Медвежьи объятия

Проходит ещё неделя, и у Сокджина, к его удивлению, уже неплохой опыт в готовке, его начинает это увлекать. Он привык жить самостоятельно, ещё находясь в Англии, но никогда не пытался приготовить что-нибудь сложнее макарон с сосисками. А здесь из-за большего количества свободного времени, он экспериментирует, и у него получаются весьма вкусные блюда. Жалко только вот, что оценить некому. Он часто общается по видеосвязи с Чонгуком, жалуясь на свою скучную жизнь в деревне. Он видел местных молодых парней, но кроме Намджуна, который оказался женатым, и Чимина, который совсем не в его вкусе, здесь одни барыги и алкаши. Обычно вся молодёжь стремится в город, а остаются в деревне только лодыри и пьяницы. Но всегда есть исключения, например, даже тот Намджун. Сокджин ещё упоминает Чонгуку о том, что ему здесь даже не на кого запасть. Тогда Чон в шутку говорит, что скоро приедет и будет тому на кого «фапать». После этих слов обоим становится немного неловко, и они тут же, смеясь, переводят тему. В одну из пятниц Сокджин выходит во двор, когда у него окно, чтобы подышать свежим воздухом. Как раз идёт урок физкультуры у совсем маленьких учеников. Сокджин не знает, какой это класс, так как он им не преподаёт. Но на вид ребята с класса третьего. Намджун ходит в одной белой майке и спортивных штанах. Его загорелая кожа сверкает на солнце, что Сокджин с трудом отрывает взгляд. Ну не может он не пялиться на него! Всё в нем его притягивает. — Привет, Сокджин-щи, — здоровается Намджун, внезапно оказавшись рядом. — Как Ваши дела? — Здрасьте, - Сокджин пытается быть вежливым, но выходит как то слишком сухо. - Всё хорошо, как сами? — Замечательно, — улыбается Намджун. — У Вас окно? — Ага. Дальше наступает тишина, которая заставляет Сокджина судорожно думать, чтобы ещё такого сказать. Но лучшее, что сейчас он может сделать, это просто вернуться во внутрь помещения. Правильнее сократить все контакты с этим, увы, семейным физруком на нет, но... — Вы знаете, здесь не так много молодежи, — произносит Намджун. — Общаться почти не с кем... — Да, есть такое... — Вот Вы любите рыбалку? — Рыбалку? Я ни разу не пробовал. — Ох, Вам обязательно стоит сходить на рыбалку, — возбуждённо заверяет Сокджина Намджун. — Вам точно понравится. — Думаете? — Сокджин недоверчиво изгибает бровь. — Уверен! Завтра выходные, можем вместе сходить по утру. У меня как раз есть вторая удочка. — Ну да, можно, — Сокджин соглашается прежде, чем успевает подумать. Ведь ему же самому потом опять страдать, смотря на этого сексуального парня. — Отлично! Тогда в пять утра я за Вами заеду... — Во сколько? — Сокджин уверен, что ему послышалось. — В пять утра, на рыбалку всегда ходят рано. Вы же живёте в том деревянном доме на краю, где ещё окна зеленые? — Ага. — Отлично! Тогда завтра в пять будьте готовы. Намджун машет рукой на прощание и уходит к детям, оставляя Сокджина, желать отрезать себе язык.

