По воле случая

Черепица заскрипела под весом двух пар ног, что быстро и ловко спрыгнули землю. На «дворе» стояло раннее утро, встретив беглецов густым туманом. Погода поменялась, тучи затянули небо серым полотном, обещая вскорости расщедрится на осадки. Фонарь все еще продолжал тлеть красноватым огоньком посреди безысходного, блеклого пейзажа. Неизменная старуха, ставшая при свете еще уродливее, продолжала сидеть на том же месте, стуча зубами от лихорадки. Минуя заросли, шиноби оказались на пустыре. Их опасения не оправдались, на местном дворе чудес, не оказалось ни души, и лишь промозглый ветер катил по земле всякий мелкий мусор, находящийся там в изобилии, по милости местного контингента. Никто их не поджидал. Воодушевившись такому удачному начальному раскладу, пара пустилась, на бодрой шинобьей скорости, к выходу из городка. Ряды однотипных домов и покосившихся бараков, проносились мимо смазанным серым месивом. Людей все еще не было, хотя по обыкновению, в это время уже слышны редкие вопли пробудившихся пьяньчуг. Но это было даже к лучшему. Череда зданий быстро закончилась, и перед глазами бесплодная степь с редкими скалистыми образованиями, которой не видно было ни конца, ни края. Под ногами шелестела выжженная солнцем пожухлая трава. Тобирама невольно задумалась, а ведь когда-то эти земли были плодородными, на что указывали почти исчезнувшие, пропаханные борозды, на сухом и жестком грунте, но человеческая безалаберность выжала их досуха, и теперь пожинает ее горькие плоды. Потенциально процветающий город превратился в нищенскую клоаку, и кормят эти земли лишь преступников. Куноичи помотала головой, в голову лезли всякие глупости, во время продолжительного бега в молчании. Вскоре, среди бескрайних лугов, стали встречаться редкие, невысокие деревья. Это значило, что цивилизация близко. В толпе большого города легко затеряться, там же и разминутся их с Исао пути. Тобираму уже одолевало приземленное желание, наконец-то, опустится в горячую ванну, но между тем, червячок беспокойства продолжал грызть где-то в застенках сознания, порождая тревогу. Уж слишком гладко и просто все идет. Не верилось, что Учихи оказались такими простофилями. Сколько они уже бегут? Женщина поняла, что именно не давало ей покоя – силы не таяли, а на той равнине, что они только что миновали галопом, не было дерева со сломанной веткой, Тобирама помнила эту деталь. Вслед за одной мелочью, пробудившаяся внимательность, стала отмечать и остальные. Все начало казаться, каким-то… ненастоящим. Сенджу прошибло холодным потом от осознания. -Поздно, но до тебя дошло. – огласил, будто откуда-то извне голос Учихи Изуны Пространство вокруг, внезапно поплыло, и вместо обычного природного ландшафта, Тобирама оказалась посреди кипящей лавы, еле успев вскочить на один из редких островков, до которых еще не успела добраться огненная жижа.Ей следовало догадаться еще в самом начале. Хотелось разразится уличной бранью, от собственной глупости. И как это она умудрилась упустить из виду, что мелкий хвостатый ублюдок, умеет не только танто махать да языком молоть. Изуна – мастер гендзюцу. Созданная им иллюзия поражала своей детальностью и реалистичностью. Брызги клокочущего огнива жгли очень по-натуральному, кожа пузырилась волдырями, а боль была как от настоящих ожогов. -Эх, ради таких моментов и стоило стараться. – на этот раз, голос раздался где-то поблизости Тобирама подняла голову, устремив взгляд теперь единственного не тронутого лавой глаза, на утес, где на фоне красно-желтого месива, темнела человеческая фигура. Изуна