебя, и даже несколько раз хотел убить себя. Я не мог позволить этому случиться и… Починил его. — Починил?! — вскрикивая ты, не понимая, как можно применить к человеку слово, которое обычно относится к машинам или приборам. — Как возможно «починить» человека?! — Не кричи так. Это признак невоспитанности, — Чимин сжимает твою руку до боли. — Я помог Джину оставить свои чувства и воспоминания, помог стать ему истинным вампиром. Поверь, для него же лучше забыть о тебе и обо всем, что вас связывало. Теперь он может жить полной жизнью и ни о чем не сожалеть… От каждого слова Чимина ты ежишься и уже стараешься вырваться из его рук так, словно его бесчувствие через прикосновение может к тебе передаться, но ничего не выходит. — Если… Если так, то зачем вы привели меня сюда!? Зная, что Джин не вспомнит меня… Зачем позволили мне встретиться с ним?! — Потому что мне скуч-но… — отвечает Чимин шепотом, наклонившись к твоему уху.