Отступление не бегство

Чу Ваньнин хотел умереть. Когда он оказался на улице, холодной, темной и неприветливой, он думал только о том, чтобы поскорее сесть в машину, приехать домой, зайти в квартиру, закрыть дверь на замок и… Всё. Это избавило бы его от всех его проблем, мыслей и ошибок. На заднем сидении такси неприятно пахло автомобильным салоном, запах душил его, пока они неслись по ночному городу, и Чу Ваньнин чуть приоткрыл окно. Ветер ударил в лицо, обдувая влажные прядки, свежий воздух наполнил лёгкие, и он опустил стекло до упора. Дорога была приятная. Ехать по набережной вообще всегда было приятно, но ночью, когда мерцающие огни города отражались в воде и проносились мимо, сливаясь в одно дикое разноцветное пятно, особенно. Ненавязчивая музыка, молчащий водитель, тихий город и луна в небе. Блаженство. Блаженство, с какой стороны ни глянь. И Чу Ваньнин смотрел на это все, сидя как на иголках. Ему нужно было домой. Срочно. Он с нетерпением ждал, когда машина зашуршит шинами рядом с его домом, затормозит у подъезда, он расплатится, поднимется в лифте на свой этаж, пройдет по длинному коридору, достанет ключи, откроет замок. Но когда в действительности он зашёл в свою квартиру, запер дверь и прижался к ней лбом... Ничего не изменилось. Он просто стоял в прихожей, не включая свет. Он вернулся от Мо Жаня, у него болело все тело, жгло между ног и там же было влажно, очень влажно, он чувствовал это при каждом движении. У него был секс, очень долгий выматывающий секс, и он сбежал, ничего не объясняя. Так некрасиво сбежал. Закрытая дверь собственной квартиры от того, что уже успело случиться, его не спасла. Хотелось лечь на пол, уснуть, проснуться в теле себя семнадцатилетнего и переиграть собственную жизнь. Но вместо этого он пошел набирать ванну. Заткнул слив, повернул вентили, налил немного масла и сел на бортик, засунув руки под сильную струю горячей воды. Капли, разбивающиеся о кожу, тепло, обволакивающее ее, заставляли чудесным образом ни о чем не думать. И чем больше он ни о чем не думал, чем больше расслаблялся, тем сильнее начинало все ныть. Чу Ваньнин поскорее снял с себя начинающую кое-где присыхать к коже одежду, сбросил ее на пол и шагнул в горячую воду. Все укусы, ссадины и царапины тут же дали о себе знать, и он выдохнул сквозь стиснутые зубы, погружаясь глубже. Он тонул и тонул он вовсе не в собственной ванне. Он лежал, думая о влажной золотистой коже, твердых перекатывающихся под ладонями мышцах, думая об опьяняющем дыхании, о горячем твердом члене внутри себя, о том, как приятно касаться кого-то настолько интимно, о том, как нерационально хорошо было, когда Мо Жань грубо трахал его, таскал за волосы, бил по бёдрам, заднице, бокам, как горела и немела кожа от этих ударов, становясь до одури чувствительной. Эти мысли настолько распалили его, что все его тело захватил пожар. Всю его кожу жгло, нещадно кусало, щипало, она горела огнем и требовала, требовала… Чу Ваньнин резко вынырнул из оцепления. Его кожа требовала холодного воздуха. Блять! Апельсиновое масло, черт бы его побрал! Он был последним неудачником, который не мог даже помыться без приключений и снова сидел на бортике, спускал воду, дрожал от холода вперемешку с болью и ждал, уткнувшись лбом в ледяной бок раковины. Ждал, когда поймет, что с ним не так. Сна удалось урвать всего три с половиной часа, но утро… Утро было не таким плохим, как Чу Ваньнин успел себе надумать. Портила его