It hurts, damn it

      Летний тренировочный лагерь. Старшая школа Шинзен. — Спасибо за игру! — прокричали команды Карасуно и Некома. Вороны опять проиграли и теперь должны в качестве наказания выполнять спринт по склону газона, возле спортзала. Все ребята приготовились к моменту выполнения штрафа. — На старт. Внимание. Марш! — скомандовал Савамура, и все ринулись вперёд.       Тяжёлое дыхание и уставшие мышцы отдавали тупой болью в теле каждого игрока. Хината сидел задумчивый, погруженный в себя. Это не осталось без внимания мамочки Карасуно — Сугавары. — Хината, что-то случилось? — Коши присел на ступеньки рядом с десятым номером. — А, Суга-сан… Да нет, ничего такого. Просто устал, — Шоё нервно потрепал волосы на затылке. — Это да, — пропел связующий и потянулся всем телом. — Но ты не переживай. Завтра будет лучше и у нас будет шанс выиграть одну из четырёх сильнейших команд Токио. — Да! Да, Суга-сан! — Хината искренне улыбнулся и, кажется, пришёл в норму. — Ну ладно, раз ты в порядке, то я тогда пойду? — Ага. Спасибо вам. — Обращайся, — Суга потрепал волосы кохая и забежал в спортзал, где его ждал Асахи, для отработки атаки.       Хината остался сидеть на ступеньках, нервно перебирая шнурки на кроссовках. Его так волнует то, что он сегодня увидел: руки Кенмы. Они были в тоненькую светлую полосочку, как будто паутинка. Все предплечье было усыпано мелкими шрамами, а возле изгиба локтя был самый яркий и большой изъян, который выделялся своим розовым окрасом. Шое заметил это, когда Кенма показывал новую игру на приставке, но Хината решил промолчать, потому что Инуока ему рассказал, что не так давно состояние связующего Некомы было, мягко говоря, «паршивое» и сейчас ему нужно как можно меньше нервничать. Куроо не подпускал Льва к Кенме, всегда утаскивая полукровку с собой на индивидуальные тренировки и позволяя отдохнуть Козуме от всех в комнате некомовцев.       Из раздумий Хинату выдернул мяч, который прилетел прямо в спину. В дверном проёме спортзала стоял Кагеяма: — Случайно, — ни капли сожаления в голосе девятого номера. — Бакагеяма! — зашипел рыжик. — Пошли, придурок! Сидишь тут, отлыниваешь. — Ничего не отлыниваю! — начал защищать себя Хината и побежал внутрь здания за брюнетом.

***

      Кенма сидел за закрытым спортзалом. Ком стоял в горле: слишком много людей, слишком сильное давление во время игры, слишком странное состояние рядом с Куроо. Козуме достал нож из кармана шорт. В лунном свете лезвие красиво сверкало, завораживая парня своим блеском. Блондин поднял футболку и закусил её, приспустил немного резинку шорт и плавно провёл лезвием возле тазобедренной косточки.       «Боль отрезвляет», — подумал Кенма и провёл ещё одну полосу, на которой выступили кровавые капли.       За корпусом послышалось шарканье кроссовок об асфальт, но уже через минуту звук стих. — Кенма? Ты что тут делаешь? — из-за угла выглядывал Акааши. Его безэмоциональное лицо мягко освещалась луной, и лишь в глазах пробежал ужас. — А? Акааши? Ты это… Я… Я так…сижу. От Льва прячусь. А ты чего? — Бокуто-сана ищу. Он после игры сбежал куда-то с Куроо-саном. А это что? — Кейджи кивнул в сторону ножа, что лежал возле ноги блондина. — Это? Ну, как бы… Акааши, пожалуйста, можешь уйти? — сердце глухо билось в груди, перекрывая шум листвы вокруг. — Кенма, что ты делаешь тут один с ножом? — Акааши нахмурился. — Уйди и никому не говори об этом. Пожалуйста. Я… Я сам во всем разберусь. — Кенма, — Акааши сделал шаг к товарищу. — Уйди! — рыкнул Козуме и отвернулся от связующего Фукуродани. — Как скажешь. Только, пожалуйста, постарайся без глупостей. — Не переживай. Не сдохну, — парировал некомовец и хрипло выдохнул.       Акааши спокойно ушёл за закрытый корпус, пытаясь унять дрожь в конечностях. Стоило ему зайти за стену здания, так чтоб его не видел Кенма, как Кейджи рванул со всех ног в сторону зала, где тренировались игроки старшей Некомы. Ветер бил в лицо, ноги давно уже не слушались, после третьего дня лагеря, но брюнет бежал. Бежал в надежде, что найдёт Куроо и расскажет ему об этом, чтобы спасти товарища. В спортзале номер два был Яку, который принимал подачи Ямамото и Инуока, который отрабатывал атаку с Шибаямой и Фукунагой. — Яку! — крикнул Кейджи — Акааши? А где же твоё любимое «сан»? — хмыкнул либеро. — Не сейчас. Мне нужно с вами срочно поговорить с глазу на глаз! — Воу-воу. Успокойся. Пошли, — Яку кинул мяч растерянному Торе и вышел из помещения. — Ну и что такого стряслось? — Нам срочно нужен Куроо. Срочно! — начал брюнет. — Ну они с Бокуто в третьем зале. Так, а что случилось-то? — Кенма. — Что «Кенма»? — Мориске вскинул в удивлении бровь. — Кенма себя режет. — Чего? Так, Акааши. А ну отставь панику и нормально поясни. — Он сидит за закрытым корпусом и режет себе живот. Я видел своими глазами. Я Бокуто искал, но нашёл его. Он попросил молчать, но… — Акааши сник. — Вот же ж блядство, — взвыл Яку. — Ты это молодец, что рассказал. Пошли к Куроо. Будем решать этот вопрос. — Д-да, — связующий быстро вывернул из-за угла и вместе с Мориске побежали в сторону третьего зала.

