Заговорщик

      Гудение двигателя не заглушает звук музыки, играющей по радио. Джазз, довольно старый.       Заводная мелодия, танцевальная. Пальцы отстукивают ритм, но это всё, что говорило о том, что владелец машины погружен в музыку.       На самом деле, фиолетовая голова была забита совершенно другим.       Трое подозреваемых, чьи причуды имели схожую с его, Шинсо, концепцию работы, владели железобетонным алиби, по которой придраться к ним было бы непрофессиональным признанием о несостоятельности детектива.       Такие вот дела.       Хитоши стискивает зубы, встряхивая головой. Не время для самобичевания и мыслей о преждевременном поражении. Конечно, у него были провалы, и один единственный поступок, за который ему до сих пор хочется залезть безоговорочно в петлю, но он сменил место деятельности не ради повторения ошибок.        — Что бы ты, Заговорщик, ни придумал, — зашипел детектив. — Но я найду тебя.       

***

      Надрывный вздох, сладковатый запах, забивающий ноздри и сводящий с ума.       Волосы на загривке встают сами по себе, и Мидория сжимается, как котёночек, в клубок. Хватается пальцами за простыню, жмурится, ощущая подрагивающую нижнюю губу.        — Чёрт возьми, — спальня пуста — в ней только труп. — Что я натворил?       Звенящий шлепок, вздмыющаяся мужская грудь и сиплое дыхание в волосах. Выловить мимолётное прикосновение губ, схватить за запястье и пробежаться подушечками пальцев по так манящим зелёный взор венам.       Мидория всхлипывает, подрываясь с кровати, едва не запутываясь в собственных ногах. Сердце не умолкает, гоняя кровь так, что, казалось, ещё чуть-чуть, и Изуку превратится в умертвие       Всё пропало. Все идеи, планы и цели — всё рухнуло карточным домиком.       Во всём виноваты фиолетовые глаза.        — Сакэ, во всём виновато сакэ! — сразу вытащить капсулу из пачки не представляется возможным, и Изуку, шипя ругательства под нос, стискивает упаковку в пальцах, разламывая на пополам. Вздох вырывается из горла, подул на ладонь, что порезалась о края. Таблетки рассыпались по полу, и Мидория, едва щурась, может сказать, что выглядели они, будто разбросанные ребёнком мармеладки. — Ну же, давай…       Подцепить ухоженными ногтями одну уже не так трудно, и хотя тело колошматило от тактильных и ярких воспоминаний, заставляя напрягать мышцы, чтобы не осесть куклой на пол и делать то, что скромные люди делать не будут. Закинуть в графин с чистой водой, пару секунд молчаливо ожидая, пока таблетка рассосётся, а пузырьки начнут взлетать к верху, мужчина залпом выпивает лекарство, практичски подавившись.       Рухнул обратно на постель, как подкошенный.        — Больше не пью. А если и пью, то один.       Иначе результатом его лёгкого опьянения может послужить тесное знакомство с симпатичным мужчиной в романтичном интерьере спальни.       Романтично — это в темноте, под стоны и бесстыдные шлепки двух тел.       Изуку истерично хохочет.       

***

       — Что сказали аналитики? — детектив раскручивает пальцами смятую бумажку, которую парой секунд ранее, пока не показалась в кабинете макушка следователя, была на очереди юного практика оригами.        — Что маньяк — шизофреник, — Такэда падает на диван, снимая очки и ласково осматривая стёкла на предмет загрязнения. Критично цокает — нашёл. — Найти закономерность не предоставляется возможности. Конечно, возможно, что всё-таки она есть, но понять её нашим не предоставляется возможности.        — Тупик?        — Тупик.       Шинсо собирает пальцы в замок, разминая костяшки, отчего можно услышить звук похрустывания хрящей.        — И что делать теперь? — следователь не знал, в какую сторону на сей раз копать. Улики? Отсутсвуют. Подозреваемые? Их уже нет — Нана Юи определённо не способна на убийство, а к тем троим не прикопаться. Вызнать порядок убийств? Скорее уж гипотезу Римана решишь.       А Хитоши понятия не имеет, что делать дальше.        — Копать. Рыть носом землю, в конце концов.       Шиджо не остаётся ничего, кроме как со вздохом согласиться.       

