Опия

Крики Тэхена через несколько секунд стихают, и ты обмякаешь в руках Сокджина, закрываешь глаза под ладонью Юнги и позволяешь слезам намочить его пальцы. Тебе кажется, словно ты снова умерла, словно само Солнце взорвалось, словно весь мир погряз в бесконечном холоде и мгле. Мысли о парне словно болты вкручиваются в твои виски, заставляя снова и снова переживать воспоминания с ним, все его улыбки, все его слова, и боль так сильна, что ты даже пошевелиться не можешь. Мимо вас, в паре десятков метров, вскоре проносится группа вампиров, и наступает тишина, которую нарушает только тихий треск пожара. Юнги поднимается на ноги и медленно идет к тлеющему пепелищу, оставшемуся от особняка. У тебя же подняться не получается: ноги не слушаются. Тогда Джин, пожалуй, единственный из вас, кто еще способен держать себя в руках, обвивает твою талию рукой и одним движением поднимает с земли, ставит на ноги и терпеливо ждет, когда ты сможешь сделать шаг самостоятельно. Ты сейчас не чувствуешь себе силу вампира, не считаешь себя бессмертной, ты словно сама в том пожаре сгорела. Спустя несколько минут ты все же делаешь первые шаги, словно первые в твоей жизни, и идешь к телу, к которому был прикован твой взгляд все это время. Каждый чертов шаг дается тебе все труднее, словно невидимые руки жаждут под землю тебя затянуть. Не в силах моргнуть, ты застываешь столбом перед телом Тэхена и падаешь на колени в немом крике, не увидев головы. На четвереньках ты в безумии ползаешь вокруг, бесцеремонно расталкивая прочие безжизненные тела и успокаиваешься, только встретившись с глазами друга. В его карих глазах замер ужас, замерла обреченность, и ты знаешь, что твои глаза отражают то же. «Прости», - пытаешься сказать ты, но вместе этого глупо хлопаешь губами, не в силах произнести и звука. Слезы новой волной начинают течь из глаз, капая то на нос, то на лоб, то на губы парня. «Прости», - снова стараешься ты, но теперь из тебя выходит только жалобный крик. «Прости». «Прости». «Прости». Хлопаешь губами и ненавидишь себя за то, что даже последних слов другу сказать не можешь. Ты опускаешь ниже и касаешься холодного лба своим. Просидев так черт знает сколько времени, ты кончиками пальцев опускаешь веки парня и бережно поднимаешь голову в руках, держишь ее, как новорожденного, и на дрожащих ногах идешь к телу Тэхена. Там опускаешь голову у шеи, стараешься ровно поставить ее, но все не получается, и что-то снова ломается в тебе, снова хруст и стон в ушах слышится, когда ты начинаешь судорожно стараться «прилепить» голову к шее, словно перед тобой не труп лежит, а масса глиняная, словно если ты еще немного упорства проявишь, то у тебя обязательно получится вернуть телу первозданный вид. Нет. С тем, как твои пальцы все гуще пачкаются еще теплой кровью, приходит и осознание. Небо разоряется громом, заглушая вопль, который все же вырывается из твоей груди, словно сами высшие силы против того, чтобы ты поговорила с Тэхеном, словно обвиняя тебя в его смерти, словно говоря тебе, что ты не заслужила даже этого. После еще нескольких раскатов и вспышки молнии, на твое лицо, обращенное к небу, падают первые капли дождя, уже в следующую секунду превращаясь в ливень. Ты поворачиваешь голову, надеясь увидеть Юнги, и действительно замечаешь его в сотне метров от себя. Вампир застыл перед забором с шипами, на котором насажено тело, и вновь крик не может покинуть твое тело, застревает в горле, причиняя боль. Ты поднимаешься на ноги, бежишь к Юнги, но поскальзываешься в земле, пропитанной кровью и водой, и падаешь, снова поднимаешься на ноги и, не пробежав и пары метров, снова оказываешься в грязи. Рыдаешь. Тебе сейчас словно приходится переживать самой последние минуты жизни Тэхена, и если он боялся смерти, то тебя сейчас пугает твое будущее существование, если Тэхен попал в лучший для него мир, тебе предстоит прожить целую вечность с этой болью. — Юнги… — хрипишь ты, в очередной раз упав, но уже у самых ног вампира. — Юнги… Мин не сразу, но опускает на тебя глаза, из которых словно сам дождь выливается. Он поднимает взгляд обратно к забору, и ты, следуя его глазам, зажмуриваешься, обвиваешь ноги Юнги руками и словно по канату взбираешься вверх, поднимаясь на ноги. Мин недвижимо смотрит в широко распахнутые глаза Чонгука, которые уже никогда не увидят солнечный свет. Тебе становится страшно за Юнги, и ты стараешься отвернуть его от трупа брата, но сколько ты не тащишь его, сколько не тянешь, он остается на месте. В новом раскате грома ты кричишь и кричишь, уже срывая голос за вас двоих, кричишь так, словно Господь услышит тебя и вернет время вспять. Даже не дрогнув, Мин снимает младшего брата с железного прута и, игнорируя поток крови и куски мяса, падающих из отверстия в груди, прижимает его к себе. Он словно загипнотизированный, словно неживой медленно поскальзываясь идет к месту, где ты оставила тело Тэхена, а там, поднимает и его, на руках аккуратно водрузив на тела и голову твоего друга. Провожаемый твоим взглядом, он идет к горящему особняку и заходит внутрь. Выходит, он через пару минут уже с опустившимися словно тряпки руками.