It hurts, damn it

— А где Кенма? — спросил Яку во время утренней тренировки. — А он сегодня не приходил, — ответил Инуока. — И Куроо-сана тоже не было, — добавил Лев. — Блять! — выкрикнул Мориске и ударил рукой о шкафчик. Он знал, что, если этих двоих нет на занятиях — всё крайне плохо.       Спустя полторы недели после того разговора, по просьбе Козуме, Тецуро ничего не говорил, не спрашивал и не рассказывал никому. И вот, дождливый и холодный четверг обернулся для парней очередной горстью проблем.       Куроо неспешно складывал спортивную форму в рюкзак, предвкушая хорошую тренировку в преддверии дружеского матча с Фукуродани. Из его телефона играла музыка, что не давала парню уснуть ранним утром. Трек сменялся один за другим, пока Тецуро готовил себе кофе, пританцовывая. Динамичная мелодия прервалась на припеве, заставив брюнета удивлённо взглянуть на экран сотового — входящий звонок. Глупая привычка забывать убрать беззвучный режим после сна не покидала его. Увидев имя контакта, по спине пробежал холодок — Козуме-сан. Мать Кенмы редко звонила Куроо, чаще всего тогда, когда не могла дозвониться своему сыну. — Да, Козуме-сан? — ответил Куроо. Он звучал весьма бодро как для восьми утра. На проводе послышалось шуршание и слабые рваные вздохи — Козуме-сан плакала. — Что случилось? — Куроо помрачнел. — Кенма… Он попал в больницу, — женщина пыталась подавить слёзы. — Что? — вскрикнул парень. — Почему? — Я пришла домой, а он лежит в крови. Руки порезал себе. — Чёрт! Я сейчас! — Куроо отключил чайник, оставив идею выпить кофе до лучших времен. — В какой он больнице? — В нашей, районной, — не собранно ответила Козуме-сан. — Что-нибудь нужно привезти? Одежда? — Нет, Куроо-кун, просто приезжай скорее.       Вытряхнув из рюкзака сложенную спортивную форму, Тецуро на её место закинул бумажник и телефон. Быстро переодевшись из пижамы в джинсы и толстовку, парень выбежал из квартиры, впопыхах закрыв дверь на замок. Автобус пришёл как никогда вовремя, чему Куроо был благодарен. Попытки унять дрожь в теле провалились, из-за чего весь путь брюнет нервно тряс ногой. Женщина, что сидел напротив него, недовольно косилась на Куроо, но это последние, что могло его сейчас волновать.

***

      На стойке регистрации Куроо чуть кубарем не полетел на скользком кафеле. Сердце билось в бешеном ритме от бега. — Простите, в какой палате находится Козуме Кенма? — Тецуро запыхавшись обратился к медсестре, что заполняла медицинские карты в регистратуре. — А вы ему кто? — женщина средних лет скептично бросила взгляд на растрёпанного юношу. — Лучший друг. Его мать мне позвонила полчаса назад, попросила срочно приехать. — Представьтесь, — медсестра открыла толстый журнал посетителей. — Куроо Тецуро. — Когда пациент Козуме поступил к нам? — уточнила она. — Утром сегодня. Точное время не знаю, — Куроо тяжело вдохнул. В горле пересохло, от чего хотелось кашлять. — Так, Вам на пятый этаж, палата пятьдесят первая. В палату не входить без разрешения врача. Халат возьмите. — Спасибо! — брюнет нёсся со всех ног по лестнице, пугая прохожих.       Перепрыгивая сразу по несколько ступеней лестницы, за считанные минуты Куроо оказался на нужном этаже. С левой стороны он заметил сгорбленную женскую фигуру, что неподвижно сидела. Парень быстрым шагом ринулся к ней. — Куроо-кун… — заметила его женщина, подымаясь с кресла, что находилось возле палаты Кенмы. — Козуме-сан, что вообще произошло? — взгляд Тецуро метался по её бледному лицу в поисках ответа. — Я пришла с работы. Обувь его на месте была, значит в школу он ещё не пошёл, — женщина вздрогнула от хлопка закрывающейся двери вдали коридора. — Он вчера жаловался на плохое самочувствие. Я его позвала, чтобы он помог мне сумку с покупками занести на кухню. А он… Молчит. Я к нему в комнату зашла, думала, что в наушниках сидит, а там он на полу лежит… И кровью истекает, — она вновь начала умываться слезами. — Тише-тише, — Куроо приобнял бедную маму. — Три глубоких пореза на левом запястье, — слова были наполнены невыносимой болью. — Его зашивали, но пока что не пускают в палату.       Куроо помог Козуме-сан сесть обратно в кресло. Её худощавое тело дрожало как лист на сильном ветру. Хотелось рыдать от осознания ужаса всего случившегося. Тецуро винил себя. Винил, что после того разговора, утром просто сбежал домой, ничего не сказав. Винил, что не смог уберечь Кенму от произошедшего. Спустя полчаса на пятый этаж поднялся врач и, прошёл мимо Куроо и Козуме-сан, мужчина вошёл в палату блондина. Послышалось копошение и приглушённые голоса. Тецуро не мог разобрать кому они принадлежали. Пять мучительных минут Куроо пытался прислушаться и понять, что происходило за дверью. Женщина тоже встала с кресла и вышагивала мимо палаты, покусывая губы. Когда дверь открылась, брюнет растерянно подошёл к врачу. — Ну как он, доктор? — спохватился Куроо. — Козуме Кенма. Состояние стабильное. Жизни ничего не угрожает. Ближе к вечеру, когда отойдёт от общего наркоза, сможете проведать. Пока что разрешить посещение не могу. — Да. Спасибо, — Козуме-сан и Тецуро поклонились.       Парень теребил рукава толстовки и прогонял от себя ужасные мысли о поступке Кенмы, как назойливых мух. Не хотелось даже представлять из-за чего пятый номер так поступил в сей раз. Телефон, что покоился на дне рюкзака пискнул, оповещая о новом уведомлении. Злой гном Уважаемый капитан и главный связующий, где вас черти носят? У нас уже разминка закончилась, а вы так и не заявились!