***

      Это уже становится их привычкой — встречаться глазами в противоположных углах коридора, после стыдливо их пряча, а после, наперекор рассудку, делать шаги навстречу.        — Хитоши.        — Мидория.       Между ними всего пара сантиметров, и Изуку приходится вскидывать вверх голову, чтобы увидеть лицо детектива.        — На этот раз первый ты, — детектив покорно кивает, принимая одолжение. Мимолётно всовывает мелочь, сглаживая кнопку. — Я хотел поговорить…        — О том, что между нами было?       Секретарь едва вздыхает, недовольно понимая, что загонялся по этому поводу здесь только он один: насмешливая ухмылка и веселящиеся глаза Хитоши явно говорили о его отношении к этому.       Он чуть прикусывает изнутри щёку, оглядываясь вокруг. Их парочка здесь была одна, что удивительно.       Храбрости ему определённо не хватает… Или хватает?       В любом случае, на душе у него было неспокойно, а желание поставить либо точку, либо продолжить их что-то превышало норму.       Мидория не тот человек, что будет заниматься бессмысленными связями.       Он решил. Всё, его пьеса закончена. Неужели ему надо было только мимолётной влюблённости, чтобы это сделать?       Шинсо едва теряет вздох, когда мужские, хотя их можно скорее обозвать девчачьими, не замечая и намёка на тяжёлую работу на тонких пальцах, хватают за подтяжки. Приподнявшись на носках, Мидория всё равно не достаёт до цели, но Хитоши не был дураком.       Кофейный автомат щёлкает, оповещая о конце работы.       Едва смакуя вкус, Изуку приоткрывает глаза, затуманенно проверяя в очередной раз, не видел ли кто их поцелуй.        — Как на счёт повторить?        — С удовольствием, — мурлыкает Шинсо.       

***

      Не то, что бы их роман напоминал фейрверки — скорее уж посадка дерева. Медленная, долгая, кропотливая и в итоге приносящая вкуснейшие плоды.       Не то, что бы детектив Хитоши влюбился, скорее уж испытывал симпатию к прелестным веснушкам, раскиданным по всей светлой спине, по которой не грех пробежаться губами, выцеловывая лопатки. И к плечам, худым рукам и длинным пальцам.        — Ты ведь работаешь с бумагами? Твои руки абсолютно чисты.       Мидория что-то выдыхает на грани всхлипа в подушку, умоляюще прогибаясь в спине.       И не то, что бы Хитоши забавляло сладко мучить Изуку, чьё желание можно было ощущать под ладонью, едва оттягивая кожицу головки.       Они решили изменить интерьер, уже пребывая в квартире Шинсо. Ты мне, я тебе. Поцелуй выходит солоноватым, и Хитоши несколько неловко — не сильно ли он мучает партнёра, или любовь выплакаться у него обычна во время процесса?        — Тебе хорошо? — шепчет в розовое ушко, и Мидория, как заводной, кивает, расставляя ноги пошире.       А кто он такой, что бы отказывать?       Ещё глубже, ещё жарче.       Их поза стремительно меняется, и Изуку, к удивлению, перехватывает лидерство, самостоятельно двигая вверх-вниз бёдрами, закидывая назад голову. Их стоны соединяются в музыку, а ноты скачут от звонких до низких в быстром темпе.       Ещё немного… Ещё чуть-чуть…       Изуку вскакивает с кровати, запинается, и опрокидывает с тумбочки журналы, царапаясь голым бедром об деревянный угол. Шипит, медленно осознавая, что не один в комнате.       Закутавшийся в плед, полулёжа в кресле спал Хитоши Шинсо.       Мужчина закрывает рот, испуганно оглядываясь. Как только не разбудил?       Сердце жмёт от нежности, и губы сами по себе растягиваются в улыбке.       Он решил, что Изуку будет с ним некомфортно, определённо.       Завтрак проходит в переглядках. Мидория старался не отвлекаться от телевизора, но всё равно глаза то и дело соскакивали на Шинсо, на котором был накинут только халат. Зажмуривается, отгоняя мысли. «Зараза, специально ведь!», — думает он, пока сам детектив, фыркал, поглядывая на потуги совладать с собой. «Да, я специально», — так же мысленно отвечал он Изуку.        — Всё в порядке? — и Хитоши припоминает, что при каком-то толчке вызвал вскрик. — Ты кричал.       Мидория покрывается пятнами, будто долматинец, разве что красного цвета. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но случайно проливает на себя чай.       Хитоши не повезло больше — давится от смеху кофе.       