стоял, балансируя на краю, по-детски раскачиваясь с носка на пятку, сложив за спиной руки. Сбросив с себя воспламенившуюся накидку, Сенджу забралась повыше. Куноичи прикрыла зрячий глаз, пытаясь отделаться от ненужного сейчас раздражения, и придумать выход из глубокой беды, в которую так неразумно угодила. -Неужели ты думаешь, что так просто вырваться отсюда? Ты будешь жарится здесь, пока мне не надоест. Волна пламенного потока смыла каменистый валун почти до самой верхушки, Тобираму подкосило от адской боли, и она рухнула раскаленный островок суши, ставший таким маленьким, шипя сквозь стиснутые до треска зубы. Ног она больше не чувствовала. Подтянув к себе колени, невольно замыленный соленой жидкостью глаз, куноичи увидела, что мягкие ткани и мышцы от ступней до икр отсутствовали, а вместо них теперь были лишь тонкие обугленные обрубки, с намертво приваренной к ним одеждой и обувью. Все это значительно усложняло мыслительный процесс, ощущения были слишком настоящими. Добравшись до закромка сознания, дабы заставить тело забыть про боль, Тобирама вернулась к утерянным нитям мыслей. Единственный способ избавится от гендзюцу, это – убедить свое тело в абсолютной иллюзорности происходящего, заставить Учиху потерять концентрацию, а для этого нужно совершить то, что не предвидено алгоритмом возможных действий, создателем. Изуна, скорее всего держит в иллюзии и Исао, а потому как бы он сейчас не бахвалился, гендзюцу – дело затратное и тонкое, требующее абсолютной сосредоточенности. -Мда.. А ты оказалась покрепче, чем твой дружок. Как он разорался, а мы всего-то, кожу сняли, подумаешь. Блеф. Сразу отсекла Сенджу. Учихе более не выбить ее из обретенного равновесия.Перекатившись, Тобирама свалилась прямиком в кипящую лаву. Изуна на секунду впал в замешательство, и этого оказалось достаточно, чтобы порвать иллюзорную реальность. Возвращение в сознание далось с трудом. Очнувшись, куноичи обнаружила себя лежащей на земле, связанной. Тело испытывало фантомные боли, а кожа вся взмокла, словно она и вправду варилась в адском котле. Открыв слипшиеся веки, Тобирама поняла, что все еще находится на злосчастном пустыре. Перед лицом, топнула от досады, чья-то нога. -Тц! А я так старался, у меня столько всего было приготовлено. Даже до части с кочергой не дотерпела!–донесся сверху, голос Изуны Сенджу уняла участившееся сердцебиение, и сымитировала глубокий сон, вновь прикрыв веки и глубоко задышав. Чужие холодные пальцы опустились на шею, считывая пульс. Затем, женщина почувствовала, как ее дернули за голову, удерживая за волосы на затылке, и веко приподняли, оценивая вид белка и проверяя движение глаз. -Она пришла в сознание? – раздался откуда-то неподалеку, голос Мадары -Неа. Спит, сука. Сломала мое гендзюцу и довольна. -Вяжи ее уже, и погнали. Мне это место до черта остоебенило. Осторожно приоткрыв один глаз, Тобирама обнаружила источник голоса в нескольких метрах от себя, склонившегося над чьим-то телом. Всмотревшись внимательнее, она опознала в нем Исао. Тот находился в сознании, и преспокойно наблюдал, как Учиха стягивает ему веревкой руки за спиной.