***

      Кенма забрал нож и поднялся в душевую. Нужно было смыть пот, следы крови и поскорее лечь спать.       Тёплая вода неприятно била по свежим ранам, вызывая боль. Как всё надоело, как хотелось приехать домой и закрыться в комнате. Кенма натянул большую футболку для сна и вынырнул из душевой комнаты.       В «спальне» команды Некомы было пусто. Все ещё тренировались. Козуме сел на футон и тяжело вздохнул. Сон уже тянул свои тёмные лапы к сознанию парня, забирая его в своё царство. Блондин упал лицом на подушку и быстро отключился.

***

— Что, мать твою, ты сказал? А ну повтори! — рявкнул Куроо наступая на Акааши и хватая его за шиворот футболки. — Э-э-э! Бро, ты это, не путай берега! — Бокуто оттащил друга от своего связующего и заломал руку за спину, удерживая разъярённого капитана на цепи. — Акааши видел, как Кенма резал себе живот ножом. Дошло? — прошипел Яку. — Когда? Где он? Бокуто, отпусти. Сука, отпусти! — рыкнул Тецуро. — Угомонись и я тебя отпущу, — Котаро надавил на кисть руки и Куроо заскулил от боли. Бокуто оказался удивительно собранным и рассудительным в такой ситуации, когда даже Кейджи терял здравый рассудок. — Хорошо. Хорошо! Я спокоен. Я никого не трону, но вы, пожалуйста, не заламывайте меня. Ясно? — Угу, — Акааши отошёл от капитана Некомы на два шага. — И что мне делать? М? Что мне нужно такое сотворить, чтобы он признался? Как его остановить? Яку? Акааши? Бокуто?! — Нам откуда знать? — перебил словесный поток Мориске. — Нужно узнать зачем он это делает и был этот случай впервые или же нет, — прошептал Акааши. — Я не поверю, что он режет себя уже долгое время. Нет-нет-нет! — начал заводиться Куроо. — Бро-о, — предупреждающе потянул Бокуто. Куроо примирительно поднял руки вверх. — Ты его руки видел? Они все исполосованы! А теперь, чтобы не было новых шрамов он перешёл на закрытые одеждой участки тела. Скажи, Куроо, ты видел шрам от ожога, из-за которого Кенма не ходил на тренировки две недели? — Яку начинал закипать. — Нет, но… — Какие «но»? У него нет ожога, у него есть длинный шрам, где была повязка, а значит уже тогда он себя резал. Пойми ты, идиота кусок. Может ты что-то сделал, как и тот раз в Мияги? — Нет, Яку. Мы нормально с ним общались. Я ничего такого ему не говорил и не делал. Я не знаю почему, — пробормотал Куроо — Поговорите с ним, Куроо-сан, — сказал Акааши и подошёл к капитану Фукуродани. — А вы, Бокуто-сан, постарайтесь не сбегать с официальной тренировки, до тех пор, пока тренер не даст отбой. — Прости, Ака-аши, — жалобно протянул Котаро.