***

      Но работа работой, иначе не может он называть себя гордым детективом Хитоши, что раскрыл уже более десятка сложных преступлений.       Знакомство с Мидорией Изуку внедряет в него ощущение спокойствия и вдохновения, отчего Такэда лишь хмурит брови, прицокивая языком. Пытается понять, что или кто так детектива завёл, вдохнув в него второе дыхание.       Алая ниточка сцепляет все распечатанные фотографии улик, жертв, информации и намёков от самого убийцы.       Семь жертв было до того, как он взялся за это дело. Происходили преступления раз в неделю. Это около полтора месяца. Маньяк довольно долгое время орудовал, так ещё и по расписанию. Хорошая подготовка и уверенность в своих силах, раз всё происходило спланированно и чисто.       Злодей Заговорщик связывался с убийцами лично, не думается, что его причуда или врождённая харизма сможет сработать так превосходно виртуально или издалека.       «О, таки пришёл забрать свою игрушку».       Информации у него хоть отбавляй: если бить словом и манипулировать, то только имея рычаги давления на жертву. Убийца где-то рядом.       «И зачем она тебе? Скрывать свой голос? Ладно, мне плевать, давай деньги и забудь ко мне дорогу, Заговорщик».       Заговорщик желает, что бы его нашли. Иначе какой толк оставлять улики, имея превосходные навыки скрытия?       IM — это вовсе не слово. Это аббревиатура.        — Такэда, просмотри все каналы информации, чьи первые буквы начинаются с латинских I и M.       «Не стоит волноваться. На этом я всё».        — Что? — следователь Шинджо вздрагивает, отвлекаясь от экрана смартфона. — Хорошо, ладно.       И уже бурча себе под нос, проговаривает.        — Словно это поможет…       Бинго.        — Здесь есть один — Imagine Mean. Только представьте себе, — следователь фыркает. — А разгадка была близко. Тут как по списку написаны все планы убийцы. Новостная колонка, что транслируют по телевизору.       Иронично.        — Давай имя следующего, завтра мы поймаем преступника.       

***

      Где жила ранее музыка, остаётся только пыль и копоть. Танцевальный зал сгорел всего пару месяцев назад, и ночью, пока никто не разбирал этот заброшенный ужас, здесь должна была состояться встреча очередной жертвы — Рэя Кичидо с убийцей.        — Эй, детектив, ты уверен, что пойдёшь один? — фары выключены, как и звук двигателя. Они остановились недалеко от места, имея вид на вход. Чёрная тонированная машина в ночных сумерках привлечёт внимание разве что кошки, что ударится от слепоты в шину.       Хитоши кивает, цепко высматривая фигуры.        — Я пойду один, не волнуйся — мне не составит труда схватить преступника… Преступников, — припомнил он то, что жертвы Заговорщика и сами являются маньяками, не знающими жалости.       Следователь может только сжать в руках руль, не смея возразить бывшему Герою, чья деятельность велась исключительно в боевых действиях.        — Эй, — Шинсо кидает быстрый взгляд назад, на серьёзного Такэду. — Только без крови на сей раз, ладно?        — Я знаю.       Он не допустит ошибки, что привела его сюда.       Фигура, закутанная в тёмный плащ и причудливый берет алого цвета, что всю маскировку сводил на нет, вбегает в здание, едва пританцовывая. Вдохновлённый.        — Я пошёл.       

