Опия

Чувство тревоги, отступившее лишь на пару минут, теперь вновь крепко обнимает тебя со спины. Ты нервно сглатываешь, чувствуя на себе давление и какой-то груз возложенных на тебя ожиданий. Юнги все еще держит твою ладонь так крепко, что твои кости почти хрустят в мертвой хватке, а взгляд парня смело, почти безрассудно устремлен на древнейшего. — Юнги, не поможешь нашей гостье подойти? — Чимин говорит это с улыбкой на губах, наслаждаясь тем, что ты полностью разбита и не в силах контролировать ни свое тело, ни чувства, ни мысли. Мин встает перед тобой и начинает медленно идти вперед. Он чувствует, как дрожит все твое тело, слышит, как часто бьется сердце, и понимает, что вновь вынужден самолично вести тебя к страданиям. Как только вы останавливаетесь, оказавшись перед Джином и Чимином, первородный легко и изящно поднимает ладонь вверх, и уже в следующую секунду пара вампиров силой оттаскивает Юнги от тебя. Ты провожаешь его взглядом, видишь, как тот старается вырваться из плена рук, как шипит, скалится. — Все хорошо, — одними губами произносишь ты Юнги, силой выдавливая из себя утешительную улыбку, в которую не веришь ни ты, ни Юнги. — Ох, я так рад видеть вас вместе! — резко восклицает Чимин и, схватив твою руку, соединяет ее с ледяной рукой Джина. Надежда на то, что в Джине еще остались воспоминания и чувства о тебе, разгораются в твоей душе с новой силой, стоит вашим рукам соприкоснуться. Пусть сейчас Сокджин уже не человек, пусть его кожа источает холод, но ты все еще отчетливо помнишь эти руки. Ты помнишь каждый изгиб пальцев и запястья, ты все помнишь. — Мое сокровище… — теперь Пак поворачивается к Джину и опускает ладонь на его щеку, почти любяще проводя по ней. — Ты безмерно красив и так же любим мной, поэтому… Я хочу, чтобы ты наслаждался своим существованием, хочу, чтобы ты получал наслаждение, которое доступно только вампирам… После этих слов Юнги в очередной раз пытается вырваться, но под угрожающим взглядом первородного в отчаянии и беспомощности оставляет свои тщетные попытки. — О чем это я? Ах да… — Чимин, словно восторженный ребенок, оббегает Джина, встав за его спиной и, приблизившись к его уху, продолжает. — Видишь эту прекрасную человеческую девушку? Она твоя. От подобной формулировки ты одергиваешь руку, делаешь шаг назад и встречаешь препятствие в виде очередного прислужника-вампира, который закрыл тебе путь к отступлению. — Ты любил ее и теперь… — Любил? — перебивает Чимина Сокджин, повторив это слово так, будто бы вообще не догадывается о его значении. — Да, — подтверждает Пак. — А она все еще любит тебя, и теперь ты можешь насладиться ей в полной мере… Чимин вновь обходит невозмутимого Сокджина и теперь смотрит ему прямо в глаза, продолжая говорить с ним мягким, гипнотизирующим голосом: — Как твой создатель… Я хочу, чтобы ты овладел ей. Пей ее, играй с ней, как только захочешь, но… Постарайся не убить ее раньше времени, хорошо? — Ч-что? — с трудом выдавливаешь из себя ты, все еще не до конца понимая сказанное первородным. — Нет! Не позволю! — Юнги все же вырывается из рук прислужников и теперь закрывает тебя собой. — Мое терпение не бесконечно, — уставши выдыхает Пак и, подойдя ближе к Юнги, берет того за шею, поднимая его тело в воздух с такой легкостью, словно в его руках не тело молодого парня, а ветвь липы. — Пожалуйста, не давай мне поводов избавиться от тебя, хорошо? — Не… Не трогай ее… — шипит Юнги, жмурясь от боли и цепляясь пальцами за руку Чимина. — Юнги-я… — уже раздраженно выдыхает первородный и сжимает пальцы на бледной шее сильнее. Ты замечаешь, как на шее Мина, там, где сжимаются в мертвой хватке пальцы Чимина, начинают появляться паутины трещин, а сам парень уже не брыкается, а висит в руке первородного подобно тряпичной кукле. — Я все сделаю! — выкрикиваешь ты, понимая, что еще несколько секунд, и Чимин просто оторвет голову Юнги. — Я сделаю все, господин Пак! Только… Только отпустите его… Ты падаешь на колени перед вампиром, совсем не стыдясь собственных слез. Почему ты стала такой слабой? Почему потеряла в себе воина, который помогал тебе выживать все эти годы? Прежде ты бы бесстрашно ринулась на вампира и, даже под риском потерять собственную жизнь, сделала бы все, чтобы убить его, а теперь… Теперь ты на коленях молишь его о прощении. — О? Ты плачешь? — Чимин отвлекается от Юнги, отпускает его шею и позволяет телу Мина с грохотом упасть на пол. — Мне… Мне, наверно, жаль, что я заставил тебя плакать. Хорошо, что слезы только украшают твое личико! Ты тут же бросаешься к Юнги, пытаешься растолкать его, привести в сознание, и только спустя пару минут тебе это удается. — А эта девушка действительно сильно о тебе беспокоится, Юнги-я, — Чимин присел на корточки возле Мина, которому с трудом удалось сесть. — Так что ради ее и твоего блага, я предлагаю тебе поохотиться, пока наша парочка будет занята друг другом… Чимин мерзко подмигивает тебе, а затем одним взглядом говорит Джину поднять тебя на ноги. Ты не сопротивляешься. Уже нет. — Все это так утомляет… — голос принадлежит Джину, который опустил руку на твое плечо. — Ну Джи-ин, — протягивает Чимин, надув губы, как капризный ребенок. — Для тебя же стараюсь! И все-таки я перегнул палку с твоей бесчувственностью! — Плевать, — огрызается Джин. — Мы пошли. С этими словами Сокджин подхватывает тебя на руки и уверенно направляется к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.