It hurts, damn it

      Наутро никто не смел обсуждать тот факт, что Куроо-сан и Кенма-сан проснулись в обнимку. Яку заранее всем пригрозил, что «никто ничего не видел и не знал».       В столовой было шумно. Пять команд всем скопом напали на еду, громко переговариваясь между собой. Помещение пропиталось ароматом риса, свежей рыбы и огромным количеством овощей, что закупили родители учеников Обугавы. Тренера наблюдали за активным завтраком и помогали менеджерам с подачей блюд. Нэкомата-сенсей по-кошачьи щурил на утреннем солнце глаза, слушая рассказы Укая об Укае-старшем.       Куроо и Кенма тихо присели за стол команды Некома, не проронив и слова. Слышалось как Яку отчитывал Льва за его неряшливость, Инуока пытался помочь Шибаяме достать тарелку салата, а Фукунага время от врмени проваливался в дрёму. Команды Фукуродани и Карасуно что-то рассказывали друг другу. Хината и Бокуто воодушевлённо обсуждали приёмы, а Сугавара с Акааши пытались их утихомирить. Нишиноя пытался заставить Цукишиму доесть тарелку риса, от чего шума становилось ещё больше. Обугава и Шинзен, судя по тишине за их столами, либо ещё спали, либо их припугнули тренера.       Сегодня температура была значительно выше предыдущих дней. Тренировки добивали даже самых стойких бойцов. Даже Хината устало завалился на траву в тени раскидистого дерева, тихо скуля о боли в ногах. Менеджеры на перерыве принесли арбузы, и это оказалось единственной отрадой за весь день.       По окончанию общих матчей, игроки расползлись по разным спортзалам на индивидуальные тренировки. Вечер был приятным из-за поднявшегося ветра и лёгкой прохладой, что придала парням сил.       В зале номер три из раза в раз раздавались хлопки по мячу и громкие возгласы. Бокуто хвалился Хинате об умении проделывать невероятные резаные пассы, обещая когда-то научить младшего таким приёмам. Куроо помогал Цукишиме и Льву оттачивать блок нападающего удара. Весёлая игра три на три с постоянными шутками и подколами в сторону хвастливого Котаро сопровождалась улыбками и смехом. Акааши внимательно следил за порой рванными и уставшими движениями Тецуро: то мяч слишком неаккуратно заблокировал, то слабый пасс сдел, из-за чего Лев совсем не мог его пробить. Акааши видел за улыбками кривизну, натянутость, переживание. — Куроо-сан, у Вас все в порядке? — начал связующий, когда Бокуто в очередной раз решил рассказать о крутом способе как остановить противника. — Кенма… Он не стал ничего говорить. Сбежал в душ и прогнал меня. Там всё сложно, если честно, — Тецуро избегал взгляда на Акааши, предпочитая темноту за окном. — Я могу как-то помочь? — Наверное, это вряд ли. Я сам, Акааши. Я сам. Спасибо за заботу. — Если что, Вы всегда можете рассчитывать на меня, — Кейджи выглядел очень собранным, взрослым, ответственным. Куроо завидовал ему. — Знаю, — брюнет хмыкнул и, кинув на прощание скомканное «адьёс», вышел из зала.