***

      Шаг в шаг, детектив, словно охотник, пробирается внутрь, обходя куски дерева, балок и скопчённого пола, не создавая при этом ни шума. Что не скажешь о Кичидо, у которого то ли ноги стальные, то ли отсутствовало чувство самосохранения. Но Шинсо скорее склонялся к тому, что у этого мужчины было гиперболизированная самоуверенность на фоне своих «достижений».       Его причуда представляла из себя умение создавать произвольной формы окружности. Острые тонкие кольца, что режут своих жертв на части — тем более.       Ранее это помещение представляло из себя огромный зал, но ныне лишь обвалившуюся конструкцию, пережиток прошлого, напоминание об ужасе, произошедшим здесь когда-то. Потолок, балки, щебень лежал кучей повсюду, практически вылезая за пределы комнаты. Атмосфера неприятия витала повсюду, чуть ли не вдавливая в пол. Неприятное местечко.       Здесь пробраться скрытно уже не получится.       Мрачная фигура театрально освещалась падающими из дыры в потолке лунного света, бликом отсвечиваясь в побитых стеклах диско-шара, отчего серый и чёрный разбавлялся оттенками радуги.        — Это ты хотел быть покромсованным, да? — маньяк не сильно спешит, поигрывая созданным диском в руках. — Надеюсь, что ты как девчонка — их приятнее всего лишать конечностей. Они так забавно пищат.       Заговорщик, а это был он — фигурой в чёрном, не ответил, медленно приподнимая подбородок, будто насмехаясь.        — Увы, но это будет не Ваша заслуга, Кичидо-сан.       Голос робототизированный, словно включили виртуальную машину. Хитоши внутренне злословит — беда пришла внезапно. Проверяет бока, не находя кобуры пистолета. А ему и не выдавали разрешения на ношение оружия, точно.        — Вздумал надо мной смеяться? — грубо воскликивает жертва, сжимая до крови оружие, выставляя его вперёд. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!        — Верно, — Злодей кивает. — И смеюсь последним далеко не я.       Заговорщик сдаёт позиции, вскрикивая и падая на пол, подкошенный от сквозного ранения холодным оружием — обручем, что жестоко прорвал мышцы в левом боку, пропоров ткань плаща. Почему не применяет свою причуду? Она ведь у него определённо есть!       Шинсо выскакивает вперёд, задавая абсолютно первый вопрос, что пришёл ему в голову.       Рэй от удивления оборачивается, пытаясь выкрикнуть что-то навроде «крыса», но тут же стеклянеет взглядом, напоминая ожившего мертвеца.       Подконтрольная единица сразу же, по приказке, создаёт обруч, приготавливаясь защищать господина.       Но Заговорщик не спешит что-либо делать, только вставая, помогая себе руками, качаясь от боли на месте.        — Ублюдок, что, думал, такой непобедимый? — с усмешкой выкрикивает Хитоши, напряжённо выдавая мысленный приказ идти вперёд. Пешка бессмысленно лезет наверх. — Твои планы сломались, а сам ты окажешься за решёткой, рад такому исходу?       Тоже мимо.       Детектив цыкает.        — Д-да, — автоматический голос не передаёт эмоций, как и запинку. До него лишь доносится хриплое дыхание из-под маски на всё лицо, напоминающие раззинутую пасть льва. — Очень рад, Хитоши.       Фиолетовые глаза распахиваются в шоке.        — Откуда?        — Словно я мог пропустить такую фигуру, что копала под меня, — голос затихает, владельцу нужна передышка. — Больше удивлён тому, что пришлось ждать так долго.       Из-под маски вырывается всхлип, и Заговорщик вновь падает на колени, сжимая руками пекущую рану, что кровавым потоком стекала по сгоревшему дереву, пропитывая чернильную поверхность причудливым узором смерти.        — Рыдаешь, как девчонка, знал?        — Знал.       Обруч практически утыкается в шею. Подавлен и уничтожен. Пьеса уже закончена.        — Ты проиграл.        — Я это и планировал.       