Опия

На руках у Джина ты не брыкаешься, не пытаешься вырваться, нет, ты просто закрываешь глаза. Ты старательно вспоминаешь чувства, которыми жила те годы, когда считала Джина погибшим. Стараешься вернуть всю ту боль, жестокость, равнодушие, просто потому, что сейчас так лучше, сейчас тебе так будет проще. Сейчас… Течение времени, кажется, играет не на тебя, и ты на самом деле не уверена, переживешь ли ты это «сейчас»… У двери в твою комнату Сокджин держит тебя уже одной рукой, а второй с легкостью открывает перед вами дверь. Когда он опускает тебя на пол, ты не пытаешься отойти, ведь к чему пытаться что-то изменить, когда все уже предрешено? Джин закрывает дверь и неторопливо подходит к тебе. Его ладонь опускается на твою щеку, почти обжигая холодом. — Зачаруй меня, — просишь ты негромко, прикрыв глаза в смирении. — Пожалуйста, зачаруй… — Зачем мне это? — вопрос Джина заставляет тебя сжать кулаки, ведь действительно, ему нет никакого резона идти тебе на уступки. — Ты же хочешь, чтобы я доставила тебе удовольствие, да? — ты смело поднимаешь свой взгляд. — Я сделаю это, если зачаруешь… — Единственное, почему я могу сделать это – твое тело, которое мне не хочется повредить, если ты начнешь сопротивляться. Вы, люди, такие хрупкие, такие ранимые… — Ты прав, — улыбаешься уже со слезами на глазах. — Мы такие… — Ладно, посмотри мне в глаза, — говорит Джин, и ты повинуешься. Поднимаешь голову выше и, заставляя себя поверить в собственное бесстрашие, падаешь в пропасть алых глаз, которые некогда согревали тебя в самые холодные ночи, которые заставляли верить в лучшее будущее, уготованное для вас двоих. Магия глаз бессмертного заставляет тебя замереть, не в силах даже моргнуть. — Вот так, — Джин аккуратно убирает прядь волос тебе за ухо, позволяя лунному свету упасть на твою кожу. — Ты действительно очень красивая… Сейчас успокойся, рядом со мной ты в безопасности, да? — Да… — вторишь ты, чувствуя, как все чувства вдруг тают в тебе так, как на утро бесследно рассеивается густой туман. — Чимин говорил, что ты любишь меня. Это правда? Ты любишь меня? — голос вампира начинает казаться самым прекрасным звуком, что тебе доводилось слышать. — Да… — с наслаждением отвечаешь. — Я люблю тебя больше жизни… — Ох… — выдыхает вампир так, словно ему впервые довелось услышать эти слова. — Тогда… Не прекращай любить меня этой ночью. Сейчас и здесь я – единственное, что тебе нужно, слышишь? Твое сердце бьется только для меня и ради меня, ты всем своим существом хочешь доставить мне удовольствие, да? — Да… — вновь шепчешь, чувствуя, как тебе резко стало слишком жарко в комнате. Сейчас все в Джине кажется тебе божественным. Кожа, глаза, губы, едва уловимый запах вампира манит тебя, заставляя отречься от всего. Вообще все, что было в несколько секунд, лишилось всякого смысла. Ты дышишь тяжело и медленно, чувствуя, что из груди вырывается почти раскаленный воздух, прижимаешься к Джину всем телом так, словно стараешься слиться с ним воедино и, положив руку на затылок вампира, привлекаешь его к себе для поцелуя. В сравнении с твоими горячими губами, его холодные остужают, и в этом рождается совершенная гармония. Ты, как могущественный алхимик, сливаешь воедино жар и холод, жизнь и смерть, любовь и бесчувственную похоть. Ты целуешь Джина страстно, почти яростно, словно от этого зависит твоя жизнь, словно это твоя последняя ночь, и вампир отвечает тебе тем же. Сокджин в поцелуе словно пытается согреться, впитывая твое тепло, выпускает клыки непроизвольно, просто от нестерпимого желания, и позволяет тебе изучить их своим языком. Его руки властно, по-собственнически невесомо скользят по твоему телу, заставляя тебя вздрагивать и напрягаться каждый раз, когда холод касается обнаженной кожи шеи, плеч, спины и груди. Ты начинаешь задыхаться, дрожать всем телом, и кровь словно уже не течет, а бурлит в венах, разнося в себе адреналин и эндорфин. — На тебе слишком много одежды, — констатирует шепотом Джин в твои губы, и уже в следующий миг тонкая ткань платья с треском рвется в его руках. Твою кожу обдает прохладным ночным воздухом, заставляя едва слышно ахнуть и изогнуться навстречу потокам воздуха. Ты чувствуешь себя красивой, желанной и переполненной любовью. Холодный свет луны смотрится на обнаженной коже лучше любого самого прекрасного платья, и ты без тени стеснения проводишь руками по своему животу, груди, бедрам, словно стараешься нащупать ту невесомую ткань, что сейчас сиянием покрывает твою кожу. Пока ты самозабвенно нежишься в лучах лунного света, Джин раздевается, небрежно оставляя накрахмаленную