It hurts, damn it

— Скоро отборочные Канто, поэтому нужно постараться сейчас, чтобы выложиться на полную во время официальных матчей, — тренер наставлял игроков на нужный лад. — Даю слово вашему капитану.       Куроо не ожидал этого, посему нервно улыбнулся Нэкомате-сенсею. Пришлось выйти в центр зала, заняв место по левую руку от главного тренера. — Осталось два месяца до отборочных. Это последний шанс для нас, третьегодок, попасть на Национальные. Я верю в Вас, ребята. Вместе мы сможем попасть на Весенний турнир и «Битва на мусорной свалке» состоится, — в глазах сокомандников загорелась ещё большая жажда побеждать. — Куроо-сан, — позвал Яку с хитрой улибкой. — Мы словно кровь в наших жилах… — либеро выпрямил руку, кисть была сжата в кулак так, как они делали всегда перед матчами. — Бежим без остановки, перемещаем кислород и заставляем наш мозг, — Куроо повернулся к Кенме, — работать!       От такого момента объединения Шибаяма пустил слезу, а Кай обнял Яку и Куроо. Вместе они пришли в этот клуб — вместе и получат билет на Национальные!       Тренировки были усиленные. Бедные первогодки не знали куда себя деть от такой нагрузки, а сбежать возможности не предоставлялось.       После игры первого состава со вторым, Кенма убежал в раздевалку. Его белая макушка быстро пропала с поля зрения, крывшись за железной дверью. Сначала это показалось нормальным, мало ли, вдруг в туалет пошёл, но, когда его не было двадцать минут, Куроо не выдержал и пошёл за ним.       В туалете оказалось пусто, а значит оставалось лишь два варианта — он либо в медкабинете, либо в раздевалке. Идти к врачу, не предупредив Нэкомату-сенсея, Кенма не стал бы из-за правил клуба, поэтому вариант оставался лишь один. Тецуро прошёл по коридору, осматривая поворот, что вёл к чёрному выходу. В крыле, где находился спортивный зал было не там много кабинетов, большая часть которых уже была давно закрыта, из-за чего парень не боялся нарушить тишину, громко открыв двери, что вели в раздевалку. — Кенма? — Куроо застыл в дверном проёме, боясь пошевелится. На лавочке, в углу комнаты, лежал связующий. Он громко всхлипывал, сотрясаясь при каждом вдохе. — Кенма, что случилось? Кенма! Кенма, ты слышишь? — Козуме не реагировал. — Я здесь. Тихо-тихо… Успокойся, Кенма. Всё хорошо, — Куроо сел возле него на корточки и начал гладить по голове. — Что такое? У тебя что-то болит? — Козуме отрицательно покачал головой. — Кур-ро, — блондин громко всхлипнул. Он рывком сел на скамейку и прижался всем телом к брюнету, чуть не повалив того на пол. — Тихо… Тихо… Все хорошо. — Куро, мне так страшно, — практически на грани слышимости прошептал блондин. — Я здесь, Кенмочка. Рядом с тобой, — в ответ донёсся лишь новый всхлип вперемешку с тяжёлым дыханием. — У тебя истерика? Паническая атака? Может в медпункт? — Куроо в страхе не мог успокоиться тараторить. Его ладонь нежно поглаживала спутанные волосы Козуме, иногда замирая от очередного громкого хныканья. — Н-нет! — взвыл парень. — Тогда домой. Я сейчас схожу предупредить Нэкомату-сенсея и вернусь. — Нет. Не оставляй меня! Мне страшно! — Кенма вцепился в ткань футболки на спине капитана и вжался в сильное тело. У Куроо перехватило дыхание. — Х-хорошо. Я тогда позвоню ему. Слышишь? Я тут. Никуда я не уйду. Тихо. Дыши глубоко.       Дотянувшись до кармана в штанах, Тецуро выудил свой сотовый. Среди большого количества номеров он нашёл номер Нэкоматы-сенсея. Звонить было боязно — мало ли как эта ситуация обернётся для Кенмы. Нажав на кнопку вызова, раздались длинные гудки. — Да? — послышался голос тренера. — Нэкомата-сенсей, простите, но меня и Кенмы на тренировке сегодня не будет. У него истерика, и он меня не отпускает. Я его домой отведу. Простите. — Я сейчас приду, — послышался скрип стула. Ясуфуми-сан явно был настроен серьёзно. — Нет. Не нужно. Он кроме меня никого не подпустит, — затараторил брюнет. — Простите за беспокойство. — Куроо, — грозно начал мужчина. — Будь очень аккуратен. Я отдаю тебе возможность решить эту ситуацию и возлагаю на тебя всю ответственность. Когда приедете домой — напиши или позвони мне, что вы уже добрались, — на фоне послышался свист и громкий крик Льва, из-за чего Нэкомата-сенсей прервался. — Удачи вам. В случае чего, вызывай скорую. — Да, обязательно. Спасибо.       