stars meonji

Иногда в жизни встречаются люди, которые остаются пятном на самой сетчатке души. Можно ли считать встречу, которая никогда не должна была произойти, прорехой в непогрешимом сценарии Судьбы?

16 августа 2020 года.

Ноги несутся по грязным улицам, поднимая мелкую пыль, пока её частицы пачкают ярко-рыжие волосы. Всё вокруг — замедленная съёмка, где реальность кажется частью какого-то глупого фильма, героем которого быть вовсе не хочется. Но Феликс не может остановиться, хоть и чувствует, что продолжать долго так не сможет. Рюкзак ситуация вынуждает просто выкинуть за поворот в надежде, что вернётся, как только всё обойдётся. Или нет. — Он не мог далеко уйти, — говорит один из парней в школьной форме. Дети порой бывают более жестокими, чем взрослые. Там, где начинается воспитание и чувство ответственности у тридцатилетнего мудака, у подростка может быть лишь апогей озлобленности на весь мир. И именно его многие привыкают вымещать на тех, кто слабее. Жаль, что Феликс относится к последним. Его собственная милая и местами женственная внешность решила всё прежде, чем парень успел открыть рот в возмущении. А когда ты ученик мужской школы и большая половина выше, сильнее и защищённее с материальной стороны — выбирать не приходится. Разговоры про прямое отношение Ли к нетрадиционной ориентации пустили уже очень давно, и «спасибо на том, что по имени на запястье не всегда очевидно, какого пола твоя судьба». Всё равно несчастный парень оказался центром насмешек и слишком большой дозы не самого приятного внимания. Ли и сам не успевает сообразить, в какой момент его заносит в собственный район, но бежать прямо в свою квартиру — сомнительно успешное решение. Поэтому остаётся завернуть в дом, находящийся напротив; мозг отдаёт единственный отчёт — за Феликсом всё ещё идут по пятам. Открытые пролёты с серым бетоном, снова он — слишком яркое пятно, слишком заметное: «ты отличаешься, и это неплохо, просто вот она, главная причина, почему все решили выбрать тебя». Феликс ещё не знает, чем всё закончится сегодня, но уже мысленно обещает себе, что дома избавится от каждой рыжей волосинки, доест последний в городе лимон, чтобы злосчастные пятна на лице сгорели навсегда, сдерёт светлую кожу на запястьях заживо, чтобы перестали считать женственным, наконец переведётся в другую школу, но…

Зачем, если можно просто прекратить всё одним нажатием?

Ли вовремя вспоминает про канцелярский нож, который прежде не использовал: смелость, как и желание садиться в колонию для несовершеннолетних — отсутствовали. Но он не хочет, чтобы всё повторялось… Не хочет, чтобы одноклассники продолжали творить эти мерзкие вещи, не хочет, чтобы пускали по кругу и делали фото, мерзко смеясь… Поэтому он покрепче обхватывает оружие, собираясь с силами: может, ещё успеет спрятаться, пусть по курсу очередной поворот. Именно там парень резко разворачивается от столкновения, зацепив кого-то за плечо, а нож валится на пол с характерным звуком, вылетев из кармана накидки. Август не жаркий в этот раз: вместо пекущего, плавящего мозги солнца — непривычно затянутое тучами небо; вместо пробивающего потолок градусника — едва ли достигающая пятнадцати отметка. Прописанный наперёд сценарий дня Феликса меняется вместе с погодой и отныне не такой, каким должен был быть: шанс выпутаться растёт в геометрической прогрессии, к сожалению так же, как и шанс увязнуть в ещё большей грязи. Глаза незнакомца тёмные, многие бы даже сказали пугающие, под стать всему внешнему виду. А безэмоциональное лицо не меняется в выражении ни на йоту, посему прочитать более понятную бегущую строку в нём не представляется реальным. — Простите, — взяв себя в руки вовремя, Феликсу остаётся сделать низкий поклон, чтобы снова пуститься в бег. Мужчина не отвечает, просто делает вид, будто ничего не произошло, — Феликс ещё не знает, как ему повезло. Спина касается стены за поворотом, и Ли выдыхает с временным облегчением. Прочнее обхватывает поднятый канцелярский нож, зажмуриваясь и крутя головой, чтобы привести себя в чувства. ЧанБин шагает вперёд по коридору, ещё издалека завидев группу парней в школьной форме. ***

3 сентября 2020 года.