Видок у пленного был помятый, но главное - серьезных ранений не было. Вдруг, Исао перевел взгляд прямо на нее, словно зная что та не в беспамятстве, и подмигнул. -Ладно-ладно. Только подай мне бечёвку, я в твой хламовник не полезу. Наверняка проклятиями всякими обложил. Внезапно, Тобирама уловила тяжелые вибрации чужой чакры. -Сегодня не ваш день, красноглазые. -Вы нас с кем-то перепутали? – скосил под дурачка Мадара Воспользовавшись тем, что Учихи отвлеклись на неожиданное препятствие, Сенджу приподняла голову, дабы оценить ситуацию. Это оказались вчерашние молодчики из бара. Все прошло так, как и предполагал Исао. Размолвки между кланами – дело обычное, почти житейское, вот и недавний конфликт Учих с кланом Като на территориальной почве, не стал не для кого сюрпризом. Като ослабли, и начали терять позиции, потеряв былое влияние, чем не преминули воспользоваться Учихи, нагло нарушив границы, расширяя свои владения. Это случилось, еще при Таджиме, Като дали бой, бросив на него все свои силу, и потерпели сокрушительный проигрыш, потеряв многих сильных воинов. Теперь, клан Като ушел на дно, занимая лишь ничтожный клочок земли, и без поддержки феодала. Многие его члены, занимаются околозаконной деятельностью, перебиваясь случайными халтурками, так же как и многие ушли из шиноби, став гражданскими либо примкнули к другим мелким кланам. У людей на первом месте, стояло – выжить, но видно не перевелись еще среди Като патриоты, и эти молодые люди с хорошей памятью, пришлись очень кстати. -Нет. Твою харю, я хорошо запомнил. Даже не поморщился, когда моего брата убил. Ты мне ответишь за все, мразота. -Серьезно? А я не помню. – равнодушно заявил Мадара Воздух потяжелел от тяжелой Ки. Земли содрогнулась от мощной техники, вырвавшей целый пласт грунта из-под ног Учих, что отпрыгнули в разные стороны. Значит у громилы, стихия земли, это просто замечательно. Тобирама вскочила, сразу ринувшись к Исао, который к тому времени уже успел каким-то образом ослабить узлы и освободится из пут. -Куда?! А ну стоять!!! – проорал Изуна, заметив копошение пленных, и собирался было остановить бегство, но все внимание забрал на себя второй детина, размахивающий здоровой оглоблей, похожей на дубину. Мадара зарычал, отмахиваясь гунбаем от атак противника, заметив как их с братом добыча скрылась сверкая пятками в неизвестном направлении. -Мне уже похуй на эту миссию. Теперь это уже дело принципа. Я найду их и достану из любой залупы. – в сердцах высказался Мадара, между отражением ударов *** Едва добравшись до воды, Тобирама рухнула на колени рядом с источником, зачерпывая рукой вожделенную, прохладную влагу. Почти беспрерывный бег, сказался на ее состоянии, но гонитва того стоила, они находились рядом с границей клана Сенджу, и оставалось лишь немного поднажать.Проклятое гендзюцу успело уничтожить добрые несколько сотен нервных клеток, попутно пожрав половину чакрорезерва, на восстановление которого уйдет прилично времени. В голове гудело так, словно она находилась рядом с гигантским гонгом, когда по нему лупили со всей дури. -Символично, не находишь? – отдышавшись нарушил молчание Исао. Хоть он и выглядел не лучше Сенджу, но то ли виду не подавал, то ли по выдержке выигрывал, - Мы расстаемся там же, где и встретились. -Да уж… Река Исикари, как всегда неслась бурным потоком, под действием мощного течения, неизменна как сама вечность. -Хотел бы я пообещать что-либо на нашу следующую встречу, но грош цена этим обещаниям. Случай – слишком неверный друг. -Хах, ну да. «Спасибо за хлеб да ласку, дорогая, но мне пора на войну». – съязвила Тобирама, внутри давясь от горечи -Примерно так. – пожав плечами, согласился Исао, - Но я не хочу, чтоб ты жалела о нашей встрече. -Единственное о чем я жалею, так это о быстротечности времени. -Не стоит. Наше время находится в руках высших сил, а боги хорошо знают свое дело, их не перехитрить. Если чему-то положен конец – значит, так тому и быть. -Кто знает. Мы - шиноби, мы живем не благодаря, а вопреки. Мы сами себе боги. Исао на это