stars meonji

25 октября 2019 года.

Дождь стучит по козырьку полицейского участка. Маленький зонтик раскрывается неохотно. А когда молодой человек выходит на улицу, ветер вовсе выворачивает предмет в обратную сторону, успев принести с собой пожухшие листья. Один из них прилетает прямо в лицо. Очаровательное существо чертыхается себе под нос, как бы между делом заправляя пряди отросших волос за ухо и смахивая жёлто-красные цвета со своего белого пальто. Это замечает высокий мужчина, стоящий рядом, видимо, в ожидании такси. ХёнДжин тот ещё Казанова, и интерес проявляет к обоим полам. Моногамия — не к нему. Новые связи всегда наполняют жизнь разнообразием, и в его случае это оправдано: профессиональный информатор обязан быть в первую очередь любознательным. У Хвана нет идеального типа, но этот симпатичный парень мог бы подойти по всем призрачным параметрам. Внешность у незнакомца цепляющая: ярко выраженные скулы, лисий разрез глаз и привлекательные ямочки на подбородке. Стоит нахмуриться — и густые брови из-за чёлки становятся видны ещё лучше. Ничего не известно о характере, о его любимых и ненавистных, о том, кто он и откуда. Но ХёнДжин мысленно нарисовал бы окошко для будущей галочки. Хвану свойственно знакомиться легко, вот только от дела отвлекает не совесть перед соулмейтом, чьё имя как ни бывало покоится на запястье, а ответственность перед другом, у которого день рождения. У них с МинХо, конечно, отношения больше деловые, но теплота в них присутствует с избытком. А ещё ХёнДжин обещал купить ему выпивку. Ли как-то сказал, что больше всего на свете он ненавидит ветреных и пустых людей (которые в том числе не в состоянии сдержать своё слово), и желание кормить их салфетками появляется как-то само. Чтобы наполнить умом-разумом, естественно. Поэтому после первого бумажного обеда ветреный Хван понял: жить беззаботно как прежде с таким напарником не получится. Сегодня, 25 октября, завести очередное знакомство — вразрез с планами матрицы. ХёнДжин опускает голову, поджимая губы. Перед ним такое очаровательное создание, и даже не узнать имя… Преступление. Остаётся только одно, чтобы не остаться совсем расстроенным. Хван без толики стеснения или неловкости бросает мало разборчивое: — А ваши родители случайно не ювелиры? Тогда откуда у них такое золотце? И пробегает мимо, не получив ответ, молниеносно помещая в руку парня свой зонтик. Смешно складывает свои домиком после, пока скачет под ливнем, стараясь спасти причёску. Ещё не зная, что да, родители Чонина — ювелиры. Зато он сам — эксперт-криминалист. И ему непременно захочется узнать: почему незнакомец обладает информацией о его семье? ***

15 сентября 2020 года.

