Опия

Кровь болезненно пульсирует в висках, каждая мышца в теле напряжена так, словно вот-вот порвется. Ты запрещаешь себе думать, чувствовать, сомневаться, ты только ставишь перед собой цель: во что бы то ни стало прорваться в особняк. Юнги и Джин обгоняют тебя, бесстрашно бросаются в самую гущу вампиров, стараются оградить тебя, но это не срабатывает. Перед тобой безостановочно мелькают одинаково алые бесчувственные глаза, которым ты внушаешь повиновение и смирение, в лицо брызжет кровь, которая уже маской на твоем лице ощущается, но тебе все равно. То, чего ты боялась, дарит тебе спокойствие, сейчас ты позволяешь гневу, боли, печали питать тебя силой, позволяешь всему это выливаться в силу твоего взгляда, в точность твоих движений. Вы убиваете безжалостно, безостановочно, но вампиров меньше не становится, и это изматывает тебя. — Ты уверен, что их здесь не добрая сотня? — спрашивает Джина Юнги, ломая позвоночник очередного вампира о колено. — Слушай, я говорил, что их больше пятидесяти, извини уж! — Сокджин отрывает нижнюю челюсть вампира и равнодушно бросает ее в сторону. Ты сгибаешься пополам, опираясь руками на колени, сплевываешь мерзкую мертвую кровь, которая уже и в рот тебе попала, тяжело дышишь. Твое внимание приковывает к себе звук разбивающегося стекла, и, подняв голову, ты видишь, как из разбитого окна выпрыгивает Хосок. Вампир ловко приземляется на землю и уже через секунду оказывается возле вас, попутно вырвав сердце очередного бессмертного. — Все оказалось хуже, чем мы предполагали, — нотки страха в голосе Хосока заставляют тебя напрячься. — В чем дело? — тут же спрашивает Джин. — У Чимина гости… — выдыхает Хосок. — Особенные гости… Широкая дверь особняка распахивается, и к вам навстречу выходит новая толпа бессмертных. Парни принимают боевую стойку, и даже ты понимаешь, что они особенные. — Вот почему я их не почувствовал… — шепчет под нос Джин. — Лучшие из лучших, — продолжает Юнги, окровавленной рукой убирает волосы со лба и продолжает, объясняя природу вампиров только тебе. — Обращенные только для того, чтобы сражаться, обученные этому… Носители верховной крови. — Мы справимся? — неуверенно спрашиваешь ты. — Хосок, давай… — Юнги обращается к вампиру и смотрит выжидающе, протягивает ладонь. — Ты… Уверен? Юнги оглядывается на тебя, смотрит прямо в глаза несколько секунд и слабо улыбается. Он ничего не сказал, ничего не сделал, но один только его взгляд пугает тебя, интуиция бьет тревогу, ты не можешь объяснить почему, но ты чувствуешь нечто ужасное. — Уверен, — отвечает Мин, отведя от тебя взгляд. Юнги поднимает руку, засучивает рукав рубашки так, чтобы показались вены на сгибе локтя и крепко сжимает кулак. Хосоку очевидно не нравится происходящее, но он все же достает из кармана небольшой шприц и вкалывает Юнги содержимое. Ты не успеваешь ничего сделать, когда Мин падает на колени и, обхватив себя руками, начинает кричать, кричать так, словно вот-вот умрет от боли. Ты срываешься с места, но оказываешься ровно в руках Хосока, который хватает тебя за плечи и оттаскивает назад. — Нам лучше отойти… Юнги справится. Не моргая, ты наблюдаешь за тем, как вампир превращается в монстра из твоего кошмара: его волосы мгновенно отрастают, кости ломаются и деформируются, руки уже не похожи на руки, а выглядят как лапы, даже колени Юнги, ломаясь, выгибаются в обратную сторону. — Что происходит? — дрожащим, срывающимся голосом спрашиваешь ты, чувствуя, как на глазах выступили слезы. — Он… Это не выглядит как… — Он обращается, но не просто в упыря… — читает твои мысли Хосок. — Сыворотка, что я вколол ему, снимает все ограничения и превращает его в истинного вампира, в вампира, который не скован человеческим телом. Ты бросаешь на Хосока взгляд полный отчаяния и продолжаешь смотреть на обращение Юнги. Вскоре ты перестаешь узнавать его вовсе. Животное с черной кожей медленно встает, выбивается, и уже не изо рта, а скорее из волчьей пасти раздается протяжный вой. Животное тяжело дышит, выпуская облака молочного пара и внезапно оборачивается на тебя. Глаза, которые сменили цвет на янтарно-желтые, смотрят прямо на тебя, словно пытаются что-то найти. Через пару секунд животное отворачивается, смотрит на приближающихся вампиров и опускается на передние лапы. Ты успеваешь заметить лишь то, как напрягаются его мышцы прежде, чем он срывается с места и бежит на бессмертных. Те, кого все так опасались, не могут сделать ровным счетом ничего против широкой волчьей пасти, полной острых зубов, против лап, которым хватает лишь одного взмаха, чтобы раздробить все кости в грудной клетке бессмертного. Зверь не знает пощады и, даже когда одна вампирша падает на землю, осознает, что ей не справится, пятится, зверь настигает ее и, единожды сомкнув челюсть, отделяет ее голову от тела. Через несколько минут крики и хруст ломающихся костей стихает. Прислушавшись, ты слышишь лишь тяжелое дыхание монстра и то, как густые капли крови, стекают с его пасти.