лишь вздохнул и покачал головой. Но в прищуренных, лисьих глазах читалось одобрение. -Н-да, ты станешь по-настоящему великим шиноби. Жаль, что я этого не увижу. -Может и не увидишь, но я постараюсь, чтоб ты обязательно услышал. – заверила Тобирама, тяжело поднявшись на ноги, и встала напротив мужчины, где была сразу же заключена в объятия Сенджу который раз посетовала на быстротечность времени, когда миг тепла так безбожно скоро закончился, и шиноби как всегда не прощаясь, исчез на другом берегу, оставив после себя лишь круги на воде, что в секунду затерялись посреди ряби течения. Вздохнув, куноичи решила перекусить перед последним рывком да поднабраться сил. Выудив из внутреннего кармана накидки запрятанный сверток из листа водорослей, девушка обнаружила, что несчастный онигири не перенес ее недавних приключений, и теперь представлял собой липкую рисовую кашу. Но Тобираме было все равно, устроившись на прибрежном валуне, она со вселенским удовольствием уплела за обе щеки смятый поек, словно самое изысканное лакомство. Промыв в проточной воде испачканные руки, Сенджу размяв мышцы, уже собиралась было отправляться в путь, как почувствовала неподалеку знакомую чакру… *** Мадара летел на крыльях гнева. Наконец, спустя бессонную ночь погони, он плотно сел на хвост беглецам, пару раз успев угодить в расставленные по дороге мерзавкой Сенджу, ловушки.Находясь на взводе, он уже не мог обещать, что доставит клиента в целости и сохранности. А с каким удовольствием мозг рисовал картины расправы над белобрысой гнидой, что любой кат позавидовал бы такой фантазии. Щадить ее – уговоров не было. Изуну пришлось отправить обратно в клан. Его рука оказалась раздроблена после схватки с нежданными оппонентами, и крови младший, потерял прилично. Местность, куда привел его след, была очень удобна для маневров. Заповедные леса, принадлежащие какому-то мелкому феодалу, чье имя Учиха не посчитал нужным запоминать, простирались вплоть до границы клана Сенджу. Дела шли паршиво, если он не успеет перехватить их на этом клочке – не успеет уже никогда. Кровь вскипела от азарта и нетерпения, когда мужчина почувствовал совсем рядом знакомую чакру. «Рано расслабились,полюбовнички». Тобираме даже стало слегка боязно от зафонившей вокруг бешеной ки, и женщина не раздумывая пронеслась, добавив в ноги чакры по узкой протоке на другой берег, да припустилась куда подальше. Скача по веткам, Тобирама попутно пыталась полностью схлопнуть свой чакрорезерв, дабы полностью скрыться от нюха преследователя. Это удалось ей с трудом, так как усталость и поддержание постоянной боевой готовности, изрядно вымотало куноичи, и к встрече с таким сильным противником, она явно не была готова. Сенджу петляла среди бесконечных деревьев, но Учиха все еще плотно сидел на хвосте, неумолимо сокращая дистанцию, она почти чуяла спиной его присутствие. Так продолжалось до тех пор, пока Тобирама не услышала за спиной громкий шум, и отскочив в сторону, мимо нее пронесся огромный огненный шар. Сенджу с досадой поняла, что убегать более не имеет смысла. -Ну все. Добегалась. Где дружка своего потеряла? Куноичи аж невольно поперхнулась от густой жажды крови, зависшей в воздухе. Мадара был взбешен до предела, он опоздал, и теперь был намерен отыграться. -Молчишь? – Правильно делаешь. Значит, понимаешь, что тебе пиздец. И на этот раз, рядом нет доброго братика, что снова спасет твою шкуру. Нееет, девочка. Сказочка кончилась. Учиха поудобнее перехватил гунбай, активировал мангеке. В то время, как Тобирама медленно, не спуская глаз с противника, который застыл