Опия

Юнги с Хосоком возвращаются через пару часов, и после незапланированной ночной прогулки Мин действительно выглядит более… Более собранным. Нет, ты все также кожей чувствуешь его боль, но он словно обуздал ее и направил в нужную русло. Мин проходит мимо тебя и даже аккуратно касается твоего предплечья ладонью, слабо улыбается тебе, словно говоря, что тебе больше не стоит беспокоиться. — Он в порядке, — говорит Хосок, словно прочитав твои мысли. — А ты? — Что я? — Ты в порядке? — Чон улыбается одними уголками губ. — А… Да, в полном, — зачем-то врешь ты. Естественно ты не в порядке, но в свете последних событий твое состояние на данный момент вписывается в размытые рамки пресловутой «нормы». — Ты знаешь, что Юнги собирается убить Чимина? — Хосок спрашивает как бы невзначай, словно речь идет не о том, чтобы убить древнейшего бессмертного, а о походе в продуктовый. — Я хочу того же, Хосок… Всем сердцем хочу, но сомневаюсь, что это возможно, — выдыхаешь ты не воздухом, а самой обреченностью. Вас всего четверо, все младше Чимина и доброй половины его свиты и… — Джи-и-ин, — зовёт вампира Хосок, сбивая мерный ход причитаний в твоей голове. Вампир появляется в комнате и вопросительно смотрит на вас. — Вы серьезно? Серьезно планируете убить Чимина? — вы не отвечаете, но в этом молчании Сокджин читает вашу решительность. — Это самоубийство! — Возможно, — выдыхает Хосок. — Но что нам остается? Чимин опасен. Опасен не только для людей, но и для вампиров, и да, скорее всего, мы все умрем, но, насколько я понимаю, терять нам уже нечего. — Вы позвали меня не для того, чтобы я вас отговорил, верно? — спрашивает Джин, сев на стул ровно напротив вас. — Ты был приближенным Чимина многие годы, и тебе одному известны все его слабости. Есть хоть что-то, что может дать нам надежду? — Хосок серьезен. — Нет. Хосок, ты отлично знаешь, что как древнейший Чимин практически не победим… — Ты сказал «практически», — уточняешь ты и наклоняешься вперед, ближе к вампиру. — Он быстр, силен и уверен в себе. Солнечный свет не приносит ему вреда… — Джин сейчас думает вслух, под вашим давлением старается вспомнить о своем создателе все до самых мелочей. — Что на счет серебра? — тут же уточняет Хосок. — Он не мог справиться с этой слабостью. — Серебро действует на него так же, как и на всех вампиров, но я не представляю, как нам удастся сковать его… — Нас трое… Вы с Юнги довольны сильны, я быстр… Может что и получится… — задумывается Хосок. — В смысле трое? — срывается с твоих губ. — Четверо! — Ты – наша единственная возможность уничтожить его, — обращается к тебе Хосок. — Твоя сила неясна даже мне, а Чимин и вовсе о ней не догадывается. — И что ты предлагаешь? — дрожащим голосом спрашиваешь ты, чувствуя, как возложенная на тебя ответственность ощутимо сдавливает легкие. — Не будем рассчитывать на то, что ты сможешь завладеть его разумом, но обездвижить Чимина ты вполне способна. Мы постараемся сковать его серебром, чтобы ты смогла установить зрительный контакт… Так он будет беззащитен… — Складно говоришь, — в голосе Джина ты слышишь нотки иронии. — А как мы проберемся в особняк ты продумал? Хосок, там сотня вампиров! — Прорвемся, — на выдохе говорит Хосок, пряча глаза. Ваш план безумен, обречен на провал, но тебе не страшно. Ты так много времени провела в борьбе и, кажется, умереть в войне – лучший финал для тебя. Внутри тебя сейчас растекается вовсе не обреченность, скорее принятие, ты просто готова умереть. Хосок как всегда мудро просит всех отдохнуть, поесть и набраться сил к сумеркам. Все разбредаются по разным комнатам, потому что сейчас не время для разговоров, сейчас время вспомнить все, что привело каждого в этот дом, в эту минуту. Каждый из вас собирался с мыслями, пытался разобраться в себе, в своих желаниях, ведь потом хоть тень сомнения, что могла промелькнуть в душе, может поставить крест на всех вас. Побывав в разуме Джина, ты отлично знала, что у вампира более чем достаточно причин желать смерти Чимина, ведь он стал тем, кто лишил его жизни, любви, будущего. Ты чувствовала всю боль Сокджина и знала, что он хочет дать почувствовать ее и Чимину. Искалеченное тело Хосока также говорило лучше всяких слов о том, как сильна его жажда мести. Что касалось Юнги… Ты не хотела, даже боялась представить, что может происходить в душе вампира. Из всех вас Мин был тем, кому бессмертие не подходило, не подходило его душе. Он был искренним, чистым и не пылал жаждой убийств, он хотел прожить человеческую жизнь и однажды умереть со счастливой улыбкой на лице, но Чимин отнял у него надежду на это. Ты же хотела на самом деле мстить не только за себя. Ты хотела отомстить Чимину за Хосока, Джина и Юнги, хотела отомстить за боль всех тех людей, кого он безжалостно убил и кого он убьет. Время проходит незаметно, и к тому моменту, как вы собираетесь у двери, взгляд каждого изменился до неузнаваемости. Вы все словно за эти часы еще несколько жизней прожили и отбросили страх. — Держись за нами и не высовывайся без надобности, — тихо, но непоколебимо говорит тебе Юнги, когда все парни встают ровно перед тобой. Ты не отвечаешь, лишь смотришь в их спины, в спины тех, кто как ты готов умереть, в спины тех, кому ты вновь и вновь доверяешь свою жизнь. Ночь благословляет вас безветрием и небом, полным звезд. Тебе хочется думать, что это добрый знак, хочется верить, что, если ты умрешь, все эти бесчисленные звезды запомнят тебя и все будет не напрасно.