только саднящая боль между ног, слипающиеся от недосыпа глаза и энное количество непрочитанных сообщений. Мо Жань. Интересно, что именно он хочет. Сказать, что зря с ним связался? Спросить, какого хрена это было? Узнать, что, собственно, он сам обо всем этом думает? Выругаться от души? Сорваться на нем? Себе признаваться в страхе открывать переписку не хотелось, так что Ваньнин мужественно решил игнорировать. Просто игнорировать все эти шестьдесят с лишним сообщений и ничего не объяснять. Нет, он откроет конечно, прочтет, ответит, но просто сейчас время было неподходящим. Он как раз умывался, ставил на плиту вариться в турке кофе, одевался, собирался, приводил в порядок запутанные волосы, вылив на них тонну средства для лёгкого расчёсывания, ехал на работу, а в общественном транспорте такую переписку лучше, пожалуй, было не открывать. И на работе тоже лучше было не открывать. В общем, к концу рабочего дня, когда Чу Ваньнин чувствовал себя вымотанным до предела старым человеком с больной поясницей, больше не мог нормально смотреть на окружающих его мужчин и сидеть на заднице, он сдался и открыл диалог. Не слишком вовремя, потому что, не успев выхватить взглядом даже несколько строк, но оказался в самом низу чата. MR: Ваньнин И конечно это сообщение, отправленное несколько секунд назад, оказалось тут же прочитано. Чу Ваньнин, забыв об усталости и окончательно проснувшись впервые за день, спешно начал тыкать в экран, пытаясь закрыть переписку. MR: ЧУ ВАНЬНИН MR: Я ВИЖУ ТЕБЯ Ах ты ж черт. У него зависла кнопка. Недолго думая он просто выключил телефон и в полном ужасе швырнул его в ящик стола, с грохотом его тут же задвинув. Горшок на его рабочем столе покачнулся, зашелестев листьями. Самое время было подумать о том, что его жалкий маленький фикус был очень красив и дорог его сердцу, но полить его стоило примерно неделю назад. Что ж. Откроет переписку через дней семь, ничего страшного. Чу Ваньнин вздохнул и с неудовольствием поднялся, собираясь сходить набрать для него воды. И в общем, не считая косяка с чатом, постоянной тревоги, чувства вины, весьма среднего самочувствия, того, что он старался лишний раз не сидеть и лег спать гораздо раньше обычного, этот день мог вполне сойти за обычный и ничем непримечательный. Зато следующее утро побило все предполагаемые рекорды паршивости. Если Чу Ваньнин думал, что хотел умереть вчера, то нет, он хотел недостаточно. Его разбудил телефонный звонок. Солнце было уже высоко, сегодня был рабочий и это значило только одно - проспал. И чувствовал он себя куском дерева, с которого содрали кору, по несчастливой случайности оживили и заставили идти зарабатывать деньги. Подняться было попросту невозможно. Ваньнин с неприглядным лицом привстал на локте, чтобы хотя бы дотянуться до телефона. - Да, - хрипло выдохнул он в трубку, даже не посмотрев, кто звонит. Все равно догадывался. - Юйхэн, - от степени жизнерадостности голоса из динамика свело зубы и сдохнуть захотелось ещё сильнее. - Поздравляю, сегодня первый раз, когда ты решил опоздать или не прийти, и поверь, я бы даже не стал тебя тревожить, но! У нас чп. Чу Ваньнин закрыл глаза, положил телефон на щеку и лежал, прислушиваясь к попыткам его ног самостоятельно отделиться от тела. - Юйхэн? - голос его босса и по совместительству хорошего приятеля уже не казался таким жизнерадостным. - Сюэ Чжэнъюн, - тихо, хрипло и убийственно серьезно сказал он, - пожалуйста, пристрели меня.

