Опия

Ты боишься, как никогда раньше, ты попросту не веришь в себя, но понимаешь, что помощи тебе ждать неоткуда. Нет, ты знаешь, что и Юнги, и Хосок на твоей стороне, что они волнуются за тебя и, будь их воля, никогда не заставили бы тебя проходить через подобное, что они просто не в силах помочь тебе сейчас. Никто не в силах помочь тебе. Шаг за шагом приближаясь к клетке, где трясется в страхе Сокджин, ты изо всех сил стараешься почувствовать себя, почувствовать силу вампира, яд, текущий по твоим венам, пытаешься отбросить свою человеческую сущность, которая, по сути, является сейчас для тебя просто привычкой. В клетке ты медленно опускаешься на колени перед вампиром, стараясь делать все как можно медленнее, потому что каждое твое движение сейчас заставляет Джина вздрагивать. — Знаю, что мои слова для тебя сейчас ничего не значат… — шепчешь ты, пальцами поднимая голову Джина к искусственному свету. — … Но я хочу, чтобы ты знал, что я буду с тобой до конца и помогу тебе… Только позволь мне сделать это… Джин смотрит в твои глаза, и только сейчас ты, кажется, действительно понимаешь, что тот сломлен, подавлен, и почти смерен. — Не заставляй меня страдать… — с мольбой шепчет он и окончательно расслабляется, принимая свою участь, какой бы она ни была. Ты смотришь в тусклые алые глаза и мечтаешь о том, чтобы все это скорее закончилось. Ты честна сама с собой в осознании, что чертовски мало знакома с собственной силой, и единственное, что тебе остается – вспомнить те случаи, когда тебе удалось повлиять на разум вампира, чтобы хотя бы отдаленно понять, что тебе необходимо сделать, чтобы проникнуть в разум, душу, в саму суть вампира. Через несколько секунд к тебе приходит осознание, что ключ ко всему – твое желание, желание настолько сильное, что ничто не может ему помешать. Ты думаешь, что твое сокровенное желание – разорвать связь Джина и Чимина, думаешь, что желаешь вернуть Джину чувства, но нет, только когда ты, уже отчаявшись, взмолилась о том, что хочешь спасти вампира, в твоей душе воцарилось почти мистическое спокойствие, а голова совершенно опустела, превратившись в вакуум, готовый к принятию всего в этой вселенной. Пара темно-алых глаз вампира уже не кажутся тебе просто глазами, ты начинаешь проваливаться в них так, словно в этой темноте скрыт бесконечной длины коридор, зовущий тебя. Следуя непреодолимому влечению, ты плавно проваливаешься во мглу, которая странным образом искажает все чувства. Разумом ты еще понимаешь, что сидишь на бетонном полу подвала, но кожа вопреки логике ощущает нечто теплое, тягучее, обволакивающее. Очевидно, ты тонешь в этой жидкости и дышать невозможно, и паника сковывает легкие, но, стоит тебе перестать бороться с удушьем и принять его, как в твои легкие необъяснимым образом попадает воздух. Ты дышишь под тяжестью густой жидкости, нерешительно разлепляешь веки, но вокруг так темно, словно ты и не открывала глаза. Несколько секунд ты балансируешь в небытие, стараясь если не понять, где ты находишься, то просто довериться своему чутью, а затем на твои глаза попадается сгусток света, не яркий, едва различимый, но, так как именно он становится твоим единственным ориентиром в этой бескрайней мгле, ты решаешь плыть к нему. Источником света оказывается Джин, который без сознания балансирует в этой всепоглощающей, тягучей жидкости. Его лицо искажено болью, и ты инстинктивно касаешься его, но тут же одергиваешь руку, которую при прикосновении словно током ударило. Свечение в груди парня дрожит, как пламя свечи на ветру, рискуя вот-вот потухнуть, и ты снова стараешься коснуться парня, и снова разряд боли пробегает волной по твоему телу, заставляя отступить. Ты почти рычишь от обиды, ведь знаешь, что готова, что можешь выдержать эту боль, но вот тело тебя подводит и, выбирая путь спасения снова и снова, заставляет тебя одернуть руки. Закусив губу, ты сжимаешь кулаки в отчаянии. — Я не дам тебе переживать эту боль в одиночку! — уверенно выкрикиваешь ты не для Джина, скорее для самой себя. Уже в следующую секунду ты не просто пытаешься прикоснуться к вампиру, ты бросаешься на него, сжимая тело в объятии. Тело пронзает словно молнией, которая проходит по всему позвоночнику и растекается по каждой клеточке тела. Эта боль настолько сильна, что ты не можешь ни вскрикнуть, ни заплакать, только сильнее сжимаешь руки, ближе жмешься к Сокджину. Когда ты осознаешь, что вот-вот потеряешь сознание в болевом шоке, вся боль резко сходит на нет, словно ее и не было. Ты нерешительно открываешь глаза, которые до этого были плотно закрыты, и понимаешь, что вы уже не балансируете в густой мгле, а мягко покачиваетесь в кристально прозрачных волнах. Ты слабо улыбаешься, заметив, что свет в груди парня загорелся ярче прежнего, а с его лица сошла гримаса боли. — Теперь все будет хорошо… — блаженно шепчешь ты, рассматривая лицо вампира. Оно сейчас выглядит так спокойно, безмятежно, но длится это не долго: твой внимательный взгляд ловит едва заметные подергивания бровей Сокджина, словно его что-то болезненно покалывает, затем сжимаются губы, и, наконец, он обезумевши кричит. Необъяснимая сила отбрасывает тебя, заставляя не просто покинуть сознание, но даже в реальности отлететь в дальнюю часть клетки.