Геометрия наших чувств

Прошло ровно пять дней, четыре часа и двадцать пять минут после того как мой мир рухнул. И только спустя время я осознала, что натворила... Дима значил для меня больше, чем я думала. Но с тем же в глубине души я понимала, что так будет лучше и безопаснее в первую очередь для Громова. В груди пустота в размер черной дыры... А жизнь на автомате уже стала для меня привычкой. Каждое утро я просыпаюсь с мыслями о нем. Он все время у меня в голове: его голос, лицо, движения - я помнила все в мельчайших деталях. Воспоминания душили, а моей выдержки хватало только на день. С наступлением ночи чувства вырывались наружу, разрывая меня на части. Только ночью я могла позволить себе быть такой, какая есть на самом деле. Без искусственной маски безразличия и спокойствия. Мне было безумно больно, но один урок я все таки усвоила: жизнь - это не фабрика по исполнению желаний. Иногда приходится выбирать. - Собирайся, - в комнату вошла мать. - Пойдем забирать документы со школы. - А без меня это ни как нельзя сделать? - равнодушно спросила я. Она ещё пару дней назад сказала, что я буду учиться в другой школе. Забавно, но сил и эмоций не было от слова совсем. Я словно выжатый лимон. - Еще скажи, что тебя весь этот фарс задел, - фыркнула женщина. - Кристина, он тебе не пара. И вообще, знаешь... я рада, что вы не успели натворить всяких глупостей. Не успели же? - скептически поинтересовалась женщина и это словно резануло по сердцу. Ох, мама, знала бы ты... Но я лишь поджала губы и отрицательно помотала головой. - Вот и хорошо. Директриса в кабинете устроила настоящий допрос с пристрастием. Но мама все вопросы довольно резко оборвала и настояла на своём. Она отдала личное дело, а мне вручила лист с именами учителей, которые должны поставить свои подписи. Это нужно в подверждение, что я у них с кабинета не брала ни каких книг или любых других материалов. Мой взгляд скользнул к фамилии Громова почти в самом начале списка и перед глазами всё поплыло. Не представляю, как всё это выдержу. В тот же день я заполнила всю документацию и поставила подписи, кроме одной... Но оттягивать не было смысла. Раз за разом, перечитывая строку: " Математика Громов Д.А", сердце замирало. Трясущимися руками постучала в дверь... Дима сидел за столом и курил, вид у него был потрепанный. Я, наверное, выглядела не лучше. Как бы сильно я не старалась скрыть свою внутреннюю боль за дорогой одеждой и безразличием, Дима видел меня насквозь. Он поднял на меня полный боли взгляд, внутри все сжалось в точку, а в висках начало колотить. Слезы подступали к горлу... Нет, прошло еще слишком мало времени... - Я не могу, - шепнула одними губами и развернулась прямо на пороге. Он не услышал, а для меня это стало точкой невозврата. - Как ты? - осипшим голосом спросил он в след, я замерла. Херово... - Отлично, - скривила губы в кривой ухмылке. Хочется верить, что выглядело достаточно правдоподобно. Он должен меня отпустить, и мне уже плевать какой ценой. Дима долго изучал меня взглядом, смотрел в глаза, будто в душу. - Врешь? - спросил мужчина, поднимаясь с места. Он подошёл ближе, почти в плотную. Я чувствовала его дыхание и запах. Говорить нормально, чтобы не выдать себя становилось все труднее. - Нет, - ответила я. Врать в глаза гораздо тяжелее, чем по телефону. - Тогда почему я тебе не верю? - вопрос без ответа. Дима знал и чувствовал меня сильнее чем я могла себе представить. - Подпишите, пожалуйста, - попыталась перевести тему и поскорее отсюда уйти, - я спешу, - пора с этим заканчивать. Он взял лист, поставил подпись и протянул его мне. Я направилась к двери, чувствуя его взгляд на себе. Боже... - Стой! - окликнул мужчина и я остановилась, как вкопанная. - Это тебе. С днем рождения, - он протянул мне бархатную коробочку с бантиком. - Хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть человек, к которому ты можешь обратиться, - я ошарашенная посмотрела ему в глаза впервые за нашу встречу. Не в силах больше выдержать эту пытку тут же их отвела. - Не смотря ни на что, всегда... - договорил мужчина, внезапно взяв меня за ладонь и вложив туда подарок. Я вздрогнула. Признаться, хотелось ему это вернуть, ведь хранить воспоминания о нём и так сложно. Но спорить казалось вообще безумием - мой проигрыш был известен заранее. Поэтому я лишь рвано кивнула. - Спасибо, но это лишнее. Прощайте, - я вышла за дверь и тут же прислонилась к ней спиной. Дыхание было сбитым, но оставаться тут нельзя. Усилием воли двинулась к выходу, пряча в карман его подарок. Не хочу, чтобы мама отобрала. Выходя из школы, слезы катились по щекам. Боль была нетерпимой, поэтому я долго бродила по городу, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. Благо мать вызвали по работе и у меня появилось немного свободного времени. Спустя пару часов бесцельного блуждания я осознала, что на деле загоняла себя в еще большую яму. Я долго стояла на мосту, вглядываясь в темно синюю водную гладь. Мысль о том чтобы спрыгнуть и покончить с этим посещала все чаще. Но перед тем как закончить с этим всем, мне захотелось посмотреть, что в коробке от Громова. Последнее, что будет напоминать мне о нём в этой жизни. Открыв коробочку, я увидела обычный браслет в виде полоски, но внутри была гравировка. Прочитав слова, я расплакалась с новой силой. Надпись на английском гласила : "Больше жизни, несмотря ни на что." - Я тоже тебя люблю, - сказала я, сдавливая всхлипы, цепляя браслет на руку. Нет, я не спрыгну. Я Буду жить, только потому что знаю, где-то в этом большом мире, так же живет он. Домой я вернулась за полночь. Мама не спала, свет в гостиной светился. Но мне было настолько плевать, что это даже заметила мать. Благо она решила избавить меня от расспросов и без того жить не хочется. - Хочу уехать, - твердо сказала я. Это единственный выход уберечь Диму. Сердце и послевкусие сегодняшней встречи с ним буквально кричали о том, что Громов будет искать выход. Будет пытаться меня вернуть, а этого я не могла допустить. Чем дальше я от него, тем в большей безопасности он. Я была уверенна, что мама уже накопала что-то на него. Если женщина заметит хоть малейший намек на мое общение с ним, она это обнародует. Она одобрительно кивнула и велела идти спать, пообещав, что позаботиться обо всём. Ночь выдалась беспокойной. Я уснула лишь под утро, но даже эти пару часов меня мучали кошмары. Утром я собрала чемодан к отцу в Италию, куда положила всего парочку платьев. Хочу избавиться от всего, что мне будет напоминать об этой... прошлой жизни. В час тридцать я уже была в аэропорту, слезы сдавливали горло, а на руке звенел браслет, который выбросить так и не смогла. Перед тем, как войти в самолёт, я бросила последний взгляд на город, который был для меня поначалу настолько ненавистным, ровно как и горячо любимым в последнее время. Просто по той причине, что он ассоциировался у меня с ним. Дима был моей Москвой, а не куча улиц и проспектов. Что же, теперь он в прошлом. Отпускаю тебя, Москва.