Кенма поднял голову и посмотрел в глаза друга, когда в его собственных был страх и боль. — Кенмочка, давай ты сейчас переоденешься, и мы поедем домой. Хорошо? — Куроо говорил нежно, тихо, чтобы не спугнуть. — Угу-у, — Кенма кивнул. Ему потребовалось немало усилий, чтобы встать, не отпуская Тецуро. На руке опять была новая рана. — Кенма? Ты опять резал? — П-почему ты так д-думаешь? — Рука, — Тецуро перевёл взгляд на свежий порез. — Куро, — начал задыхаться связующий. Стало стыдно и страшно пуще прежнего. — Значит так, Кенма, — старший глубоко вдохнул, пытаясь унять гнев, — мы сейчас едем домой, и там ты мне всё-всё-всё рассказываешь, или же я позвоню сейчас твоим родителям, и тебя придётся положить в больницу, — голос был твёрдым и уверенным. — Х-хорошо. Только, пожалуйста, потом… — голос дрогнул, оборвав Козуме на полуслове. — Не отвернись от меня потом. — Конечно не отвернусь. Ты забыл, что ты для меня очень важен? Кенма, я поседею с тобой раньше времени, — грустно хмыкнул Тецуро. — Всё будет хорошо. Слышишь? — Тецу, — всхлип утонул в складках чёрной футболке. — Котёночек, все в порядке. Давай я тебе помогу одеться?       Потянувшись к рюкзаку Кенмы, Куроо достал оттуда красную, немного помятую от небрежного хранения, мастерку с надписью «старшая Некома». Встряхнув её, дабы расправить рукава, брюнет положил кофту на скамью, рядом с ногами Козуме. Следом из рюкзака была вытянута свежая футболка. Кинув ее поверх мастерки, Куроо повернулся лицом к другу. Из-за сгорбленного, максимально зажатого положения, снять из Кенмы влажную после тренировки и моря слёз футболку казалось невозможным. Поэтому, старший поддев пальцами край ткани, что свисала на спине, потянул вверх, давая понять Козуме свой план дальнейших действий. — Нет! — блондин вжался спиной в холодную стену позади себя. — Кенма? — удивлённо уставился Куроо. — Раны. На теле раны. Я об этом тебе расскажу, но ты не смотри сейчас. — Но… — Тецуро хотел возразить, что раны или их отсутствие — это в данный момент не важно, он просто хотел помочь. — Нет! Отвернись! — прошипел Козуме. — Как скажешь, — вздохнул брюнет. Он поднял руки и развернулся спиной к другу. — Видишь? Я не смотрю. Одевайся скорее. — Д-да. — Пешком пойдём домой или на такси? — Метро? — прозвучало вопросительно. — Не в твоём состоянии, Куроо покачал головой, рассматривая спортивную сумку Инуоки, что лежала прямо перед ним, под соседней стенкой. — Такси, — уже утвердительно. — Хорошо, тогда я сейчас вызову машину.       Куроо вновь достал телефон и набрал номер, по которому всегда вызывал такси для матери, когда та уезжала к своей сестре на другой конец Токио. Оператор подтвердил заказ, уточнив, что машина прибудет через семь минут к центральному выходу старшей школы Некома. — Ты как? — отключив звонок, поинтересовался Тецуро. — Я выпил успокоительное за пару минут до твоего прихода, вроде бы таблетка начала действовать, — послышалось копошение и звук молнии рюкзака. — Хорошо, что родители уехали к бабушке в Кусиро. — А что с Анеко-сан? — обернулся Куроо. — В больницу положили из-за давления повышенного. — Сочувствую ей, — закинув свой рюкзак на плечо, Куроо забрал из рук рюкзак Козуме. — Так мне с тобой остаться на ночь? — Захочешь ли ты быть рядом после нашего с тобой разговора и всего случившегося? — с горечью в голосе произнёс младший. — Кенма, ты меня обижаешь! С тобой я в любом случае останусь. Главное, пообещай, что расскажешь абсолютно всё как есть и ничего больше не будешь от меня скрывать, — в ответ Кенма кивнул и ткнулся лицом в грудь друга, пытаясь собраться с силами.       Когда парни покинули помещение, автомобиль уже дожидался их у ворот. Внутри чёрной Тойоты пахло типичным ароматизатором для автосалона, что въелся за года использования в ткань сидений. Куроо ощутил его сразу, как только открыл двери машины. — Прошу в карету, — слабо улыбнулся брюнет, помогая Кенме умостится на заднем сидении.       Как только Тецуро умостился рядом с Козуме, водитель завёл мотор и плавно выехал с улицы, где располагалась школа.