напротив мрачным истуканом, в нескольких метрах от нее, обнажила из-за спины катану. Отцовский подарок не раз ее спасал, и орудовала куноичи им столь уверенно, словно родилась с этим умением, но на этот раз ее уверенность, значительно поубавилась. Тобирама всего пару раз, сталкивалась в битве с Мадарой, и оба раза стали для нее испытанием. Этого Учиху сложно предугадать. Непредсказуем, а потому смертельно опасен. А тот, словно чуя ее нервозность, ухмылялся так нагло, будто уже праздновал победу. Недолгое затишье, в миг сменилось бурей. Мадара на бешеной скорости оказался рядом с Сенджу, схватившись с ней в тай, посылая серию ударов. Тобирама пропустила несколько, пришедшихся в живот. Но и Сенджу за все эти годы, не хуи пинала. Ее бесили снисходительные ухмылочки и удары-тычки, коими ее награждал Учиха. Улучив момент, Тобирама исполнила технику летящего бога грома, переместившись Учихе за спину, но тот угадал ее маневр, и не поворачиваясь отбил катану, целившуюся в брюшину.Ухмылка исчезла с наглой физиономии, а удары стали серьезнее. Сенджу старалась не допускать близкого контакта, но после одного тяжело давшегося блока, Мадара схватил ее за руки, поставленные в защите, и начал гнуть, намереваясь добиться полного вывиха суставов. Сухожилья натянулись до предела, еще чуть-чуть и послышался бы влажный хруст, если бы Тобирама не смогла извернутся, и перекрутившись заехать Учихе с ноги по лицу. Хватка рефлекторно разжалась, и Тобирама тут же отпрыгнула на безопасное расстояние, формируя печати для новой техники. Мадара вытер ладонью в перчатке кровь, хлынувшую из разбитого носа. На скуле расцвел отек, а на щеке виднелся отпечаток от подошвы сандалия. Завершало все это великолепие – многообещающий злой взгляд из-под густой челки. Учиха, словно дракон, выдохнул в сторону куноичи огромный шар огня, но тот потух не достигнув цели под действием разрывной волны, летящей прямо в Мадару, что отразил ее гунбаем, посылая обратно, но Тобирама тут же деактивировала, обратившуюся против хозяйки технику. За ней, Сенджу, не теряя времени, запустила следующую. Небесный плач обрушился на Учиху сотнями водяных сенбонов. И пока, Мадара был занят отбиванием водяных игл, Тобирама создала вокруг дзюцу абсолютной тьмы, скрывшись под шумок, оставив вместо себя клона. Выжимая из себя последние соки, Сенджу дала финальный забег по веткам, уносясь прочь, что есть мощи, чувствуя как с каждым движением ноги все больше деревенели, но продолжала упорно лететь не сбавляя скорости, пока не ощутила головную боль от воспоминаний развеявшегося клона. Учиха вырвался из-под действия дзюцу гораздо быстрее, чем она думала. Новости очень и очень плохие. Куноичи чувствовала, что скоро для нее настанет предел, чакрорезерв был на минимуме, а дыхалка горела огнем, словно это не Мадара, а она клубы огня пуляла. Погони за собой, Сенджу не заметила, но расслабляться не спешила, напряженно прислушиваясь к каждому шороху в лесной чаще, во время марафона. Впрочем, осторожность ей не помогла, за очередным поворотом, голову пронзило болью в затылке, сознание помахало ручкой, и все на что хватило куноичи перед погружением в бессознанку – это сгруппироваться в полете, дабы хоть как-то смягчить падение. Очнулась она от новой порции боли, не сдержав крика. Учиха нависал над ней, сильнее пригвоздив пробитую насквозь кунаем руку к земле. Непроизвольно заслезившиеся глаза, с трудом сфокусировались на силуэте врага. Тобирама видела над собой лишь здоровое темное пятно, с горящими шаринганами, и очертанием длинных черных волос, что спадали ей