Опия

— Не делай так больше, — сломавшимся голосом просит Юнги и тут же прячет глаза, заставляя тебя смутиться. Твои руки все еще чувствуют Мина, и тебе приходится неловко спрятать их за спиной, словно ты боишься, что это чувство может испариться с них от одного лишь взгляда вампира. Пряча глаза, ты садишься на землю рядом с Юнги и понятия не имеешь о чем с ним заговорить. То, что произошло, не поддается логике, ты искренне не видишь причины, по которой обняла Мина, просто… Просто тебе это было нужно. «А что нужно ему?» - тут же задаешься вопросом ты. — Хотел бы я знать, о чем ты сейчас думаешь… — выдыхает Юнги, поднимая взгляд к небу. Ты же, судя по вполне реальному жару на щеках, заливаешься краской. — На самом деле я думала о том же, — закрываешь лицо руками, надеясь скрыть свое смущение. — Я думала о тебе… — Хм? — удивляется вампир. — Ты хочешь что-то спросить? «Черт…» – проносится у тебя в мыслях. – «Неужели все это время я была такой эгоисткой, что Юнги даже не верит в то, что меня правда может интересовать его жизнь и желания?». — На самом деле да, хочу… — ты привыкла думать, что последние годы, проведенные в брызгах крови, отрубленных конечностях и вечной опасности выжгли в тебе все толики нежных чувств, женственности, ранимости, но сейчас вот она ты, обнимаешь собственные колени руками и не можешь унять волнения в навечно остановившемся сердце. — Не знаю с чего начать… — Начни с начала, — слабо улыбается Юнги, и улыбка эта действует на тебя как всегда необъяснимо успокаивая. — Чонгук… Почему ты не ищешь с ним встречи? Когда мы встретились с Тэхеном… Разве тебе не хотелось увидеться с братом? — ты и сама прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, знаешь, что это не самая приятная тема для разговора, но не ясно тебе одно: почему, уже зная, что ты знакома с его братом, Юнги ни разу не попытался поговорить с тобой о нем. — Я правда хотел бы его увидеть. Хотел бы обнять, потрепать этого мелкого паршивца по голове, сказать, что люблю его, но… — Мин замолкает, словно ему требуется время, чтобы закончить, словно слова у него комом в горле встали. — Но это только мои желания. Чонгуку это все не нужно. Больше не нужно… — Не верю, — почти визжишь ты. — Юнги, я ни за что не поверю, что Гукки не хочет встретиться с тобой! Он вообще знает, что ты жив? В смысле… Он никогда не откровенничал со мной о своем прошлом… — Знает он все, — выдыхает Юнги, натягивая улыбку, но та предательски дрожит на губах. — Я нашел его после обращения, и он чуть голову мне не снес. Сейчас мне достаточно уже того, что с ним все в порядке. О большем я и не могу желать… — В голове не укладывается, — выдыхаешь ты. — Серьезно, как это вообще возможно? В смысле Чонгук так просто наплевал на то, что ты его брат, и хотел убить тебя только потому, что ты стал вампиром? — Че «только потому». Может я открою тебе секрет, но Гукки намного слабее, чем кажется. Для него вампиры, смерти, кровь… Все это слишком. Для него стало лучшим не искать оттенки серого, а четко решить, что для него добро, а что зло. Может быть он прав… — Ты должно быть шутишь… — ты уже раздражена от размышлений Мина, которые находишь абсурдными. — Юнги, все это не нормально! Я ни за что не поверю, что отношения могут измениться только из-за этого! Если вы поговорите, то все наверняка наладится! Уверена, Чонгук изменит свое мнение о вампирах и о тебе! — Ты так переживаешь об этом… — Юнги улыбаясь хмыкает. — Вокруг тебя столько грязи, боли и крови, но ты снова и снова находишь в себе силы и поводы для тревог. Прекрати… Еще несколько секунд назад ты нервно ходила из стороны в сторону, говорила на повышенных тонах, ярко жестикулировала, а теперь встала, как вкопанная, не в силах вымолвить ни слова. На самом деле, тебя не удивили слова Юнги, уже нет, но только вот одно слово. Одно «прекрати», такое хриплое, мягкое, теплое, заставило тебя остолбенеть. Ты не признавалась себе, не хотела признаваться, но, кажется, тебе это было необходимо. Тебе было необходимо, чтобы кто-то одним простым словом попросил тебя, заставил бы остановиться… — Ты в порядке? — спрашивает Юнги, перебивая сумбурный монолог в твоей голове. — Скажи это снова… — шепчешь словно в бреду, почти отчаянно, понимая, что да, это глупо, нелогично, не нормально. — Сказать что? — Мин вскидывает одну бровь. — Скажи, чтобы я… — Прекрати изматывать себя, — на выдохе просит Мин, наконец поняв, что ты хочешь услышать. — Прекрати взваливать на себя так много. Я знаю, что ты хочешь помочь всем и каждому, но… Ты не должна этого делать. Лучше позаботься о себе… Эти слова Юнги оказывают на тебя умиротворяющее действие, ты словно на исповеди побывала и очистила душу ото всех скопившихся на ней грехов. — Давай возвращаться, скоро рассвет… — Мин аккуратно берет тебя за руку и тянет за собой, в сторону городка, в сторону квартиры Хосока.