Срывая маски, как и всё хорошее, что было до этого, Злодей своего добивается. Зелёные глаза сверкали от слёз, текущих по щекам, скатываясь дорожками вниз к подбородку и тоски, пропитавшей всё лицо.       Детективу казалось, будто он задохнулся окончательно.        — Но это произошло слишком рано, — шепчет, зажмуриваясь от пронзающей агонии. Нервы выжигало кислотой. — Я… Я-я, хотел, чтобы это было тихо. Как и всё… Уйти, ибо заслужил.        — Изуку, — Хитоши надрывно произносит, а после его лицо прознает гневная гримаса. Не жалея сил, он начинает перебирать ногами, скидывая мешающийся мусор, взбираясь вверх. — Ублюдок!       Волевым усердием, но Мидория заливается гулким хохотом, отражающимся от стен.        — Это я тоже знаю! — отчаяние.       Между ними остаётся только полтора метра, как одним движением, Мидория выхватывает из-за спины пистолет. Затвор щёлкает.        — Ещё один шаг, — злобно шипит Изуку, — и я выстрелю.       Дуло было наставлено в висок, скрытый зелёными прядями.       Сердце, ранее конвульсивно дрожащее, останавливается.        — Не вздумай!       Но Шинсо застывает статуей, боясь даже дёрнуть пальцем, безумно всматриваясь в незнакомые строгие губы, прищуренные въедливые глаза и мокрые щёки.        — Зачем? — вырывается шёпот. Изуку качает головой, аккуратно обходя лезвие в паре миллиметров. — Почему ты это делал?        — Это необходимое зло ради добра, — смаргивает слезинки. Рука сильнее дрожит на курке, готовая вот-вот нажать или выкинуть подальше. — Я… Хотел стать Героем.        — Но ты не Герой.        — И никогда не был. Потому что моя участь быть таким, — скромная улыбка растягивается по лицу. — Кем я и стал. Я не Герой, но и не Злодей.        — Глупость, — неверяще произносит Хитоши, вздрагивая всем телом. — Мидория…        — Зачем ты пришёл? Твоё место не здесь, Шинсо, — кивает в сторону дыры на потолке. — Твой удел значиться в строчках Топа, вдохновлять детей и спасать людей… Но сейчас, — кадык дрогает, Заговорщик сглатывает ком, вставший в горле. — Ты здесь, разбираешься с преступниками, моральными уродами и нелицеприятными случаями резни.       Сжимая ладони, Хитоши едва морщится от вонзающихся в кожу щепок.        — Убери пистолет, Изуку. Давай поговорим, — доверчиво щепчет детектив, уговаривая прекратить это всё.        — А я и есть тот самый моральный урод, Шинсо, — надрывно всхлипывает, вскрикивая. — Не будет у нас никакого разговора! Я наговорился!        — Изу-       Уши закладывает от взрыва. Куски головы болезненно отлетают в разные стороны, и бездушное тело падает бессильно на пол. Прокатывается в сторону, вслед которому утыкается заплаканный стеклянный взгляд.        — Изуку…       Шинсо теряет голову.        — Изуку!       Будто мяч, тело катится по горке вниз. Протянутая рука хватает лишь воздух. От удара об стену, на зелёно-красную макушку со стены сыпется уголь.        — Изуку-у!       

***

       — Детектив, хорошая работа! — на плечо падает ладонь напарника, что улыбался практически до ушей. — Жаль, что Заговорщик покончил с собой — ты не мог его схватить под контроль? , — но это не сильно мешает работе наших парней. Личность установлена, удивительно, что он был у нас практически над головой, а так же найдены данные. Выясним о нём побольше, как и как связаться с родными.       Но детектив не отвечает.       Такэда тревожно заглядывает в громадно расширенные зрачки, убирая руку.        — Детектив?        — Я плохо себя чувствую, — и не оборачиваясь на каталку с лежащей куклой, закрытой в целлофановом пакете, Хитоши поспешил убежать. — Наверное, применение причуды выбило из меня силы.       Их музыка погасла, а не успевшее зацвести счастье растоптало, оставив болезненно пустившие внутрь корни торчать из сердца.