Огни клуба на пару с громкой музыкой — это уже что-то привычное, особенно для тех, кому подобные места стали роднее дома. ДжиСону порой кажется, что всё, что связано у него с клубом — уже под кожей. Он проводит здесь столько времени в тщетных попытках заработать, что уже даже не помнит, когда последний раз появлялся на учёбе; пора уже признать, что он её забросил. Вода обжигает мягкую кожу слегка опухшего из-за недосыпа лица, отрезвляя, а грудная клетка рвётся на части. Хан ненароком полощет и волосы, из-за чего в следующее мгновение крутит головой, избавляясь от капель на влажных прядях. Успевает хватать воздух потрескавшимися губами, жмурясь до шипящих экранов перед глазами, но ничего не помогает. Он — официант, и ни за что не покинул бы работу, особенно в столь напрягающий период, когда денег у прежде богатого парня просто нет. И больше всего в жизни не хочется услышать от родителей: «мы знали, что ты не справишься без нашей помощи». Так что в свой шанс быть самостоятельным Сон вцепился всеми конечностями и зубами, но по истине существовала лишь одна причина, что могла поставить точку на нормальной жизнедеятельности. — ДжиСон, — говорит друг по ту сторону двери, — может всё-таки домой пойдешь? Я подменю тебя сегодня, даже сам смену посчитаю. Запястье Хана печёт так, что хочется просто оторвать себе руку. А всему виной раскалённое масло, так неловко на него брызнувшее. Ожог может и на всю жизнь остаться. Порог заведения переступает нога брюнета. МинХо старается сохранять спокойствие и получается это у него так себе (мягко говоря). Прижимает телефон к уху, пока голос растворяется в громкой музыке(оказывается, не до конца). — Ты понимаешь, что я убил копа? Однако не успевает договорить или услышать что-то в ответ. На него налетает что-то небольшое, можно даже сказать «незаметное», зато звука как от слона в посудной лавке. Множество стаканов оказываются осколками, а их дорогое содержимое разукрашивает одежду самого Ли. Официант не успевает упасть, зато, глядя в его глаза, можно понять, что сказанное МинХо только что оказалось отлично расслышано. ДжиСон, собравший последние силы в кулак и вышедший в зал для гостей, не знает, за что ему всё это. Какой-то парень, что «убил копа», крепко сжимает запястье блондина. По меркам заведения ситуация страшная, по меркам опасности для жизни — не «по лезвию ножа», а «уже упал»; и это при том, что Хан совсем не представляет, насколько серьёзный человек сейчас стоит перед ним. МинХо смотрит оценивающе, сразу подмечая слегка волнистые волосы медового оттенка, худощавое телосложение с не по-мужски тонкой талией, так к месту подчёркнутой крепко затянутым фартуком. И этот взгляд… Явно разрывающийся между желанием послать куда подальше и обязанностью искупить вину. МинХо уже знает, кто из них оказался в более безвыходном положении, ибо его формула всегда неизменна: «захочу = получу». — Извинения? — неоднозначно выдаёт Ли, поднимая бровь с издёвкой. Зачем-то уточняет: — В денежной форме меня не интересуют. МинХо неосознанно проходится пальцами по больному забинтованному участку, сжимая. Наверное, именно поэтому понявший всё Сон отвечает не так, как подсказывает инстинкт самосохранения, а идёт на поводу у внутреннего голоса: — Пошёл к чёрту, — добавляя, — я здесь больше не работаю.