***

Сокджин просыпается в четыре тридцать утра, ненавидя всех и вся. Он не выспался, до поздней ночи общаясь с Чонгуком по телефону. Так что никаких Намджунов видеть совсем не хотелось. Но Сокджин, громко зевнув, всё-таки встаёт и плетётся умываться. За окном ещё темно, и кажется, что там так холодно, что выходить никуда не хочется. Несмотря на относительно ещё тёплую осень, ночи стоят очень холодные. Когда к пяти утра Сокджин выходит из дома в спортивном костюме и жилетке-безрукавке, то небо уже окрашивают первые лучи солнца. Возле калитки стоит улыбающийся Намджун, нетерпеливо дожидаясь. У него за спиной, кроме двух удочек, ещё огромный рюкзак. — Доброе утро, Сокджин-щи, — орет Намджун слишком бодрым голосом для раннего утра. — Даже не думайте об этих кроссовках. — Сокджин разглядывает свои кроссовки Nike и непонимающе смотрит на Намджуна. —Нужны резиновые сапоги! — У меня такого добра сроду не водится, — пожимает плечами Сокджин и обувает свои кроссы, благо хоть они чёрного цвета. — Ладно, в заросли мне придётся самому лезть, — вздыхает Намджун. — Ну что идём? — Я бы в заросли никакие не полез, даже будь у меня эти сапоги, — брезгливо отвечает Сокджин, выходя за калитку. — Полгода в деревне, и будете спрашивать у меня какие сапоги вам лучше купить, — усмехается физрук, передавая одну удочку в руки Сокджину. Тот берет её, совершенно не понимая, как с ней обращаться. Но забивает на это, решив, что разберётся по ходу дела. Дом Сокджина расположен на самом краю, так что они быстро сходят с дороги на обочину, чтобы дойти до реки. — А мы так и будем выкать? Мне вот всего двадцать четыре. Думаю, и Вам не больше. — Больше... мне двадцать пять. Так что я Вам хён, — Сокджину нравится идти рядом с Намджуном, даже не смотря на всю его ненависть к раннему утру. — Но если серьёзно, то я тоже за, чтобы перейти на ты. — А хёном можно называть? —улыбается Намджун во все тридцать два. — Можно, — хмыкает старший, только сейчас замечая, как всё-таки красиво вокруг. Они проходят через поляну, усыпанную яркими цветами, над которыми летают бабочки. Вдалеке уже виднеется река, Намджун ускоряет шаг, а Сокджин поспешно семенит за ним. Всё шло гладко, у Намджуна хорошо клевало, Сокджин же больше болтал, чем рыбачил. Из разговора с физруком он понял, что тот с самого детства живет в этой деревне. Что родителей нет, осталась только родная сестра. Что еще Намджун четыре года жил в Тэгу, получая там образование. Что его совсем не тянет в город и устраивает жизнь в деревне. И Сокджин бы смог сказать, что ему понравилась рыбалка, если бы не одно «но». Когда наконец поплавок удочки задёргался и у него, он восторженно закричал и начал наматывать леску. Но в какой-то момент либо из-за того, что рыба слишком крупная, или же из-за того, что леска зацепилась за заросли в воде, ноги Сокджина начали скользить к самому краю реки. И когда леска слишком сильно натянулась, а потом порвалась на две части, Сокджин оказался полностью в воде. Он тот, кто совершенно не умеет плавать, начал громко кричать и звать на помощь, барахтаясь в реке. И когда в этом хаосе он наткнулся взглядом на заросли, то начал орать ещё сильнее от всяких дурных мыслей о том, что может находиться в них. Намджун, продолжавший всё это время сидеть на берегу, не стесняется громко смеяться над тем, что видит. Но всё-таки сжалившись над городским парнем, громко кричит: — Попробуй встать на ноги! Здесь глубина едва полтора метра будет! Сокджин каким-то чудом его слышит и пытается нащупать дно. И, к его большому удивлению, у него это получается. Он, краснея от стыда, встаёт на ноги, и вода оказывается ему по грудь. Намджун не прекращает весело хихикать, являя миру свои ямочки, на которые Сокджин бы позалипал, но не в этой ситуации. Он выходит на берег, пытаясь придать своему лицу непринуждённый вид, но уши горят, а зуб на зуб не попадает, потому что вода в реке ледяная. — Холодно, — произносит Сокджин, обнимая себя за плечи и дрожа всем телом. — Снимай безрукавку, —обеспокоенный Намджун оказывается рядом, стаскивая с себя свою куртку. —Сейчас же пойдём по домам, а то заболеешь. — Твоя удочка..., — вспоминает Сокджин о том, что та так и осталась в воде и уплыла по течению. — Ничего страшного, — отмахивается младший. — Снимай говорю! Сокджин послушно снимает жилетку, и на его плечи опускается огромная куртка Намджуна. — Вряд ли это тебя как-то согреет, но это лучше, чем ничего, — Намджун принимается собирать все свои снасти. — Ты, конечно, можешь полностью раздеться, я и штаны дать могу. Мне то не привыкать, и в холодную реку я не падал... — Нет! — отрезает Сокджин, не готовый предстать перед физруком обнаженным или же увидеть того без штанов. — Пошли просто скорее домой. Намджун согласно кивает головой, закончив собираться, беря ведерко с небольшим уловом в свободную руку, и говорит: — Пошли! Они уже почти доходят до дома Сокджина, когда тот, всё ещё дрожа от холода, спрашивает: — А почему ты позвал меня, а не, например, Чимина? Он ведь тоже молодой. — Эмм... этот Чимин..., — на лице Намджуна вдруг появляется отвращение. — Как тебе сказать... на педика он похож уж больно. А я с такими дружбу не веду. Сокджин чувствует, как весь тот образ идеального парня, созданный у него в голове, рушится. Ким Намджун не просто натурал, а самый настоящий гомофоб. С такими у Сокджина разговор короткий. Ну это не удивительно, всё-таки у него жена и ребенок, но старший уже был не против завести себе хотя бы друга. Но кому нужны друзья, которые не будут способны принять тебя таким, какой ты есть? — Ясно, — Сокджину хочется избавиться от компании младшего, как можно скорее. — Тогда думаю, мы тоже закончим наше знакомство на этом. — В смысле? — Намджун недоуменно поднимает брови, смотря на профиль Сокджина. — В том смысле, что я вот не просто на педика похож, — выплевывает старший, забивая на то, что физрук может пустить слух по деревне. — Я и есть педик! Намджун удивленно застывает на месте, а Сокджин сбрасывает со своих плеч чужую куртку прямо на землю и торопится зайти к себе во двор. Его переполняют противоречивые чувства. Обычно, он всегда забивал на людей, которые были настолько узколобы, что не могли принять чужую сущность. Но сейчас, хоть и чертовски злится, он не может сказать, что Намджун перестал для него существовать, как объект симпатии. Да, он теперь в глазах Сокджина не настолько желанный, но всё же... всё же ещё очень привлекательный…