на лицо шею. -Признаю, это было весьма и весьма неплохо, Сенджу. – прозвучал сверху осипший от сбившегося дыхания голос Тобирама металась взглядом, ища оружие, но Мадара предусмотрительно отпихнул его подальше, и теперь ее подсумок сиротливо валялся в недосягаемости, посреди высокой травы. Глаз зацепился за ремешки от ножен на поясе Учихи, и в голове куноичи тут же созрел граничащий с безумием план. -Я даже готов сжалится, и убить тебя быстро, как и пообещать, что не буду сильно калечить твоего дружка. – продолжил шиноби, резким движением вырвав кунай из пробитой кисти, куноичи перекосило от новой порции пекущей боли, пока Мадара лениво перехватил оружие, готовясь перерезать глотку, как Тобирама внезапно издала громкий, наигранно пошлый стон. Мадара аж затормозил, недоуменно таращась на лицо Сенджу. Воспользовавшись этим замешательством, Тобирама прильнула всем телом к мужчине, превозмогая боль в руке и головокружение, толкнувшись бедрами об пах Учихи, поглаживая застывшего Мадару по спине и плечам, невзначай пробираясь к ножнам на поясе. Но только стоило руке коснутся рукояти вакидзаси, как сверху опустилась тяжелая рука, сдавив в захвате загребущую узкую ладонь. -Мда… Неслабо я тебя по голове приложил. Глупо, Сенджу, глупо. -Бляяяя… - с досады простонала Тобирама, откинув голову на сырую землю, - Мне уже все равно. – солгала Сенджу Она не могла просто так смирится с такой бесславной кончиной. Пускай, батенька и причислял неготовность с достоинством принять смерть к позорному малодушию, вбивая это в неокрепшие детские умы ее и братьев, куноичи боялась смерти, и сторону героической жертвенности, не принимала никогда. А потому, пока есть шанс добраться до заветных ножен, все средства хороши. Такими мыслями руководствовалась Тобирама, когда сжала покалеченной рукой пах Учихи, и неожиданно почувствовав ответную реакцию. -Похоже, не одна я умом тронулась, Учиха. Тебя возбуждают избитые женщины? Мадара промолчал. Целый год вынужденного воздержания, дал о себе знать, а Сенджу своей внезапной выходкой, резко напомнила об этой пикантной проблемке, и теперь нагло провоцировала изголодавшуюся по женской ласке плоть, откровенно блядским поведением. Захотелось тут же прибить на месте, за такую идиотскую самонадеянность, но другая часть разума подсказывала куда более действенное возмездие – пусть та, кто создал проблему ее и решит. Тобирама в это время, шла на вторую попытку добраться до оружия, но и ей не было суждено увенчаться успехом. На этот раз Мадара перехватил обе ее руки, сжав в одной своей, а второй открепил подвязку с ножнами и отбросил в зону недосягаемости. Тобирама тупо уставилась на валяющийся в траве вожделенный предмет, что мог бы стать гарантом ее спасения. Услышав, как клацнули застежки, Сенджу скосила взгляд обратно на Учиху, который расстегнув пояс, принялся обматывать им ее запястья, игнорируя вялое сопротивление ослабшей куноичи. Тобирама с неверием следила за действиями Мадары, что удостоверившись в прочности своей работы, завел женщине руки за голову. Сенджу продолжала обалдевать. Она рассчитывала, что Учиха разозлится и убьет ее в случае неудачи, но то что он вознамерится трахнуть ее, куноичи не ожидала. Тобирама попыталась перекинуть его через себя, но тот попросту проигнорировал этот выпад, и уселся ей на бедра, препятствуя движениям. Уверенными движениями, Мадара принялся развязывать оби, опоясывающий ее талию. Только сейчас, Сенджу в полной мере осознала, насколько ее пугает этот мужчина. И если раньше он внушал абсолютно здоровые опасения, как более сильный противник, то на этот раз, Тобирама прочувствовала на себе выражение «оцепенеть от страха». И какой черт ее дернул поиграть в медовую куноичи? Уж лучше было бы прислушаться к отцовским советам и принять быструю смерть.