Опия

Ты идешь к лестнице ни разу не обернувшись, гасишь свет и поднимаешься на основной этаж. Юнги нигде нет, и это так удивительно, ведь… Ведь ты привыкла к нему, привыкла к его присутствию совсем рядом. Не видеть его странно, дико, неестественно. И сейчас, после разговора с Джином, ты действительно в полной мере начинаешь осознавать важность вампира, который был с тобой, когда ты была жива, который не оставил тебя, когда ты умерла. — Успокойся… — шепчешь себе, закрываешь глаза, опускаешь голову. Сейчас ты жалеешь о том, что никто так и не научил тебя быть вампиром, не рассказал, что делать с силой вампира, как ей управлять. Конечно, ты и это мысленно возложила на плечи Юнги. От собственной глупости и эгоизма ты горько хмыкаешь. Кто ты без Юнги? Ну кто? Он нужен тебе, необходим… Перед глазами сквозь черную пелену начинают всплывать воспоминания, образы и в каждом из них Мин, в каждом его глаза гранатовые и голос хриплый. Не представляя, что делать, ты позволяешь своему разуму вцепиться накрепко в эти мысли, позволяешь захватить им тебя. Глупо надеяться на то, что тебя приведет к вампиру тепло, пульсирование крови в венах, которые ты слышала при встрече с Тэхёном, но… Странный запах моря, едва уловимый аромат морской соли коснулся тебя, заставив встрепенуться. Ты распахиваешь глаза, но этот запах все еще с тобой, и это никак не укладывается в твоей голове, ведь до моря несколько сотен километров. Ты срываешься с места и бежишь на запах с такой скоростью, что вокруг все смазывается, и ветер холодный бьет больно в лицо. Только в лесу, где запах становится настолько сильным, что источника его не найти, ты останавливаешься. — Бред какой-то… — ты тыльной стороной ладони потираешь лоб, понимая, что даже в мире вампиров в еловых лесах морей не существует, что все это тебе показалось не больше. Ты уже хочешь вернуться назад, дождаться Юнги в квартире Хосока, но отчетливо слышишь крик в лесной чаще. — Блять! — знакомый голос разрывает ночную тишину в клочья, заставляя всех птиц черным облаком взлететь. Первые секунды ты не веришь происходящему и включаешься в реальность только тогда, когда лес наполняется громким треском поваленного дерева. Последовав на звук, ты останавливаешься неподалеку, вспоминая свойственное людям чувство самосохранения. На небольшой опушке ты замечаешь фигуру Юнги, облегченно выдыхаешь, но не решаешься подойти ближе. Вампир стоит перед поваленным деревом и потирает костяшки, разукрашенные красным после удара в беззащитную сосну. Все его тело напряжено так, что ты сама боишься пошевелиться, потревожить эту гробовую тишину. Сейчас тебе трудно представить, что могло вывести вампира из себя, да и ты, если честно, просто боишься узнать. Видеть всегда спокойного и рационального Юнги в бешенстве для тебя более чем удивительно. — Долго еще прятаться собираешься? — спрашивает Мин, даже не взглянув в твою сторону. Он опускает рукава рубашки, которые были закатаны у локтей, и как ни в чем не бывало застегивает запонки на запястьях. Голос вампира пугает тебя, потому что в нем нет и толики мягкости, которую ты привыкла слышать, он резок, холоден. — Я искала тебя… — неловко начинаешь ты, неловко выходя из-за ствола, за которым надеялась спрятаться. — Что ж, ты меня нашла, — резко огрызается Юнги, а затем запрокидывает голову и тяжело вздыхает. — Черт, прости за грубость… Просто… — Что? — тут же спрашиваешь ты, надеясь, что вампир откроется тебе. — Что тебя так разозлило? Мин садится у поваленной им же сосны и откидывается на нее, не торопясь отвечать на твой вопрос. — Ты рассердишься, но… Мне правда трудно поверить, что ты прошла через все это ради этого ублюдка… Дай договорю! — выкрикивает он, когда ты уже хочешь начать свою тираду о том, что это не тот Джин, которого ты знаешь. — Знаю-знаю, это все влияние Чимина, но… Ты же не заслужила всего этого… Ты не понимаешь… У тебя уже никогда не родится ребенок, ты никогда не услышишь его первые слова, никогда не почувствуешь солнце на коже… Все, кого ты любила, все люди… Ты теперь будешь беспомощно смотреть, как они умирают… И неужели все этого стило того, чтобы услышать от Джина о том, что ему нахрен все это не нужно? Мин опускает голову, обхватывает ее руками и почти сжимается клубком. Ты не эмпат, ты знаешь, что никто чужую боль на душу брать не хочет, не привык, и нет, дело не в самих людях, дело в том, что время сейчас такое, что каждый и без лишней помощи в собственной боли вот-вот утонет. Ты, кажется, впервые видишь, чтобы кто-то вот так просто, искренне, не надеясь ни на что, слепо принимал чужую боль. Твою боль. Глядя на Юнги, трудно поверить в то, что твоя душа сейчас выглядит именно так: разбита, сжата в комок и не видит выхода из этого ада. Ты бросаешься к Юнги, не раздумывая ни секунды, обвиваешь его шею руками и прижимаешься так сильно, словно он вот-вот исчезнет. Чувствуешь знакомый соленый запах моря в его волосах и жмуришься. Сейчас ты думаешь о том, что если Джин не заслужил тебя, то ты точно не заслуживаешь Юнги. В голове бегущей строкой снова и снова проносятся слова вампира о том, чего ты лишилась, став вампиром, и если ты пока действительно не понимаешь всего масштаба потери, то Юнги успел прочувствовать всю эту горечь. Он лишился брата, оставив его за чертой смерти, он наверняка бы мог стать замечательным отцом, если бы был жив, он… Ты открываешь глаза только когда их начинает щипать от соленых слез, взявшихся будто бы из ниоткуда. С тем, как медленно твои глаза привыкают к лунному свету, приходит и осознание, что Юнги так и сидит в твоих объятиях, совершенно обездвиженный. Ты немного отстраняешься и заглядываешь вампиру в глаза, в которых отражаются звезды. Он смотрит на тебя не просто растерянным, а по-детски беззащитным взглядом, видит в тебе и вопрос всей своей загробной жизни, и ответ на него же.