_________________________________

В конце концов подняться и приехать на рабочее место ему все же пришлось. Сказаться больным не позволяла совесть. Чу Ваньнин плюнул на всё и вызвал такси. Коридоры встретили его затихающими при его появлении шепотками, косыми заинтересованными взглядами, пожеланиями доброго утра и спрятанными в ладони смешками. Впрочем, всё быстро успокоилось, потому что выглядел он паршиво, устало, но аккуратно, застегнутым на все пуговицы своей невыносимо скучной одежды, так что все возможные предположения оказались слиты. Синяки под его глазами, деревянная походка и болезненный вид могли сказать только о том, что он снова вышел на работу, отказавшись от больничного, а это было историей привычной. За жалкие пять минут коллектив снова счёл его неинтересным, уткнулся в свои чашки и телефоны, оставив личность Чу Ваньнина в покое. Как будто работы не было, ей богу. Но дойти до своего кабинета ему не дали всё равно. - Юйхэн! - подлетевший Чжэнъюн у самой двери развернул его, схватил за плечи и хорошенько встряхнул. Чу Ваньнин побледнел лицом, пытаясь отцепить от себя чужие руки, но не преуспел. - Ты нужен мне как никогда! Каждое слово сопровождалось встряской, в кармане начал громко беспрестанно вибрировать телефон, и Ваньнин устало взмолился, намертво вцепившись в трясущие его предплечья: - Что угодно, только не тряси меня, Чжэнъюн, я же не яблоня. Его босс тут же разжал пальцы и отходя на шаг назад поднял руки в капитулирующем жесте. Кажется, здесь он был единственным, кто не боялся хоть как-то к нему прикасаться. - Кстати, что это такое было утром? - Минутная слабость, забудь. Чу Ваньнин безрадостно начал ковыряться ключом в замке, думая о том, что вот так, с кем-то за плечом, недавно уже дверь открывал. Помрачнев ещё больше, он толкнул ее и нырнул в затхлый воздух непроветренного кабинета. Сюэ Чжэнъюн сразу же просочился следом, закрыл за собой, достал из шкафа с документацией две чашки и начал тыкать в кнопки на кофе-машине. Чу Ваньнин в это время кое-как уселся в кресло. Телефон в кармане снова завибрировал, он достал его, положил на угол стола и флегматично подумал, что, несмотря на свои вчерашние переживания, очень хотел бы Мо Жаня придушить. - Так вот, - под гудение кофе-машины продолжил его непосредственный начальник. - Через три дня у нас грядет большая проверка. Огромная проверка. Проверище. Очень внеплановая, но что поделать. Приезжают инвесторы. Неизвестно, на сколько это растянется. На стол перед Чу Ваньнином опустилась дымящаяся чашка. Сюэ Чжэнъюн присел на самый край, сразу же окружив вниманием многострадальный вазон. Хмурый Чу Ваньнин шлёпнул его по руке. - Уйди от моего фикуса, у него и так все листья в отпечатках твоих пальцев. Что дальше? Чжэнъюн обиженно потёр ушибленную руку. - Как можешь приведи в порядок документацию, ладно? Я представляю, что у тебя там не страх божий, как у некоторых, так что могу скинуть кому-то менее загруженному, но это не главное. Главное то, что у нас проблема с материалами и перерасчетами, поставок не будет. Твой недоделанный проект провис ещё сильнее, - подсохшие, но все ещё зелёные листья снова зашелестели. - А он нужен нам в более-менее законченном виде как можно скорее. У меня, конечно, есть технологи, которые что-то могут, но они не ты и чертежи не их. Сюэ Чжэнъюн шумно отхлебнул горячий кофе из своей чашки, внимательно глядя на непрекращающий вибрировать телефон, а Чу Ваньнин крепко сжал пальцами переносицу, понимая, что эти три дня будет на работе ночевать. В общем, так и вышло. На одну только документацию, которую он просто не мог позволить отдать кому-то другому, у него ушло несколько часов и когда он, съев максимально возможную дозу обезболивающих, сел за собственные разработки, был уже конец рабочего дня. Но, судя по всему, не он один собирался засиживаться допоздна - за дверью не было слышно топота собирающихся поскорей сбежать из преисподней коллег. Периодически хлопали двери, но было тихо. Чу