Иногда знакомство с соулмейтом сильно отличается от ожиданий. Ян на полном серьёзе подумал, что его личная информация куда-то просочилась (напрягся ни на шутку), когда ХёнДжин, которому её узнать на раз-два — просто угадал. Судьба, не иначе. Собственно, именно он, эксперт-криминалист — причина удачного побега МинХо. Поучаствовал в порче колёс капитана. Подло? Безусловно. Но каждый выбирает своё. На вопрос «честь» или «любовь» ответ не всегда очевиден, а ситуации бывают разными. ХёнДжин просил помощи. Чонин не мог отказать. «— Помню, мне показалось, что ты очень переживал в нашу первую встречу. Ты говорил странно. — Когда дал тебе зонтик? — Да, но потом я понял, что ты просто по жизни шепелявишь». — Примите мои соболезнования, — в очередной раз почтительно кланяется Ян, встречая друга погибшего Кристофера. Тот расследует смерть капитана и так называемое «дело обезглавленных», что после него осталось. Жить примерной жизнью в глазах общества — не значит быть идеалом на практике. Однако, если уж и говорить об апогее таланта, то таковым можно назвать его актёрские навыки: не зря Ян похож на лису. Чонин показательно улыбается, внушает доверие. Ещё немного — и над головой загорится нимб. Осуждать за это неправильно. Всего лишь выбор. Данное дело связано с боссом МинХо, а значит и с самим Хваном. Ян не может отступить от попыток прикрыть возлюбленного ни на секунду. И делает это любой ценой. — Даже если сейчас больно…— принимает слова коллеги следователь, — главное — поймать виновного. — Разумеется, — подтверждает Чонин, скрещивая пальцы за спиной во время такой наглой лжи. *** ЧанБин переводит взгляд на картину, темнота в дыре на которой будто смотрит в ответ. Кажется, эта вещь пережила в своей жизни больше, чем сам Со. Нарисованная в день, когда он впервые узнал имя соулмейта — давно. Ставшая чем-то вроде символа медленно, но верно идущей к нему любви, а позже — сплошным разочарованием. Горечью такой, что все «да» в реальности перевернулись к «нет» или режущей тишине. И вот сейчас снова. Если у нормальных людей гадают по линиям на ладонях, в его случае — это холст с искусно разбросанными бежевыми и васильковыми красками. Множество раз перечёркнутый маркером, изуродованный, порванный (как душа), а теперь ещё и простреленный. Мужчина спускается глазами ниже, замечая голову, уроненную на стол. Феликс сопит, стараясь смягчить подобие спального места маленькими ладонями, подложенными под голову. В тот день он правда выстрелил. Вот только ЧанБин успел ещё прежде, чем палец зажал курок до конца. Вывернул единственную здоровую руку, заставив вскрикнуть, но, тем не менее, отвернуть пистолет от ноги. Иронично, что пуля не попала ни в окно, ни в стену, ни в дверь или мебель — именно в замазанное запястье на картине. Брюнет не просил о знаке свыше, но он его получил. Непонятно, почему. Руки сами потянулись сделать это. Не позволить… Если ты постоянно просишь о чём-то Вселенную, ты не имеешь права отказываться, получив это. Вполне отказаться мог сам Ли: правда не колит глаза, а вырывает их вместе со всеми капиллярами и нервами, с корнем. Уже два дня прошло с тех пор, как стало немного понятнее, насколько ЧанБин из тех, кого обходят, не успев заметить на горизонте. Но, почему-то, на протяжении этих двух суток Феликс продолжал приходить. ЧанБин не знал, о чём с ним говорить. Они просто молчали. Но отчего-то это было необходимо обоим. Иногда Со замечал, что он плачет. Но ни разу не спросил, почему. Утомлённый как морально, так и физически, сильно истощённый Ли не смог побороть желание сомкнуть глаза и на этот раз. Но дом Со — не его, как бы сильно того ни хотелось, поэтому ночевать он здесь тоже не может. Приходит в случайное время, когда брюнет готов ему открыть. ЧанБин не представляет, где ночует подросток, раз бродит в таком виде по улицам, когда за бортом уже одни нули. Он думал, что Феликс врал. Что это была просто глупая шутка. Со специально сделал всё, чтобы оттолкнуть от себя — Ли оказался лишь ближе. ЧанБин зашёл так далеко, потому что это было важно для него. Насчёт руки — не ожидал, что парнишка будет таким настойчивым. Спокойнее сейчас, когда ладонь рыжего уже была аккуратно перебинтована. Пусть он и не помнил звучания его имени, оказался готов выучить снова. Ли проснулся в полном одиночестве, но когда это случилось, перед ним уже был пакет, а внутри — тёплая куртка с посланием: «Я ещё не привык к тому, что ты есть, но не смей заболеть. Ходишь в тряпке. Лучше надень что-то теплее. Я купил для тебя. Можешь оставаться дома, пока я не вернусь. Работа. Не заходи в ванную». Почерк идеально ровный, всё чётко и по полочкам, без приукрас. Феликс прижимает маленькую записку (так хочется обозвать письмом) к груди, вспоминая, что сегодня — 15 сентября. И переосмысливает значение этого дня. Он представляет лицо Со, который говорит ему это лично. Слегка сводящиеся к середине густые брови, руку, неловко чешущую затылок, если хоть какое-то слово оказалось мягче, чем планировалось. Ли наблюдал за хёном долго, хён за ним — нет. Но уже сейчас показал, что готов принять его. И Ликсу становится немного менее страшно. Особенно в куртке, что оказывается в несколько раз теплее прежней. Может, природное похолодание в один момент просто обогнёт сердце? *** — Вы должны поймать парня девятнадцати лет, — гремит низкое, властное. МинХо стоит в шеренге, глядя чётко перед собой. Босс устроил созыв, чтобы расставить все «знаки препинания». Заброшенный завод группировка использовала для сокрытия тел, которые в последствие сжигались. Но в этот раз от относительно новых избавиться не успели. Судя по всему, произошла утечка информации — полиция как-то вышла на след. — Вы прекрасно знаете, что почти все тела принадлежали работникам SCL, и мы сделали это за нарушение контракта. Но владельцы, похоже, до сих пор не поняли, с кем имеют дело. Выкрадите их младшего сына любыми способами, но обязательно оставьте в живых. Описание, наводки, примерные места вам предоставят информаторы. Но придётся попотеть. — Да, босс! — голос МинХо слышен отчётливее всего. Вся эта ситуация с заводом важна и для него: чуть что, основной срок закрепится за ним, ведь покойный Кристофер вышел именно на него. Законы мафии не писаны, но понятны. Ли настроен поймать того парня, чего бы это ему ни стоило.