***

      Куроо поднимался по лестнице, которая вела к комнате Некомы. Пальцы подрагивали от переживания, а горло пересохло. Хотелось убежать обратно в спортзал и сделать вид, будто бы ничего и не было, но нужно спасать Кенму.       Тецуро остановился напротив двери и надавил на ручку. Козуме лежал на футоне слегка всхлипывая во сне. — Кенма, — позвал брюнет. — Кенма, проснись. — Куро? Какого хрена? — зашипел связующий и повернулся лицом к другу. — Кенма, выслушай. Мне сказали, что ты себе делаешь больно. — Куро… — Выслушай! — рыкнул Тецуро. — Зачем ты это делаешь? Если у тебя какие-то проблемы скажи мне, пожалуйста. Я тебе помогу и не буду презирать. Просто скажи. Ты ведь мне доверяешь? — Д-доверяю, — ком подкатил к горлу, на глазах собрались слезы. — Тогда просто поделись этим со мной. Какие у тебя проблемы? М? Зачем ты это делаешь с собой? У тебя же это давно, со времён ожога, которого не было. Кенма, не плачь, — Куроо сел ближе и обнял друга. — Скажи, в чем дело. Тебя заставляют? — Нет, — Кенма всхлипнул и прильнул ближе к источнику тепла. — Тогда что? — Куроо держал себя в руках, понимая, что, если сорвётся — сделает только хуже. — Когда это началось, Кенма? — В тот день, когда… Когда мы ехали из Мияги. — Так давно?! Почему? Это из-за ссоры? — Не только… — Что? Зачем ты это начал делать? — Куро, — блондин склонил голову, пытаясь закрыть передними прядями покрасневшие глаза. Очередной всхлип, вырвавшийся из его горла, не дал закончить начатую фразу. — Ну? Хорошо. Зачем ты сейчас это делаешь? В чем проблема? — В тебе, Куроо. — Что? — брюнет убрал руки от друга. Козуме отполз от капитана как от чужого. — Проблема в тебе. Ты лезешь куда тебе не следует. Ты вечно рядом, такой надёжный. Я-я… Отвали! Не приближайся ко мне! — блондин ударил ногой в плечо сокомандника и вылетел из комнаты. Двери мелькали в поле зрения и вот она — душевая. — Кенма! — рявкнул Куроо. — Открой дверь. Пожалуйста. Объясни. Я хочу тебе помочь, в конце концов! — Нет. Тебе незачем! — Как это незачем? Ты забыл, как ты мне важен? Кенма. Открой дверь. — Нет. Куро, просто уйди. Просто оставь меня здесь в одиночестве. Я не хочу с тобой говорить. Прости, — последнее слово Козуме прошептал и слезы полились с новой силой. — Кенма, — нежно, с опаской проговорил Тецуро. — Я уйду, но ты, пожалуйста, не твори глупостей.       Куроо ушёл обратно на улицу, по пути пару раз припечатав кулаком в стену, чтобы выпустить всю злобу. Злобу на самого себя, потому что столько лет знать человека, но не замечать очевидного и не знать, чем помочь –самое отвратительное чувство.       До отбоя оставалось ещё полчаса. То самое время, когда все начнут приходить в душевые, а это означало лишь одно — нужно ретироваться отсюда и уснуть как можно быстрее. Кенма спрятал нож в карман шорт и вышел в коридор. Новые порезы напоминали о себе ноющей болью при трении ткани о кожу.       Связующий завалился на свой футон и закутался в одеяло. Хотелось скрыться от всех, даже от Куроо.

***

      Некомовцы стелили свои футоны и убирали лишние вещи. Яку хлопнул Куроо по плечу, привлекая внимание и кивнул на Кенму: «Ну как он?». Немой вопрос был очевиден и понятен Тецуро, на что он тяжело вздохнул и отмахнулся. На вопросы Ямамото, Мориске сказал, что чем меньше знаешь — тем лучше мячи забиваешь, что заставило Такетору заткнуться.       Куроо сел на свой футон, который находился возле спального места Кенмы. Лицо блондина было мокрое от слез, которые только недавно перестали бежать, а дыхание было тихим и равномерным, что означало лишь одно — Козуме уснул.       Когда Кай выключил свет в комнате, лунный луч пробрался сквозь тонкую штору на окне, мягко освещая Кенму. Внутри Куроо разгорелся пожар. Хотелось защитить, успокоить, помочь и никому не отдавать. Хотелось обнять Кенму и закрыть от всего мира, как тогда, когда блондин сам ткнулся лицом в грудь капитана, прячась от Льва.       Спустя полчаса раздумий, Куроо перевернулся на бок и обнял друга со спины, утыкаясь носом в макушку. В ответ послышалось копошение и движение под рукой — Кенма перевернулся и прильнул к груди Тецуро, уложив ногу на капитана. Где-то глубоко в душе появился маленький бутон надежды.