рубашку и брюки на полу, и подходит к тебе. Ты зачарована тем, какой белоснежной выглядит кожа вампира на свету и, касаясь губами плеча, тебе кажется, что ты целуешь холодный мрамор. — В тебе так много тепла и жизни… — говорит Джин тебе в волосы, жадно вдыхая их запах. — Я хочу тебя… — Бери, — отвечаешь с трудом, не в силах контролировать дыхание. — Бери все, что хочешь, бери меня… И Сокджин берет. Сильные руки подхватывают тебя за бедра и с легкостью поднимают в воздух. Тебе даже не требуется держаться за плечи или шею вампира, потому что ты знаешь, ты уверена, что Джин тебя не отпустит. Улыбаясь почти в безумии, ты только смотришь на лицо напротив, все не в силах поверить в существование кого-то настолько прекрасного. Сокджин с тобой в руках выходит на открытый балкон твоей комнаты и сажает тебя на бетонное ограждение. Он продолжает держать тебя за поясницу, не позволяя упасть и в то же время оставляет череду холодных, смакующих и влажных поцелуев на ключицах, аккуратно убирая твои волосы с плеч. Ты знаешь, что тебя ждет, и ты желаешь этого всем сердцем. Сокджин единожды проводит языком по шее, там, где проходит сонная артерия. — Будет немного больно, — предупреждает Джин. — Тебе страшно? — Нет, — улыбаешься ты, зарываясь пальцами в волосы вампира на затылке. — Тебе я готова отдать всю свою кровь… — Я возьму лишь немного, — с лёгким смешком отвечает Джин и медленно вонзает клыки в кожу. Ты буквально ощущаешь, как растут в диаметре отверстия на шее, и не сдерживаешь стона. Сокджин соврал, ведь ты не ощущаешь очевидной боли, скорее тягучее как смола наслаждение. Ты отдаешь себе отчет в том, что сейчас Джин пьет твою кровь, и тело начинает чувствовать легкую слабость и эйфорию. Через несколько минут он отстраняется, облизывается хищно и пальцами растирает по груди, шее и плечам оставшуюся от укуса кровь. — Тебе идет алый… — улыбается Джин уже красными губами, а для тебя его губы теперь как красная тряпка для быка. — Хочу попробовать, — резко говоришь ты. — Хочу попробовать твои губы. Тянешься к вампиру так, как тянутся дети к своему родителю и, наконец, обнимаешь широкие плечи руками. — Ну так пробуй… Словно оголодавшая, ты целуешь Джина и чувствуешь языком солоноватую кровь, отдающую металлическим привкусом, размазываешь ее остатки по вашим губам, сходишь с ума. Сокджин спускает тебя с ограждения и разворачивает к себе спиной. — Видишь эту луну? — шепчет на ухо он, в то же время разводя твои ноги шире и всей ладонью проводя меж твоих бедер. — Она запомнит эту ночь, запомнит то, что ты моя теперь навсегда, и теперь, каждый раз глядя на луну, ты будешь вспоминать то, что я был в тебе… С этими словами он медленно входит в тебя, крепко сжимая в ладонях бедра, и резко останавливается. — Ты девственница? — почти с неподдельным изумлением спрашивает он. — Я мечтала подарить ее тебе, — ты улыбаешься блаженно, прислушиваясь к легкой боли внизу живота и чувствуя, как она превращается в какое-то новое, прежде незнакомое тебе чувство. — Что ж… Я принимаю твой подарок, — Сокджин делает резкий толчок в тебя, заставляя болезненно удариться бедрами в холодный бетон. Вампир почти рычит за тобой, не перестает гладить спину широкой ладонью, ты же, затаив дыхание, наслаждаешься каждым мигом происходящего. Твои руки наощупь ищут Сокджина, в попытках притянуть его ближе, спина выгибается дугой, веки дрожат. — Черт… Так горячо внутри, — хрипло стонет Джин. — В тебе так горячо и узко… Черт! Пальцы вампира впиваются в твою кожу, оставляя на ней пунцовые следы, а покалывающая боль, смешиваясь с наслаждением, переносит тебя на новый уровень удовольствия. С каждым движением внутри ты чувствуешь, как вот-вот дойдешь до своего предела и решаешь ускорить этот процесс, плотнее сжимая член внутри себя. — Что ты делаешь?! — несдержанно кричит Джин, чувствуя, что ты сжалась вокруг него еще плотнее. — Я сейчас… Он не договаривает и, резко выйдя из тебя, кончает на поясницу. От первого в твоей жизни оргазма в тебе словно тысячи фейерверков взрываются, оставляя за собой легкую дрожь. Ты перестаешь отдавать себе отчет в происходящем, когда Джин поднимает тебя с ограждения, на котором ты обессиленно повисла, и идет обратно в комнату. Ты чувствуешь, как твое тело опускается на мягкую кровать, а следом на тебя летит прохладная, почти невесомая простыня. — Если так на тебя действуют мои чары, то я готов делать это с тобой снова и снова, — ухмыляется Сокджин, задержав взгляд на твоем лице, где все еще остались следы крови и сияет блаженная улыбка. Расслышав последние слова вампира, ты падаешь в темноту.