Наглый Кошак

Ребята, это пиздец. Кенма в больнице. Три ножевых на левой руке. Его зашили, сейчас все нормально. Я с его мамой дежурим под платой. Сегодня и завтра меня на тренировках и в школе не будет. Нестись в больницу тоже не нужно. Кенме требуется покой. Яку, Кай, как-то аккуратно расскажите обо всем Нэкомате и Наою.

Злой гном Ебать. Почему он опять взялся за это?!

Наглый Кошак

Очень хороший вопрос, ответ на который я узнаю, когда Кенма придёт в сознание.

Злой гном Крепись ФуКуНаГа А теперь, Яку, объясни нам все лично от и до, а то мы как-то нихрена не знаем. Злой гном Терпение, ребята. Терпение, которого лично мне не хватает!       Ближе к вечеру, как и обещал врач, в палату пустили, но по очереди. Сначала зашла Козуме-сан. Она полчаса сидела у койки сына, пытаясь сдержать слёзы. — Отец в курсе? — голос Кенмы был сиплый от длительного сна. — Да, я ему звонила. Он сожалел, что не может приехать прямо сейчас, — женщина гладила блондинистые пряди на голове парня. — Прости, мама. Прости, что заставил увидеть такое. — Хорошо, что тебе сейчас ничего не угрожает, — молвила она. — Но для меня всё ещё остаётся загадкой причина этой ситуации. — Мне было плохо, мама. Очень плохо, — Кенма отвернулся от матери, чтобы та не видела слёз. — Так плохо, что я не видел другого выхода.       Сердце матери разрывалось от вида родного сына. Катетер в руке, перемотанные запястья, и его лицо практически сливалось с цветом больничных стен. Одни лишь слова извинения звучали из его уст, эхом пронзая воздух, и исчезая где-то там, под высоким потолком.       Когда женщина вышла, Куроо вызвал ей такси, не желая, чтобы она ехала на метро. Из-за стресса у Козуме-сан разболелась голова, и ей нужен был отдых.       Брюнет глубоко вздохнул перед тем как открыть дверь палаты — сорваться сейчас ну никак нельзя. — Кенма? Ты как? — брюнет тихонько подошёл к больничной койке. — Куроо? — связующий испуганно распахнул глаза. Он не ожидал увидеть здесь Тецуро. — Ага. Именно я, -грустная полуулыбка застыла на лице. — Пожалуйста, прости. Я же обещал тебе. — Тише, не нервничай так, а то швы разойдутся. Ты мне лучше скажи — зачем ты так себя? Да ещё так глубоко, — никакого упрёка в его словах не было. — Мне было сложно, — Кенма взглотнул. — Тесты, тренировки, мысли разные в голове постоянно гудели. Я, правда, держался всё это время. Вообще не трогал себя. Но вчера вечером стало ужасно страшно. Сны такие отвратительные были. Меня там все ненавидели. Даже ты, Куро, — грустно усмехнулся парень. — Боже, мой, Кенма, — Тецуро аккуратно переплёл их пальцы, свободной рукой поглаживая коленку блондина, сквозь больничное одеяло. — Ты у меня такой глупый. — У тебя? — Козуме нахмурился. — У меня, глупый котёнок, — старший улыбнулся. — Куро? — голос Козуме дрогнул. — Мой любимый, глупый Кенма. Ты думал, что я могу тебя возненавидеть? Даже после всего, через что мы прошли? — пробормотал брюнет. — Я люблю тебя, Кенма, — Куроо поцеловал здоровую руку блондина. — Куро, я тоже… — по лице парня потекли слезы, утопая в ямочках на щеках. Он улыбался. Впервые за долгое время. — Тише, котёнок. У тебя