***

      Кенма уже второй час ворочался на футоне в попытках найти удобное положение. Сон не шёл к нему уже который час, заставляя крутится, путаться в простынях и взбивать бедную подушку уже в пятый раз. В комнате стояла летняя духота, от которой не спасала даже понизившаяся на улице температура. Лев слишком громко дышал, а Такетора — храпел, от чего уснуть становилось ещё сложнее. Связующий повернулся к Куроо, в желании свернуться клубочком под его боком, как прошлой ночью, но того не было на месте.       «Ну, да, он же, как обычно, всех спать загнал, а сам допоздна тренировался»       Блондин крутанулся ещё пару раз на футоне, с нервным вздохом спихнув с себя легкую ткань простыни и, поднявшись, вышел из комнаты. Быстро минуя душевую, где мог находится Куроо, Козуме спустился по лестнице вниз. Большая входная дверь корпуса противно скрипнула от давления на неё, от чего парень скривился — звук оказался громче, чем он ожидал. Кенма направился на территорию спортплощадки Шинзен.       На улице гулял небольшой ветерок, которого не хватало, чтобы продувать комнаты от душного воздуха. Небо было темным, виднелись яркие пятна звёзд, чего в Токио редко можно было увидеть из-за плотной застройки многоэтажек. Сайтама была другой — более просторной, спокойной, обычной. Длинные трубы, расположенные на спортивной площадке, где ещё днём парни качали пресс, обжигали горячую кожу своим ледяным металлом. Дышать на улице было и правда легче. Мысли путались, сменяя друг друга, хаотично рассыпаясь. Было трудно сконцентрироваться на чём-то одном. Хотелось обнять Куроо, хотелось прикоснуться к нему и спрятаться за ним от всего мира, как когда-то в метро. Хотелось… Но при этом был какой-то животный страх быть рядом с ним.       Козуме был неглупым парнем и сразу понял, что влюбился. Влюбился в лучшего друга детства — Куроо Тецуро.       Какая глупость — желание ощутить его тепло, его аромат, его сильные руки. Всё это переполняло связующего уже не первый месяц. Слова смазанного признания, которые норовили вырваться вчера, застряли колючим комом в горле и мешали спокойно реагировать на капитана Некомы. Кенме просто хотелось сбежать, чтобы не решать эту проблему.       Парень завидовал Акааши, который смог поговорить с Бокуто, который не скрыл своих чувств и теперь имел возможность спокойно поцеловать или обнять любимого. Срань! Почему они могут, а Кенма нет? Да потому что! Многолетняя дружба куда важнее отношений. Просто быть рядом, видеть его улыбку, радостное лицо, не бояться прикоснуться. Всё это было намного важнее признания. Кенма не хотел рушить то, что они с Куроо строили годами, рушили и снова отстраивали, прям как команду Некома. Они ссорились уже пару раз, но после того случая в Мияги, все пошло по наклонной. Внутри Козуме что-то треснуло, надломилось, испортилось. Сейчас невозможно назвать их с Куроо «друзьями», или даже, «товарищами». Козуме избегал Тецуро. Откровенно игнорировал и пытался уйти от разговора.       Со стороны школы послышались шорохи. Не нужно поворачиваться, не нужно иметь глаза на затылке, чтобы знать кто это. За столько лет ежедневного общения, его походку можно узнать из тысячи. — Я пришёл в комнату, но тебя не было. Почему не спишь? — брюнет сел на трубу, оставляя между ними несколько сантиметров расстояния, а раньше они сидели вплотную. Всегда. — Бессонница, — констатировал очевидный факт связующий. — Ты как? — Сомнительно, — Кенма повёл плечом, пытаясь успокоить табун мурашек, что пробежали по спине. — Хочешь обсудить? — Тецуро замешкался. Он торопливо потянулся и сложил руки на колени. — Не особо. Удивительно… — Что именно? — не понял Куроо. — Ты сидишь здесь чуть меньше двух минут и ни разу не назвал моего имени. Поражает. — Да ну, — хмыкнул Тецуро. — Ага. — Что тебя тревожит? — Недостаток спокойствия и огромное количество людей, — блондин вдохнул холодный воздух и подставил волосы ветру. — Раньше было лучше… — Боже, говоришь, как фанат какого-нибудь певца. — Ну, серьёзно. Раньше мы ездили вместе на метро в школу и со школы. Раньше играли вместе в приставку. Раньше ходили гулять на площадку. Раньше… — Раньше не было недосказанности, Кенма, — буркнул Тецуро, нарочито выделяя имя собеседника. — Не начинай. — Пойми, ты для меня очень важен и, когда я узнал, что ты… — Куроо замялся, пытаясь подобрать слова, — резал себя. — Нет. Я не резал, — перебил Козуме. — Посмотри на свои руки. — Руки как руки, — фыркнул тот, демонстративно повертев правым запястьем. — Ага, руки как руки, но все в шрамах от порезов. Скажи, почему? Это из-за меня? — Чего? Попахивает чрезмерным самолюбием, — цокнул языком блондин. На душе стало гадко. — Ты же это всё начал после той ссоры? Только вот зачем себе вредить? — Куро… — Та я уже восемнадцать лет, как Куроо, но это не объясняет мне твоего поведения. Вчера ты от меня сбежал. Понимаешь? Ты сбежал в душ и закрылся там. Это нормально? Такого никогда не было, Кенма. Друзья так не решают вопросы. — А как? Как мы, по-твоему, должны решить это? — Козуме начал раздражённо сжимать кулаки. Нарастающая истерика догоняла его. — Обсудить всё. Чтобы ты мне объяснил это, и я понял где проебался настолько, что довёл тебя до суицидальных действий, — Тецуро держался практически спокойно. Он понимал, что сейчас ему мог помочь только здравый рассудок. — Ты идиот? Какой суицид? Как я должен объяснить, если сам не понимаю! Как? Как я должен разговаривать с тобой, как с другом, если для меня ты давно не друг?! — блондин сорвался на крик. Его тело словно само резко оторвалось от трубы, пытаясь сбежать от Куроо. — Кенма, успокойся. В смысле «не друг давно»? Ты хочешь сказать, что ты настолько сильно на меня обиделся, что даже за друга не считаешь? — невероятная боль сжала все внутренности. Куроо начало знобить от этого. — Ты придурок! Ты для меня намного больше чем друг! — связующий убежал с площадки, оставляя после себя лишь лёгкий аромат геля для душа с запахом яблок. Тецуро запомнил каждую его нотку после вчерашней ночи. — Кенма, стой! — Тецуро сорвался и начал бежать за связующим, но нога попала в яму и подвернулась. — Блять!       Связующий бежал сломя голову. Страх от явного намёка застелил разум блондина туманом. В голове пульсировало, кровь шумела в ушах, а слёзы обжигали щёки. Сегодня он явно не будет спать в комнате со всеми.       Парень забежал в душ и закрыл дверь на щеколду. Как в знак, что нужно успокоиться, из кармана штанов вылетел на кафель нож, сверкнув своим лезвием.       «Раз надрез, два надрез, три, четыре, пять, шесть…»       На животе и бёдрах появилось много новых порезов, которые начали сочиться кровью. Эмоциональное спокойствие и блаженство захлестнули Козуме парой мгновений спустя. Он сполз по стенке вниз, усевшись на пол. Его ослабленное тело быстро размякло от эмоционального всплеска. Хватило минуты, чтобы парень погрузился в сон.

