Опия

Ты открываешь глаза и первое, что ты видишь – взволнованные лица вампиров, склонившиеся над тобой. Они с двух стороны аккуратно сажают тебя на земле и опускаются на колени рядом. — С тобой все в порядке? — с беспокойством в голосе спрашивает Джин. — Что только что произошло? — с тем же волнением спрашивает Хосок. — Со мной… — ты делаешь небольшую паузу, прикрываешь глаза, стараешься понять себя, свои чувства. — Со мной все хорошо, а что произошло? — Ты душила меня, потом я сказал тебе прочитать мои воспоминания, а потом… — Ты просто отключилась, — заканчивает за Хосока Джин. Ты слушаешь вампиров, но на самом деле погружена сейчас глубоко в себя. Сейчас тебе кажется, что внутри тебя распростерся океан, который могущественен, непередаваемо силен, но при этом спокоен. Ты буквально чувствуешь себя странным подобием океана, который не сомневается в своей силе, который ничего не боится, ни о чем не волнуется. Твое сердце как никогда наполнено непередаваемой уверенностью, в нем ты чувствуешь свою цель и готовность добиться ее. Удивительно, но здраво осознавая весь риск, всю силу Чимина и, возможно приближенной свиты бессмертного принца вампиров, ты ничуть не сомневаешься в своей победе, словно к тебе пришло осознание, что сейчас для тебя уничтожить Чимина – словно оторвать крылья бабочки. Джин с Хосоком все еще что-то тараторят, но ты не слушаешь их и уже уверенно встаешь на ноги, готовая в любую секунду сорваться с места и лишить бессмертия того, кто даже не догадывается о том, что и его жизнь может быть хрупкой, что в мире существует кто-то, для кого жизнь Чимина так же жалка и ничтожна, как и человеческие жизни в глазах самого Пака. — Эй! Подожди! — рука Джина останавливает тебя, схватив за запястье и резко развернув к себе. — Объясни, что происходит! Что с тобой случилось!? Куда ты идешь, когда мы даже не продумали план действий?! Смерти захотела, а? Отчего-то сейчас тебе искренние речи Джина кажутся почти смешными. Ты смотришь на него слегка склонив голову в бок, словно не понимаешь его, словно он на другом языке с тобой говорит. Тебе трудно принять, что парни, в отличие от тебя все еще переживают недавно случившуюся бойню, все еще сомневаются в собственных силах. — Все будет хорошо, — улыбаешься ты Джину так, как тебе недавно улыбалась твоя вампирская сила, обещая могущество. — Теперь все будет хорошо… Ты улыбаешься вампирам так же тепло, как улыбалась тебе твоя человечность и улыбка это обещает им светлое будущее. Джин почти боязливо смотрит на Хосока, а тот внимательно, пристально вглядывается в твое лицо. Теперь ты намного лучше понимаешь Чона, нет, даже не так, теперь ты знаешь его изнутри. Знаешь, что за всей его уверенностью, которая не раз подбадривала тебя, за шутками, которые он выдавал даже в самые трудные времена прячется глубоко измученная душа, израненное, изувеченное любящее сердце, которое тоже нуждается в заботе. — Все будет хорошо, — еще раз обещаешь ты, глядя в глаза Хосоку и знаешь, что он для тебя все уже дано решил и лучшего будущего для себя не хочет. — Идем, — холодно выдает Хосок и начинает не быстро, но уверенно идти в сторону особняка. — Хосок, думаешь там остался только Чимин? — спрашивает Джин, который, кажется забрал себе все волнение за вас с Хосоком. — Конечно нет. Мои подопытные все еще в лаборатории и Пак точно оставил подле себя несколько вампиров из свиты… — Стойте, — ты резко останавливаешься, словно тебя посетило озарение, — Дайте мне свои руки. Вампиры медлят, не понимая тебя и тогда ты сама берешь руку Сокджина в свою, подносишь ее к губам, выпускаешь клыки и кусаешь мягкую кожу, слизывая языком выступившую кровь. Те же действия ты проделываешь и с рукой Хосока. Джин по-детски хлопает густыми черными ресницами в недоумении, а вот Хосок, как и прежде оказывается более чем догадлив. — Полагаешь, что если твоя сила действует на разум вампиров так же, как внушение вампиров действует на людей, то и связь кровью сработает? — Я уверена в этом, — отвечаешь ты и, с тенью улыбки на губах закрываешь глаза, прислушиваясь к собственным чувствам, в которых тебе скоро удается найти и смятение Джина перед встречей со своим создателем и мрачную решимость Хосока. Вы проникаете в кажущийся пустым особняк. Прислушиваетесь к каждому шороху, отовсюду ожидая нападения и медленно продвигаетесь вглубь. Кажется, будто в особняке не осталось ни единой души, но чувство это оказывается ошибочным и у входа в залу вас догоняет эхо хриплого стона. Ты чувствуешь, что от этого звука внутри Хосока все обрывается, что вампир в миг теряет все сове самообладание. — Хосок? — ты аккуратно берешь его за руку и пытаешься заглянуть ему в глаза, но он тут же опускает голову пряча взгляд. Ты чувствуешь дрожь в его руке, которую он пытается скрыть и видишь отчаянную улыбку на лице. — Джин, забери ее отсюда. Идите сразу в его покои, уверен, он там, — в следующий миг из-за угла появляются не вампиры, уже нет, толпа изуродованных тел, в которых едва ли можно узнать вампира, человека или даже упыря. — Мои грехи… — шепчет себе под нос Хосок, так назвав тех, над кем ему приходилось экспериментировать на протяжении многих лет. Он резко толкает вас внутрь залы, собрав в этом отчаянном толчке всю свою силу и тут же закрывает за вами невероятно массивную дубовую дверь.