***

      Звон ключей раздался в подъезде и от натиска железная входная дверь открылась. Кенма первым зашёл в коридор, устало стягивая с себя кеды, от чего задники на обуви небрежно погнулись. Куроо вошёл следом, бросая рюкзаки на тумбу. Выудив из кармана телефон, парень быстро написал Нэкомате-сенсею, что они в порядке и уже дома, после чего убрал телефон к рюкзакам.       Пройдя к себе в комнату, Кенма достал из шкафа комплект пижамы и, нервно стянув с себя спортивную форму, направился в душ. Штаны и футболка остались на полу спальни несуразным комом. — Чай? — проходя вдоль гостиной, подал голос Козуме. — Да, пожалуй, так будет лучше, — согласился Куроо и пошёл на кухню, пытаясь не смотреть вслед скрывшейся за дверями ванной фигурой.       Оказавшись один на один с собой, Козуме уставился на себя в зеркало. Тёмные синяки под раскрасневшимися глазами, впалые щёки и спутанные колтуны на волосах делали его похожим на зомби. Было неприятно смотреть в отражение, посему блондин решил поскорее расправится с душем. Тёплые струйки воды согревали ступни, которым было неприятно от холода ванны. Кенма подставлял лицо под душ, задерживая дыхание из раза в раз, пока лёгкие не начинало саднить.       Смыв с себя пелену от прожитой истерики, пришло осознание грядущего разговора с Тецуро. — Гадство, — прошептал парень, вытирая плечи большим махровым полотенцем.       Чай с мелиссой заполнял своим ароматом небольшую комнату. Окинув взглядом кухню, Кенма заметил Куроо, что задумчиво смотрел в окно, помешивая в кружке сахар — Кенма обожал сладкий чай. Пройдя чуть дальше, младший сел за стол на своё излюбленное место, по привычке подтянув левую ногу к груди. Куроо повернулся к нему и, замешкавшись на секунду, подал чашку с чаем. Сам же брюнет остался стоять у окна, опёршись бедром о кухонную гарнитуру. — Что ж, начинай, — поторопил Тецуро от нетерпения.       Кенма сделал пару глотков тёплого напитка, пытаясь унять стук сердца в ушах. — Лучше ты задавай мне вопросы, на которые хочешь услышать ответы, — тихо проговорил он. — Такая каша в голове сейчас. — Хорошо, — кивнул Куроо. — Когда ты понял, что твоё состояние начало скатывается к вот этому всему?       Повисло молчание. Козуме бегал глазами по комнате не в силах сосредоточиться. — После Мияги, мне кажется, — ответил он. Взгляд зацепился за Тецуро. Старший смотрел на Кенму открыто, не отводя глаз. — Первый порез? Как давно он был? — Когда мы вернулись из Сендая. До этого… — Кенма отрицательно покачал головой. — Блять, — Куроо начал загибать пальцы. — это получается четыре с половиной месяца, что ли?       Не найдя в себе сил, Козуме просто кивнул, снова возвращаясь к чаю. — Как часто ты это делаешь с собой? — медленно отойдя от кухонной гарнитуры, Тецуро поставил свою чашку на обеденный стол и сел на свободный стул, что был напротив блондина. — Сначала это было редко, — Кенма закусил губу, нахмурившись. Он пытался вспомнить все те разы, когда это случалось с ним. — После очень тяжёлых дней, когда было много стресса. Последние полтора месяца… Это происходит практически каждый день.       На лице Куроо заиграли желваки. Он был в ярости, но продолжал так же спокойно, монотонно говорить: — Я ничего, кроме вот этого нового, — Тецуро указал пальцем на предплечье друга, — на руках не заметил. Значит все остальное на других частях тела? Где у тебя ещё шрамы от ножа? — Живот, спина, куда мог дотянуться, ноги, где можно спрятать следы под шортами, — Кенма начал стучать пальцами по столу. — Зачем ты это делаешь? — Куроо потянулся к связующему и накрыл своей рукой его. — Тихо-тихо, я здесь. Просто отвечай на вопросы. — Это сложно описать. Я читал когда-то, что так легче справляться с мыслями. Меня это отвлекает?       