Опия

В комнате наступает тишина. В принципе, ты заранее знала, что реакция Юнги будет именно такой, но даже так… Кроме Юнги тебе не на кого положиться. — Юнги… — ты кладешь выбранный осколок зеркала на маленький столик и подходишь к вампиру. — Ты же понимаешь, что у меня нет выбора. Меня, скорее всего, итак рано или поздно убьют, а жить… Существовать игрушкой для бессмертного, которого я запомнила смеющимся, живым… Я не хочу. Знаю, я прошу слишком многого, но пойми меня… — А что, если ты действительно умрешь? Никто не дает гарантии на то, что твое самопожертвование избавит Джина от влияния Юнги. Что, если ты умрешь ни за что? — Я не сильно расстроюсь при таком раскладе, — ты слабо улыбаешься, поднимая голову вампира за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Лучше уйти из жизни так, чем каждый день гадать, убьют меня сегодня или нет. К тому же, Юнги… — Мин немного встрепенулся, расслышав в твоих словах новую интонацию. — Даже если это не поможет, не сработает на Джине… Ты же сможешь меня вернуть? Обратить? — Вернуть я тебя не смогу… — ты в недоумении хлопаешь ресницами, в то время как Юнги резко убирает твою руку со своей щеки и чуть отходит. — Обращая, вампиры не возвращают людей с того света! Наш яд – это вирус, который меняет живых людей! Понимаешь, живых! Если я опоздаю, то ты просто умрешь! — Ну, что ж… Пусть так, — с улыбкой выдыхаешь ты. — Да как ты… — заведенный до предела Юнги опирается ладонью на спинку твоей кровати, сжимая в пальцах дерево. — Как ты можешь так легко говорить о собственной смерти!? В следующий миг деревянное изголовье разлетается щепками под пальцами вампира, заставляя тебя подпрыгнуть на месте. Кажется, ты впервые видишь Юнги в такой ярости и совершенно не представляешь, как его успокоить. — Думаешь, быть вампиром так здорово? Думаешь, легко чувствовать жажду крови, которая словно раскаленный свинец в горле разливается? А быть шестеркой всего гнезда только потому, что ты самый младший, думаешь просто быть? — ты молчишь, не зная, что ответить. — Ты так просто говоришь о собственной смерти… Боже… Там, за чертой нет ничего. Нет ведь ни рая, ни ада. Тебя просто не станет, понимаешь? Ты больше никогда не сможешь увидеть своих друзей из сопротивления, не почувствуешь вкус еды и солнце на коже… Умерев, ты уже не сможешь ничего изменить и… Черт! Я не понимаю, как ты можешь отказываться от собственной жизни! — Да потому что я боюсь! — резкий звонкий крик удивляет тебя саму. Стараясь храбриться, быть рациональной и холодной, ты умело задвинула в угол все свои чувства, и теперь слова Юнги заставили их вырваться из-под контроля. — Я боюсь! Я каждую чертову секунду боюсь того, что может случиться со мной дальше! Эта ночь с Джином… Это… Я не переживу подобное снова, Юнги! И да, блять, лучше я умру, чем снова увижу его глаза, в которых вообще ничего нет! Понимаешь, ничего! Ты сдалась, и слезы солеными дорожками устремились вниз по щекам, напоминая тебе о том, что несмотря на годы борьбы, несмотря на то, как старательно ты пыталась искоренить в себе все живое, твои чувства никуда не исчезли. — Прости… — Мин извиняется, сжав зубы, и неловко обнимает тебя, разрешая спрятать заплаканное лицо на своей груди. — Я не должен был говорить всего этого… Я сделаю… Я сделаю все, о чем попросишь, ладно? — Ладно, — шмыгаешь носом. — Но я толком не знаю, что нужно делать… Юнги напряжен, но старается дышать ровно. Да, он улыбается, старается успокоить, но у самого буря в душе такая, что вот-вот сломает вампира изнутри. Юнги привык услуживать, привык выполнять приказы, но то, о чем ты просишь его прямо сейчас – худшее испытание за всю его человеческую и бессмертную жизнь. Он понимает, что тебе больше не на кого надеяться, что он твоя единственная опора и поддержка, но… Даже так. Как сильно Юнги придется ломать себя, ради тебя? — Так, теперь успокаивайся и давай все хорошенько обдумаем, да? — мягко говорит Юнги, выдавливая из себя улыбку. Ты киваешь. — Джин ведь… Он пил твою кровь? — вопрос очевидный, и Юнги знает ответ, ведь сам твои раны мазью обрабатывал, но все равно спрашивает, ожидая твоего кивка. — Значит, он почувствует, что ты в опасности, если ты себя… Ты видишь, как трудно Мину произнести самые важные слова, поэтому решаешь перебить его. — Да, но даже так… Думаешь, он придет? — На самом деле не уверен… Я чувствую тебя через кровь, потому что настраиваюсь на это. Не уверен, что Джин вообще отреагирует на ощущения… — вампир в задумчивости поднимает глаза к потолку и трет собственный подбородок. — Значит мне придется еще и привести его к тебе. Хотя это даже к лучшему, тогда я смогу вмешаться, если что-то пойдет не по плану… — Юнги, ты крут… — протягиваешь ты в изумлении от того, как серьезно сейчас вампир продумывает все за тебя. — Крут в составлении плана твоего самоубийства? Сомнительный комплимент, знаешь ли… — Но, если все будет хорошо, я не умру, — отчаянно бодришься ты. — И все-таки, как будем действовать? — Ты меня прости, конечно, но наблюдать за тем, как ты… В общем, я уйду и, как только почувствую, что тебе плохо, притащу сюда Джина, ну а дальше… Господи, это безумная, провальная и вообще… — Спасибо, Юнги…