Опия

— Я должна пойти туда, — не думая, говоришь ты. — Я с тобой, — тут же отзывается Джин, приковывая к себе твой удивленный взгляд. — Не смотри так! Во мне течет кровь верховного, моя сила тебе пригодится… Тем более у меня перед тобой долг… И уже не один. — Тогда когда стемнеет, выдвигаемся, — на выдохе заключает Юнги. — Когда стемнеет? Ведь может быть уже поздно! — выкрикиваешь ты. — Прислушайся к старшим, — аккуратно ставит тебя на место Хосок. — При дневном свете вы все легкая добыча, и я бы на вашем месте не стал надеяться на то, что Чонгук сохранит ваши личности в тайне. Прости, Юнги. Мин не отвечает, лишь буравит одну точку взглядом. Он кажется злым, но ты прекрасно понимаешь, что его поглотила глубокая печаль по брату. Тосковать по кому-то, любить и знать, что он ненавидит тебя, действительно ужасно. — Готовьтесь, герои, а мне пора, — Хосок идет к выходу. — Куда? — срывается как-то само собой с твоих губ, ведь ты так привыкла к неунывающему и слегка безумному Хосоку. — В особняк Чимина. Он не знает, что я братаюсь с вами, и я хочу, чтобы пока все так и осталось. Кроме того, хочу узнать, что замышляет наш кровавый король. Завтра встретимся здесь же и… — Хосок останавливается в дверях. — Постарайтесь не умереть. Вампир исчезает за дверью, и с его уходом тают и остатки обманчивого спокойствия. — Я… — Джин наклоняется чуть ближе к твоему уху и делает голос тише. — Немного отдохну… Шрам на шее Джина напоминает тебе о том, что его голова не так давно болталась на теле только на паре лоскутов кожи, поэтому желание Сокджина отдохнуть не просто нормально, оно скорее необходимо. Юнги, кажется, даже не замечает, что остался с тобой наедине, но это не удивительно: одному Господу Богу известно, что сейчас творится в мыслях и сердце вампира. Ты смотришь на него, буквально гладишь взглядом каждую напряженную мышцу на его теле, и осознание того, что тебе не под силу что-то изменить, начинает сжирать тебя изнутри. — Пожалуйста… — тихо начинает Юнги, уже привычно пряча глаза в окно. — Только не читай мои мысли… В его голосе столько горечи и отчаяния, что у тебя все внутри тугим узлом скручивается и застревает где-то в горле. — И не думала… — выдыхаешь ты, коря себя за то, что, возможно, впервые врешь Мину. — Кстати… Куда вы спрятали тело Намджуна? — Я отволок его в лес. Дикие звери уничтожат все следы за несколько дней… — Юнги, кажется, начинает приходить в себя, разговаривая на отвлеченные темы. — Никогда не думала, что все так закончится, — выдыхаешь ты и почти падаешь на скрипучий диван, откидываешь голову на спинку и устремляешь взгляд в потолок. — О чем ты? — переспрашивает вампир и садится рядом. — О Намджуне. В тот день… Когда меня схватили вампиры… Мы были на вылазке, и я спасла его… — Впервые убить человека не просто, я знаю… К тому же он был знаком тебе… — Юнги пытается тебя успокоить, даже не догадываясь, что разговором о Киме ты на самом деле его отвлечь пытаешься. — Нет, это было просто, — отрицаешь ты. — Может это потому, что я привыкла убивать, может потому, что на кону была жизнь Джина, а может потому, что я вампир… Не знаю… Но это было легко. Мы никогда не были особенно близки с ним. Он был командиром, а я – рядовым солдатом, понимаешь? — Не очень… — ты чувствуешь, как внимательно вампир разглядывает твой профиль. — Все изменилось, Юнги, и, кажется, только теперь я начинаю это осознавать… Мои чувства, мысли, все во мне стало другим. — Ошибаешься… — хмыкает Мин, заставляя тебя резко перевести на него взгляд. — Может ты больше и не человек, но сейчас, по крайней мере для меня, ты – константа. Что бы не происходило, ты не позволяешь свету внутри себя угаснуть, ты остаешься той самой бойкой девчонкой, запах которой я учуял в подвале и, если честно, порой даже забываю о том, что твое сердце не бьется… Теперь Юнги откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Ты смотришь на его профиль, на тонкие черты лица, которые не сочетаются с неимоверной силой, заключенные в вампире, смотришь на непослушные волосы, изгиб шеи и чувствуешь волнение в сердце, как в тот раз, когда Джин назвал имя Юнги в подвале. Ты опускаешь взгляд на подушки и почти со злостью смотришь на те несколько сантиметров, что разделяют ваши с Юнги руки. В кончиках пальцев начинает противно колоть, запястья сводит от желания коснуться Юнги. И вроде бы нет ведь ничего ужасного в этом желании, но ты терзаешь себя мыслями о том, будет ли это уместно, хочет ли этого Юнги так, как хочешь этого ты. — Все будет хорошо, — почти шепчет Юнги и уверенно переплетает ваши пальцы. — Все будет хорошо…