Утешало только то, что ей не придется жить с этим позором, и нужно просто перетерпеть, пока Учиха удовлетворит свои потребности. Сенджу вздрогнула, когда Мадара по-варварски расправился с завязками ее нижнего белья, попросту порвав их. Бинты, стягивающие бюст, ждала та же участь. Учиха тут же словно оголодавший набросился ртом на освободившиеся дыньки. Полные грудки, начали болеть от сжатий и покусываний. Мадара уделил особое внимание соскам, превратив розовые горошины в бордовые пятна. Тобирама аж забыла как дышать. -Неужели он был так плох, что ты так быстро выбросила его из головы? – проурчал, оторвавшись от ноющих стерженьков, не в меру довольный Учиха, возвращаясь к своему занятию Учиха принялся воспроизводить все фантазии, что пришли в голову еще во время ночи в баре, когда эта красотка, ни капли не стыдясь, вывалила перед ним на стойку свое вымя.И как она умудрялась так прятать все это добро под безликой броней? Оторваться от изумительно мягких холмиков, было невозможно. Сжав их вместе, он вновь припал к чувствительным ореолам, обсасывая их как какую-то сладость, добившись от куноичи новых, ласкающих слух звуков. Соблазнительные вершины, завораживающе вздымались от участившегося дыхания, а из бледно-розовых губок, доносились рваные вздохи. Учиха обводил языком проступившую от частого сжатия, сетку синевато-бордовых венок – мечту всех аристократок. Особый интерес разжигал крупный сосудик, ведущий прямо к налитой кровью вишенке соска. Мадара не сдержавшись, прокусил голубую дорожку, получив в ответ судорожный вдох. Кому-то очень понравилось – сделал вывод Учиха, обдав горячим дыханием образовавшуюся ранку, отчего кожа женщины покрылась мурашками, а ладным телом пробежалась крупная дрожь. Не зря все-таки он поддался инстинктам, такие роскошные ляли на дороге не валяются. Мадара больше не удерживал связанные руки, и Тобирама прикусила ремень, отдающий запахом кожи и пота. Запах Учихи, казалось забил ноздри, он был везде, еще больше обостряя ощущения. Сенджу и не заметила, насколько плавно, страх отошел на второй план. Этот язык, вытворял с ней что-то невероятное, лишая разума, вынуждая забыть, что все это проделывает Учиха. Чтобы этот диссонанс не мешал процессу наслаждения, Тобирама крепко смежив веки, рисовала в воображении единственного мужчину в своей жизни, тот продолжал даже в мыслях одарять ее теплом. Женщина не удержала стона, когда горячий рот, снова взявший в плен затвердевшие бусинки, усилил давление, будто стремясь высосать из нее несуществующее, и что удивительно – получил что хотел. Из красных, разбухших стерженьков, стала выделятся полупрозрачная влага, которую Мадара с удовольствием слизал. Он обожал проделывать этот трюк с пышногрудыми красавицами, окрестив про себя это «эффектом мамочки», их тела очень остро реагируют на такие ложные возбудители. Сенджу мелко задрожала, надрывно простонав. Исао никогда не удавалось, так быстро вознести ее к небесам. Учиха сообразил, что слишком затянул со всеми своими манипуляциями, и главное блюдо было давно готово. Проведя с легким нажимом, по расслабленному после оргазма телу, покружив вокруг впадинки пупка, наслаждаясь ощущением бархатистой кожи, он устремился вниз, потерев поросль колючего белого пушка, скользнул дальше к набухшему розовому бутону. От соблазна присосаться к женскому цветку, его останавливала природная брезгливость, от того что до него, там явно побывал другой мужик.