Кенма смотрел на лицо Тецуро, отмечая как пробивается щетина на его подбородке, как пушатся густые ресницы, как обветренные губы заламываются в тонкую напряжённую линию. Кенма заметил, как Куроо возмужал за это время, а он и не придавал значения этому раньше. — От чего отвлекает? — От тебя, — прошептал Кенма сразу, не задумываясь как это могло прозвучать. — Что я тебе такого сделал, что тебе плохо от меня? — внутри разгоралась обида из-за услышанного. Куроо ощутил, как неприятный ком начал подступать к горлу. — Понимаешь, — вырвал свою руку ладони старшего, Козуме продолжил, — ты уйдёшь из команды сразу после Национальных, а потом и из школы уйдёшь. Что потом, Куроо?       Вопрос повис в воздухе, заставляя Кенму ощутить насколько тихо было в остальной части квартиры. — Вряд ли мы поступим в один университет. Вряд ли сможем общаться как раньше, — лицо блондина скривилось в отвращении от произнесённого. — Почему ты думаешь, что мы не сможем общаться так, как раньше? — у Куроо непроизвольно начали слезы на глаза подступать. — Потому… — тяжёлый вздох. — Потому что я люблю тебя, Куроо. Ты уже полгода для меня не друг, а намного большее.       Кенма подтянул к себе и вторую ногу, пытаясь стать как можно меньше, не заметнее. Его пальцы нервозно начали царапать ткань пижамных штанов на коленке. — Прости. Прости, я… Я не хотел тебе говорить, чтобы не сломать нашу дружбу. Прости, — Кенма всхлипнул. — Я не буду к тебе лезть со своими чувствами и что-то требовать, просто позволь быть рядом. Я не смогу… Не смогу в одиночку. Без тебя. Больше не буду. Не буду резать себя, только останься! — Кенма зарыдал, не в силах остановить поток слов.       Внутри Тецуро всё оборвалось. Всё, что он так пытался скрыть, всё, что он пытался держать в себе. Стена, которую Куроо выстроил между собой и Кенмой, чтобы не разрушить многолетнее доверие, просто была не нужна, потому что Кенма его любил. А он, идиот, даже не задумывался, что это могло быть взаимно.       Куроо молча подошёл к Козуме и поднял его из-за стола. Младший поддался натиску и поплёлся следом в спальню. Быстро расстелив кровать, Куроо принёс таблетку успокоительного, что лежала на письменном столе Козуме. Ноги зацепились за ком вещей, что валялись на полу. Брюнет поднял его, желая убрать на компьюторное кресло, но выпавший из кармана спортивных штанов нож остановил парня. — Куро, я… — начал Кенма, пытаясь оправдаться. — Нет, — Куроо покачал головой. — Я просто его уберу и не буду сейчас ещё что-то выяснять, — нож опустился с громким стуком на письменный стол.       Кенма заплакал, вздрагивая, в попытках успокоиться, но ничего не получалось. Усевшись рядом на кровати, Куроо прижимал к себе слабое тельце сильнее, показывая, что он здесь, рядом. Всегда был и будет.       Козуме хватал воздух ртом рваными вдохами. Он сжимал в руках ткань футболки брюнета и опалял шею Куроо своим горячим дыханием. Они так сидели около часа, пока Кенму не покинули силы. Брюнет уложил Козуме на кровати и лёг рядом возле него, потому что попытки отстраниться от связующего, вызывали у того хриплые попытки протеста. Накрыв себя и Кенму одеялом, Тецуро устроился поудобнее, уткнувшись носом в отросшие корни парня.       Ночью, когда Кенма начинал плакать и сильно крутиться во сне, Куроо его обнимал, прижимал к себе, целовал в висок и макушку, даря всю свою любовь и нежность, тепло и заботу, в которой так нуждался Кенма. Его Кенма.