Опия

Тебе бы так и просидеть вечность, чувствуя тонкие пальцы Юнги в своей ладони, тебе бы так и просидеть на этом чертовом диване и не выходить из дома, за которым только смерть, боль и отчаяние, тебе бы так и просидеть вечность… Стоит в соседней комнате Джину встать с кровати, Юнги резко разрывает ваши руки и подскакивает с дивана. — Тебе лучше? — спрашивает Мин у Джина, даже не глядя в его сторону. — Намного, — отвечает тот, очевидно заметив странное напряжение, повисшее в комнате. — Можем выдвигаться? Ты сжимаешь в пальцах обивку дивана и стараешься не волноваться, но все те страхи, которые ты старалась задвинуть куда-нибудь подальше, теперь разрывают тебя на куски. Глупо, но ты правда надеялась, что сможешь быть хладнокровной; нет, не можешь. — Эй… — Джин присаживается на подлокотник дивана и опускает руку на твое напряженное плечо. — Мы справимся… — Неужели? — жалко хмыкаешь ты и обхватываешь голову руками. — Что, если весь особняк кишит вампирами Чимина? Что, если мы придем слишком поздно? Вампиры молчат, но ты знаешь, что они просто не могут дать тебе ответы на вопросы. Ты резко поднимаешься с дивана и нервно разминаешь шею, наивно стараясь снять напряжение, которое сковало тебя невидимыми цепями, и первая выходишь из дома. Морозный ночной воздух едва ли отрезвляет тебя, едва ли помогает подготовиться к тому, что может ждать тебя впереди, но единственное, что может заставить тебя сражаться там, в особняке, это оставшиеся люди, и ты не готова так просто отказаться от этого. За секунду до того, как вы срываетесь с места, Джин обращается к Юнги: — Слушай, я в курсе, что ты меня недолюбливаешь, но могу я попросить тебя об одолжении? — Юнги не отвечает, лишь скрещивает руки на груди и смотрит то ли с вопросом, то ли с вызовом, заставляя Джина продолжить. — Я знаю, что ты не зависим от человеческой крови, а я не могу похвастаться тем же… Если… Если я не смогу контролировать себя, и ты решишь, что я опасен, сверни мне шею. — С удовольствием, — серьезно отвечает Юнги и обходит Джина, вставая подле тебя. — Готова? — Знать бы, к чему быть готовой, — выдыхаешь ты и срываешься с места. В бешеной скорости вы добираетесь до холма, за которым скрывается особняк сопротивления, за пару часов и останавливаетесь. В нос бьет резкий запах дыма, кожа чувствует влажность, какая бывает только в преддверии дождя. Ты поднимаешь глаза к небу, на котором из-за туч не видно ни одной звезды, и с ужасом читаешь в облаках отражение огня. — Особняк горит, — озвучивает твои мысли Юнги с дрожью в голосе, которую скрыть ему не удается. Без тени сомнений и страхов ты вновь пускаешься вперед и, право, готова уже на скорости ворваться в горящее здание, лишь бы спасти людей, которые стали тебе пусть и не родной семьей, но близкими, и у самой ограды на твое плечо ложится широкая ладонь Джина. Ему ничего не стоит остановить тебя и затащить в заросли шиповника. Там он прижимает тебя к земле и закрывает рот рукой. Ты брыкаешься, не понимаешь происходящего и успокаиваешься только тогда, когда к вам присоединяется Мин и, приложив палец к собственным губам, просит тебя не шуметь. Стоит тебе перестать вырываться, Джин не выпускает тебя, но хватку заметно ослабляет. — Я чувствую их, — шепчет Джин. — В особняке еще по меньшей мере 15 вампиров, если не больше, все старше нас… — И поэтому ты предлагаешь нам сидеть здесь и смотреть как все гибнут?! — шипишь ты, чувствуя, как кровь в венах от злости бурлить начинает. — Джин прав, — соглашается Мин. — Мы не сможем справиться со всеми… Остается только надеяться на то, что твои знакомые смогли спастись… Подождем, пока все стихнет и осмотримся. — Ты серьезно? — все так же полушепотом вопишь ты. — Разве ты не волнуешься за Чонгука!? Юнги не выдерживает и буквально силой выхватывает тебя из рук Джина. Он сжимает твои предплечья намного сильнее, до боли, и смотрит в глаза с неподдельной яростью. — Я ненавижу себя за то, что не могу помочь своему младшему брату! Довольна?! Я знаю, что он может умереть, а еще я знаю, что мы втроем ни за что не справимся с лучшими бойцами Чимина! Я хочу поставить на кон наши жизни, но не могу, слышишь? Я не могу рисковать тобой! — во влажных глазах вампира отражается танцующее неподалеку пламя. — Меня разрывает на куски собственная беспомощность… Юнги мягко отпускает тебя, позволяя собственным рукам просто упасть с тебя. Ты смотришь на него и все, чего ты сейчас хочешь – забрать его боль себе, ведь на самом деле ты боишься даже представить, что происходит в его бессмертной душе. Сейчас вы втроем на низком старте ждете, когда все утихнет, терпите густой, манящий запах крови, жмуритесь от режущих слух стонах боли и отчаяния, и тебе начинает казаться, что с каждым новым воплем, что тает в ночи, умирает частичка твоей души. Со временем ты перестаешь различать отдельные голоса и все кажется тебе одним нескончаемым воем, но один голос ты узнаешь среди сотен даже против своей воли. Из горящего особняка выбегает едва различимый силуэт парня, за которым следуют трое. Парень падает, поднимается, снова бежит и снова падает. Он кричит, умоляет, причитает и плачет. Ты теряешь контроль и уже срываешься с места, когда Джин вновь крепко обнимает тебя за плечи одной рукой, а второй зажимает рот. — Не смотри, — горько выдыхает Юнги и опускает холодную, дрожащую ладонь тебе на глаза.