***

— Уважаемые капитаны, у меня есть к вам личная просьба, — Куроо не был уверен в правильности этой затеи, но выбора у него не оставалось. — Наш пятый номер — Кенма сейчас проживает трудный период в жизни. И так, как он очень раним и непредсказуем, прошу вас присматривать за ним, пока меня нет рядом. Единственное, — Тецуро перевёл дыхание, — не говорите ничего тренерам, потому что это приведёт к ещё большим проблемам в нашей команде. — Хорошо, — кивнул Савамура. — Бро, ты можешь на меня положиться, — Бокуто по-доброму улыбнулся, похлопав друга по спине. — Спасибо, бро. Это важно для меня. — Да, без проблем, — капитаны Обугавы и Шинзен переглянулись, сдержанно согласившись.       Отойдя чуть в сторонку, Куроо попытался найти взглядом Яку или Кая — ему сейчас самому нужна была поддержка. — Осталось три дня до окончания лагеря, а потом опять школа. Нужно что-то придумать, — пробормотал Куроо.

***

      Кенма стоял в углу спортзала, пытаясь игнорировать неприятное жжение под футболкой. Когда Акааши и Яку пытались задать ему вопросы, парень лишь отмалчивался, желая не посвящать их в это. Впереди на площадке стоял Куроо. На него было больно смотреть. Мрачное лицо, неуверенная осанка и искусанные, из-за нервов, губы навевали страх и жалость. Хотя сам Козуме выглядел отнюдь не лучше. В течение ночи блондин трижды просыпался, задыхаясь от сна: Куроо, такой родной, такой близкий, шёл за руку с какой-то девчонкой. Кенма звал друга, кричал, что любит, а эта девушка, развернувшись, говорила: «Ты разбил ему сердце. На что теперь рассчитываешь?»       Внутри всё сжималось от боли осознания, что из-за тебя страдает родной человек, а ты даже помочь ему не можешь, потому что сам ничего не понимаешь. Хотелось умереть, но стало бы от этого легче кому-то, кроме самого Кенмы? Было бы лучше родителям, родственникам, Куроо? Стало бы Тецуро жить спокойней после гибели Козуме? Смог бы он простить? — Кенма, ты чего плачешь? — голос Хинаты пробил стену, которая отгородила Козуме от окружающего мира. — А? Голова болит, и слезы сами текут. У меня такое бывает, — нагло соврал связующий. — Может тебе в медпункт лучше пойти? — Не волнуйся, Шоё. Я в порядке, правда.       Хината взглянул на друга с беспокойством. Кенма явно не в порядке, но давить на него Шоё не стал — поклонился и убежал к Кагеяме.       «Мне срочно нужен нож!» — мысль прошибла мозг Козуме и не отпускала до окончания лагеря, по пятам преследуя блондина.