сейчас восстановление, а вот потом и поплачем, и посмеёмся вместе, — причитал Куроо, утирая солёные влажные дорожки на щеках младшего. — Ты согласен? Чтобы и дальше вместе, но уже не как друзья, а как два влюблённых? — Да! — вышло громче, чем ожидал Кенма. — Блять, я опять плачу. Это ты во всем виноват. — Тебе грустно? — капитан состроил наигранно удивлённое лицо. — Нет, дурак, — прыснул Козуме. — Я счастлив, Тецу. — Боже, знал бы ты, как меня напугал. Я уже на тренировку собирался, а тут твоя мама позвонила, и я сюда срочно. После выписки будешь на моей голове седые волосы считать, — Куроо встал со стула и вытер тыльной стороной ладони слезы любимого на второй щеке. — Прости меня — идиота, — виновато проскулил Кенма. — Хорошо, котёнок. А теперь я хочу, чтобы ты перестал плакать, потому что я хочу тебя поцеловать. Вот прям сейчас, — театрально произнёс брюнет. — Давай уже, Мистер Официальность.       Куроо наклонился к Кенме и аккуратно мазнул его губами по щеке. На большее сейчас было страшно решится. — Теперь твоя мама знает про порезы на животе и ногах? — Нет, я не говорил ей об этом. Не хочу, чтобы она знала, — связующий потупил взгляд. — Помнишь, ты мне обещал, что, когда-то покажешь? Ну, когда… — неловко замялся Куроо. — Это так ужасно выглядит. — Ты же знаешь, что я не из брезгливых. Можно? — Куроо подцепил край футболки Кенмы. — Д-да, — кивнул блондин.       Тецуро аккуратно поднял край футболки и немного оттянул штаны, оголяя тазобедренные косточки и небольшой участок, где виделись лобковые волосы. Кенма сильно смутился этому, ощущая интимность всей ситуации. На светлой и нежной коже были многочисленные рубцы, которые переплетались, создавая хаотичный рисунок. Куроо провел пальцами по паутинке шрамов и бережно, словно извиняясь за все, поцеловал самый заметный порез возле пупка, что выделялся своим розоватым цветом. Брюнет уткнулся носом в живот парня и тихо пробормотал: — Прости…

***

      На следующий день Куроо приехал в больницу аккурат к началу часов посещения пациентов в стационаре. В его руках был пакет со сменной одеждой для Козуме, несколькими красными яблоками, шоколадкой и чаем в термосе. — Слушай, я вот думаю, может, когда ты восстановишься, на берег океана поехать? Говорят, такие места успокаивают, — Тецуро нежно поглаживал ногу Кенмы, пока тот активно поедал второе яблоко за час. — Ага. Поедем, — чавкая, ответил блондин. — Но, котик, ты же понимаешь, что тебе нужно проработать вопросы с психологом, потому что… — Куроо замялся. — Прости, конечно, но я пиздецки боюсь, что все опять повторится. — Я знаю. Мама уже ищет хорошего психотерапевта, чтобы записать меня. Но тебе придётся за мной следить и защищать от раздражителей и стресса, — неприятно было это осознавать. — Естественно. Я как бы твой парень и это мой долг! — старший ударил себя в грудь. — Весь из себя, — хихикнул блондин. — Кенма, — Куроо нахохлился, как Бокуто, когда тот обижается. — Ну что? — снисходительный взгляд устремился на Тецуро. — Люблю тебя! — быстро ответил парень. — Я тебя тоже. Очень.       «Раз поцелуй, два поцелуй, три… И раны стали заживать.»