Да и не целка она уже, чтоб с ней нежничать. Потому Учиха не церемонясь ворвался в расслабленное влажное лоно сразу четырьмя пальцами, получив в награду тоненький писк, похожий на кошачье стенание. Как и ожидалось, скольжение получилось легким. Мадара отстранился, и высвободил из одежды давно изнывающую плоть. За потаканием своим фетишам, он и не заметил, как подошел пределу. Оттянув крайнюю плоть, Учиха еще раз полюбовался раскинувшейся под ним картиной, достойной иллюстрации для эротического романа, перед тем как разведя пошире белые ляшки, плавно погрузится в разморенное ласками тело, и сразу же начать вколачиваться в быстром темпе, ухватившись за стройные бедра. Тобирама глухо постанывала, растворившись в ощущениях. Природа явно не обделила Учиху. Смотря на колышущиеся от толчком шары, Мадара с трудом задушил коварного змея, нашептывающего трахнуть Сенджу помеж блестящих от слюны сисек. На эту шалость не было времени, разрядка была близка. А потому, выскользнув из хлюпающей вагины, мужчина перевернул животом вниз ахнувшую Тобираму, поставив на четвереньки, и снова вошел, задвигавшись быстрее. В порыве жажды ощущений, Мадара схватился рукой за тонкую девичью шейку, и надавив уткнул разрумянившуюся мордашку щекой в сырую землю, заставляя прогнутся сильнее, оттопырив округлую попку. Учиха, хрипло дыша, навалился сильнее на взмокшее от испарины тело, схватившись за так приятно ложащуюся в ладонь полную грудь, отчего Сенджу гортанно простонала, сжавшись вокруг его плоти. На этом, для Мадары подошел финиш, и выйдя из отлюбленного тела, он бурно кончил на белую спинку, испустив протяжный, низкий стон. Придя в себя, после крышесносного оргазма, Учиха увидел, что Сенджу как-то подозрительно обмякла. Он слегка потормошил ее за предплечье, отчего так безвольно завалилась, являя взгляду умиротворенное, словно во время глубокого сна личико. Догадка подтвердилась – куноичи потеряла сознание. Неопределенно хмыкнув, Мадара поправил на себе одежду, и встал в поисках оружия. Подняв с земли вакидзаси, до которого так отчаянно хотела добраться Сенджу, он направился обратно, к выебанной во всех смыслах Тобираме. Присев рядом с ней на корточки, Учиха убрал растрёпанные белые волосы с нежной шейки, украшенной следами его рук, что уже начали проступать на тонкой коже. Всего одно четкое движение уничтожит эту хрупкую красоту. Девушка сладко выдохнула сквозь беспамятство. Мадаре претило убивать безоружного и беспомощного врага вот так, во сне, подобно жалкому стервятнику. Стереть гадкий привкус не помогало, даже то, что эта женщина – Сенджу, вечная заноза и бич его клана, попившая из него немало крови. Сейчас, он видел только женщину, юную, нежную, созданную дарить удовольствие. Холодное лезвие, уже находилось у артерии, готовое вспороть беззащитное горло, но рука не спешила проводить финальный штрих. Сестра Хаширамы. Эта мысль, болезненно отдавала в висках, находя сильнейший отклик, и Мадара не выдержал, убирая вакидзаси обратно в ножны. Освобождая посиневшие от туго затянутого ремня руки, Учиха подивился сам себе, прежде он никогда не бывал настолько грубым с женщинами, растирая покрасневшие запястья. Повязав пояс обратно, и закрепив все оружие, Мадара принялся наскоро запихивать в мятое кимоно бессознательное тело, раздражаясь от того, что грудь то и дело вываливалась из одежды, без утяжки бинтами. Кое-как затянув оби, Учиха взвалил девичью тушку себе на плечо, мысленно обещая найти применение нежданно свалившемуся на голову подарку.