Ваньнин раз за разом, отвлекаясь от работы, задумчиво посматривал на телефон, но как только тот жужжал, подавая признаки жизни, сразу зарывался обратно в чертежи с головой. Не до того. Нет. Абсолютно точно. Где-то спустя час после конца рабочего дня к нему снова заглянул Сюэ Чжэнъюн наперевес с коробками из доставки еды, которую он видел едва ли дважды за весь свой богатый опыт заказа чего-то готового. После недурно приготовленного сытного ужина и непрекращающегося действия таблеток дело пошло немного веселее. В своей квартире он оказался почти в час ночи и, не раздеваясь, уснул. И когда через шесть часов у него сработал будильник, было уже плевать, как высоко находится солнце. Начав дома за столом за чашкой кофе и миской сложно опознаваемой бурды залитой кипятком и заканчивая ночью в офисе на диване с ноутбуком на животе, потому что сидеть так долго все ещё было тяжело, Чу Ваньнин периодически посматривал на телефон. Уведомления приходили все реже. Он не знал, что чувствовать по этому поводу - облегчение или лёгкое разочарование, поэтому, когда в груди начинало мерзко скрести после долгого перерыва между сообщениями, он закусывал мягкий деревянный карандаш, который, по факту, был ему ни к чему, и углублялся в расчеты. Злиться и обижаться на его месте было не просто глупо. Это было… Нелогично? Он сам сидел и молчал уже третий день, Мо Жань и не должен был ему писать. Он вообще не должен был ему писать после того, как Чу Ваньнин сбежал. Насколько сильно Мо Жань злится на него? Или его отпустило? Он перестал думать об этом? Остыл? Отстал? Нашел кого-то более сговорчивого? Чу Ваньнин впервые подумал о том, что на той огромной кровати, к которой его прижимали, побывало, вероятно, очень много обнаженных людей. Телефон по-прежнему молчал, так что он отвёл взгляд и вернулся к работе. За весь следующий день ему не пришло ни одного сообщения. Чу Ваньнин был оскорблен до глубины души, но также очень занят, чтобы как следует этим заняться. Сроки чудовищно поджимали, коридоры превратились в нервный оживленный муравейник. Все копошились и нескоординированно бродили по поручениям, нервно вздрагивая от любого телефонного звонка. Неважно из какого кабинета он доносился. Все были на пределе. Чу Ваньнин привел все в относительный порядок только к глубокой ночи, был кошмарно вымотан и поспешил сразу же уехать, потому что больше даже физически не мог находиться здесь. Он ужасно хотел спать и вставать нужно было слишком скоро, но после душа, чашки горячего чая и ужасного переутомления сон как назло не шел. Под веки будто насыпали мелкого стекла, сердце в груди грохотало как безумное, а сообщений. Сообщений все ещё не было. Ваньнин лежал на матрасе, завёрнутый в лёгкий плед, смотрел на огни города и думал о том, что ему уже, в общем-то, не особо что-то и болит… Он сдался, сделал яркость экрана меньше и с лёгким ужасом открыл диалог. И, стараясь не вчитываться, перемотал его на тот момент, когда посреди ночи сделал ноги. Чем дальше он листал, тем сильнее старался найти подвох, чтобы не чувствовать себя непроходимым дебилом, который напридумывал себе невесть что. Он не видел того, что ожидал здесь увидеть. По большей части это были стикеры из ужасного и, видимо, нежно любимого Мо Жанем стикерпака с глупым псом. Грустный пёс, влияющий хвостом пёс, катающийся на спине пёс. Собаки, собаки, ещё раз собаки. И между ними очень много слов извинений. Прости. Я перестарался. Давай переиграем этот раз. Я не хотел сделать тебе плохо. Если тебе было плохо, просто ответь мне, ладно? Я что-нибудь придумаю. Пожалуйста, дай свой номер, давай поговорим, хорошо? Или хотя бы здесь. Давай поговорим. Мне жаль. Извини. Я не хотел. Эй. Чу Ваньнин. Ваньнин. Ваньнин… Почему он вообще решил, что Мо Жань злился на него, если то, с каким взглядом он не хотел выпускать его из квартиры, явно… Блять, он же извинялся перед ним ещё тогда. Но разве у них не было стоп-слова? Разве он не сказал бы его, будь что-то не так? Чу Ваньнин листал все ниже, но особо ничего не менялось. Последними двумя сообщениями было "я просто подожду, пока ты мне ответишь" и снова стикер с дурацкой лохматой собакой странного окраса. По крайней мере теперь стало понятно, почему он больше ничего не писал. И он же думал, что Чу Ваньнин читал половину этого и просто не ответил? Это было… плохо. CWN: Мо Жань Сообщение оказалось тут же помечено как прочитанное и Чу Ваньнин округлил глаза, отгоняя остатки сонливости. Сейчас три гребаных ночи, какого дьявола он здесь, спрашивается, забыл?! Ответ пришел незамедлительно. MR: Да? Хорошо, так далеко он сейчас заходить не собирался. То есть… Он не собирался сейчас ни с кем разговаривать и попросту не знал, что сказать. Не переживай? Ты ни в чем не виноват? Все было в порядке, я просто не… Просто не что. Просто не нужно пытаться спрашивать меня о произошедшем вслух и на всякий случай не предпринимать попытки поцелуев? Чу Ваньнин в панике приподнялся на локтях, не представляя, что ему отправить. Как показать, что ничего не случилось и что он в общем-то был бы не против когда-нибудь все это повторить? В низу живота приятно потянуло, в груди мерзко заскребло. CWN: Как насчёт завтра? Пиздец. Это явно не то, что должно было быть написано. MR: Завтра, которое сегодня? MR: У меня? Что… Как это получилось? Он же завтра занят неизвестно до скольки. Почему он вообще это написал. Чувствуя странное воодушевление, Чу Ваньнин сел на своем матрасе и окинул взглядом забитый металлоломом балкон. В квартире дела обстояли не лучше. И Мо Жань все ещё был раза в полтора больше него. Лучше он снова не сходит в душ. CWN: У тебя. MR: Ты не злишься на меня? CWN: За что я должен на тебя злиться? "Не я ведь унесся от тебя и игнорировал несколько дней", - про себя добавил Чу Ваньнин. MR: Я думал, что ты так быстро сбежал, потому что был в ужасе от моих способностей. MR: Ну и что тебе все не понравилось и ты меня теперь ненавидишь? Чу Ваньнин приподнял брови в удивлении. Мо Жань, заставивший его кончить за ночь несколько раз, думает о себе плохо? Бред. Конечно ни для кого не было секретом то, что у него всегда было довольно туго с выражением эмоций и периодически его неправильно понимали, но это было слегка чересчур. Он снова почувствовал себя виноватым. Но на красноречие это не повлияло никак. CWN: Нет? MR: Значит тебе понравилось? ;) Чу Ваньнин закатил глаза, не отвечая не так уж и долго, потому что ответить было особо нечего. Он правда не мог, просто не мог признаться кому-то кроме себя, что ему правда, всерьез понравилось быть насильно выебанным в качестве императорской наложницы до плача и соплей. CWN: :| MR: :( MR: Ты не только разбиваешь мне сердце, но и забрасываешь мою самооценку могильной землёй :(( Чу Ваньнин, понимая, что он просто шутит, на самом деле был очень благодарен Мо Жаню за то, что тот вел себя так, будто ничего такого в общем-то не случилось. Нестерпимо захотелось написать в ответ хоть что-то. CWN: Все в порядке. MR: Ооо, если мой Ваньнин пишет мне, что все в порядке, значит ему точно понравилось Чу Ваньнин нервно почесал покрасневший кончик носа, чувствуя как горят уши. "Мой Ваньнин" не должно было действовать на него так, как действовало. Они ведь виделись всего один раз. Неважно, что встреча была интересная. Его пальцы замерли над клавиатурой, не зная, какой текст набирать. Хотелось написать что-то в духе "не слишком ли высокого ты мнения о себе" или "что будешь делать, если это неправда", но все равно ответить он не успел. Мо Жань прислал ещё несколько стикеров с глупой собакой и следом добавил: MR: Очень хорошо, что ты всё-таки написал, иначе мне пришлось бы прибегнуть к крайним мерам Он снова приподнял брови. CWN: Это к каким? MR: Золушка кое-что потеряла на балу, пришлось бы искать ее по размеру Чу Ваньнин нахмурился, пытаясь вспомнить, что он у Мо Жаня мог забыть, потому что уходил он точно обутым, но Мо Жань интриги не выдержал и следом прислал фотографию. На которой держит в руке большую симпатичную блестящую железную анальную пробку, которую покупал лично Чу Ваньнин. И Чу Ваньнину на секунду показалось, что его голова сейчас взорвется. Вот это, вашу мать, проеб. MR: Хотя не то чтоб я хотел засовывать это в кого-то кроме тебя ;) Ничего не отвечая Чу Ваньнин засунул заблокированный телефон под подушку и очень злобно упал обратно на матрас. Он чувствовал себя виноватым? Забудьте. Он с удовольствием ушел бы так ещё раз, представься ему такая возможность. Город за окном начал медленно светлеть, в окнах высоток, окружающих его, еще не отражался утренний свет, а воздух был наполнен туманной предрассветной дымкой, и это было красиво, безмерно красиво, но если у него вдруг появилось бы желание поспать хотя бы немного, пришлось бы перебираться на захламленный полумертвый диван. Очень скоро телефон под подушкой начал вибрировать не переставая. И через несколько минут глядения в окно Чу Ваньнин сдался, вытаскивая его обратно. Больше трёх десятков непрочитанных, три четверти которых вообще текстом не являлись. Чу Ваньнину показалось, что скоро он будет знать весь этот стикерпак наизусть. Посреди этого бесконечного потока всплывали фразы вроде "Ваньнин нет честно я не собирался это засовывать в чужие задницы" или "боже мой я пошутил" и следом "хорошо, я ужасно пошутил, пожалуйста, вычеркни это из своей жизни и никогда не вспоминай" "Ваньнин" "Ваньнин, пожалуйста" "Не игнорируй меня только не это" "Ваньнин неееет" Он долистал до самого низа, читая последнее присланное сообщение, в котором грустный хаски виновато заглянул ему прямо в душу. И тут же пришло следующее. MR: Ох как хорошо что ты здесь я думал ты будешь игнорировать меня всю следующую неделю CWN: Бесстыдник. MR: … MR: Ты, кстати, в курсе, насколько горячо у тебя получается это говорить? CWN: БЕССТЫДНИК MR: Вот, именно так. Ты такой MR: Чертовски злой и привлекательный, когда ругаешься на меня CWN: ... MR: А если всхлипываешь в конце и стонешь или забываешь половину слова, то я готов на тебя молиться CWN: Мой палец над кнопкой бана MR: НЕ НАДО!! MR: Я не пошутил, конечно, но я молчу, только не бан!! MR: Так ты приедешь? CWN: Я буду после работы, но да. CWN: И на следующий день мне тоже на работу, понимаешь? MR: ??? :):):) CWN: Я должен иметь возможность ходить. MR: О… О! MR: Ох черт CWN: И выспаться. MR: Да, конечно MR: Может тогда сокращенную программу на… не знаю, час? Посмотрю на список, придумаю что-нибудь и обещаю не мучить тебя, если не будешь меня игнорировать MR: Не хочешь, кстати, ничего исправить? Чу Ваньнин, чувствуя себя слегка заведенным, злым, смущенным, кошмарно уставшим и до странности довольным, зевнул и попытался вспомнить этот самый список. На ум не приходило ничего, что он хотел бы дополнительно вычеркнуть. CWN: Нет, оставь так, все по-прежнему На память Ваньнина там не было чего-то, о чем он мог бы пожалеть ещё сильнее, так что... MR: Ладно. А что-нибудь конкретное хочешь? ;) CWN: На твое усмотрение MR: Сегодня чешу свои кинки? Прекрасно MR: Во сколько тебя ждать? CWN: Точно не раньше восьми MR: Понял-принял. MR: Все ещё не хочешь прогуляться? :) CWN: Спокойной ночи В их чате снова полился бесконечный поток грустных хвостатых стикеров, и Чу Ваньнин хмыкнул. Прогуляться? Нет, спасибо. Он уверен, что все пошло бы наперекосяк с самого начала и закончилось бы катастрофой, после которой его никогда не захотели бы увидеть ещё раз. Он сам был катастрофой. То, что у них сложилось сейчас, было… Неплохим. Этого было достаточно. Он уже едва не пустил все под откос. А ещё Чу Ваньнин действительно собирался спать и закутанным в плед перебрался в темную комнату под жужжание телефона. В груди потеплело и узел, скручивающий его внутренности с того момента, когда он написал Мо Жаню в самый первый раз, наконец развязался. От уткнулся лицом в подушку, пряча от самого себя глупую улыбку. MR: До завтра ♥️ MR: Выспись как следует, сладких снов Так Чу Ваньнин узнал, что после секса с человеком все ещё можно общаться.