Я всё равно завоюю тебя

      Было раннее утро, солнце только начало подниматься из-за горизонта. Сквозь приоткрытые шторы в тёмную до этого момента комнату пробрался лучик света. Он начал медленно взбираться по высокой двуспальной кровати, пробежался по скомканному белому одеялу и остановился на веснушчатом личике. Омежка слегка поморщился, но глаза открывать не стал, что-то пробубнил и уткнулся в перебинтованную грудь, прижимаясь сильнее к своему альфе.

***

      Было холодно, снег летел прямо в лицо, ветер чуть ли не сдувал. От такого мороза спасали только тёплый пуховик, шапочка с пампушкой и красивый красный шарф, закрывающий половину лица. Из-под него были видны только голубые прищуренные глазки и парочка вылезших рыжих прядей.       Дорога от дома до университета составляла где-то двадцать минут, но в такие дни, когда зима особенно бушевала, затраченное время на путь увеличивалось в два раза. Многие оставались дома, те, у кого есть машины проводят свой путь с комфортом, но большая часть студентов морозили носы. Наконец Чуя достиг места, где углублённо занимался изучением различных языков. Нос, щёки, пальцы были покрасневшими от холода. До начала первой пары всего ничего, поэтому юноша поспешил на третий этаж.       В аудитории уже было довольно много народу, Накахара поспешил занять место у окна. Прошло где-то пять минут, в кабинет всё приходили и приходили люди, маленькими группами занимали парты, оживлённо рассказывали друг другу разные истории, кто как провёл выходные, кто куда ездил и с кем отдыхал.       Вскоре к Накахаре подсела парочка, которая довольно давно встречается. Акутагава и Ацуши были милыми парнями, с которыми все довольно охотно вели беседу. Они не выставляли отношения на показ, но многие догадывались по их поведению. Ацуши часто пытался приластится к Акутагаве, брал его за руку, ерошил волосы, клал голову на плечо. Чуя всегда радовался за их тёплые, милые взаимоотношения.       Блондин что-то воодушевленно рассказывал Чуе, изредка поглядывая на темноволосого Рюноске. Рыжий с интересом слушал всё, что рассказывал Накаджима, иногда вставляя свои комментарии.       До пары оставалось где-то пять минут, преподавателя всё ещё не было. Шум в аудитории не прекращался ни на секунду. Никто не обратил внимания на то, что в помещение зашли два друга — Фёдор Достоевский и Дазай Осаму, поэтому последний решил обратить на себя внимание. — Рыжий-рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой, — крикнул Дазай детскую шутку. Чуя - единственный в группе да, наверное, и во всём университете, у кого были ярко-рыжие волосы и веснушки по всему телу. И если практически всем было на это наплевать, то Осаму считал своим долгом поиздеваться над омегой. — Ещё одно слово, суицидник недоделанный, и лопатой будешь убит ты, — огрызнулся Чуя. И вновь повернулся к своим друзьям. Дазай закатил глаза, но больше ничего не сказал, он знал, что если рыжего вывести из себя, то можно быть убитым не только лопатой. Осаму со своим другом поспешили на заднюю парту.        Прозвенел звонок, и в кабинете повисла тишина, Мори Огай прошёл на своё законное учительское место и начал зачитывать конспект, отвечать на вопросы студентов, объясняя новые темы. Многие ребята, в том числе Чуя, Акутагава и Ацуши с упоением слушали всё, что говорит учитель, впитывали каждое слово, записывали всё, что нужно. Дазай тоже слушал краем уха, как никак он любил изучать новые языки, но беседа с лучшим другом ему нравилась куда больше. Фёдор рассказывал о своей поездке на Родину, в Россию, как там сейчас холодно, даже холоднее, чем здесь. Дазай же отвечал, что как только появиться возможность, тоже съездит в суровую, холодную страну.       После пары многие студенты отправились в столовую, чтобы купить горячего чаю или кофе и наконец-то согреться. Фёдор и Дазай сидели на диванчике возле батареи. На входе показался омежка с длинной блондинистой, чуть ли не седой косой, у парня была гетерохромия, один глаз был небесно-голубого, второй кроваво-красный, позже друзья поняли, что парень альбинос. Юноша подошёл к буфету и взял кружку горячего чая. Всё это время Фёдор неотрывно следил за омегой, Осаму это заметил. — Красивый, да? — Хитро спросил брюнет. — Ага, — завороженно ответил ему Достоевский. — Пойди, познакомься, — Осаму усмехнулся и отпил глоток жгучего кофе. Сам он глазами бегал по большому помещению, ища рыжую макушку, его душа просто разрывалась от желания позадирать омежку. Фёдор наконец вышел из прострации. — Пх, делать мне больше нечего, — стал отнекиваться темноволосый. — Боишься? — Подтрунивал Дазай. — Ни капли. Что, я омежку бояться должен? — — Тогда пойди и пригласи его на свидание, — продолжал подталкивать друга Осаму. — Да без проблем, — Фёдор встал и через пару секунд растворился в толпе альф, бетт и омег.

***

      Издали Гоголь увидел приближающегося Достоевского. По правде говоря, парень побаивался людей. Всю жизнь над омегой издевались из-за его особенности. Гоголь поспешил уйти из этого места куда-нибудь, где людей поменьше. Проходя мимо Фёдора он опустил глаза в пол и попытался проскользнуть незамеченным. — Эй, ты куда? — Достоевский схватил парнишку за локоть. Тот ощутимо напрягся, он боялся Фёдора, этот человек не внушал ему доверия. — Пусти пожалуйста, — прошептал еле слышно длинноволосый. — Ты куда-то спешишь? Я могу проводить. — — Не стоит, я уверен у тебя куча дел, я сам дойду. — — Ты меня боишься? — Как можно спокойнее спросил альфа. Он чувствовал напряжение омеги, поэтому пытался не спугнуть его. — Нет, — конечно, он ему врал. Гоголь всегда боялся этого человека, его невероятно красивые аметистовые глаза с рубиновыми вкраплениями завораживали омегу и в то же время пугали. — Тогда пошли, я тебя провожу. Куда тебе? — С лёгкой улыбкой поинтересовался альфа. Он понимал, что парнишка ему врёт, но упускать возможность не стал. Они вышли из столовой под громкие крики Чуи о том, как он ненавидит Осаму, под грохот летящих стульев в брюнета, но тот с лёгкостью уворачивался от потенциально опасных предметов. Видимо, Дазаю всё же удалось вывести Накахару из себя.

***

       Гоголь и Достоевский сидели на небольшом диванчике в пустом коридоре. Гоголь всё ещё был в напряжении, он никак не мог понять с какой целью Фёдор сидит рядом с ним, а не уходит. Достоевский же с интересом рассматривал острые черты лица, тонкие кисти спрятанные под объёмными рукавами тёплого свитера, длинную косу. Ему казалось умилительным, что омега поджимает губы, когда замечает на себе взгляд Фёдора. Они долгое время молчали. Достоевскому первому надоела эта тишина. — Как тебя зовут? — Гоголь от резкого звука дёрнулся. — Николай Гоголь… —       Альфа усмехнулся. — Тоже русский значит. Я Фёдор, Фёдор Достоевский, — он протянул Коле руку. Гоголь удивлённо распахнул свои разноцветные глаза. — Чего вылупился? — — Я думал, что один здесь из России, — руку он всё же пожал. — Не льсти себе, — альфа довольно улыбнулся. — Не хочешь после пар прогуляться? —       Гоголь вновь опустил взгляд в ноги и отрицательно помотал головой. — Почему? — — У меня есть дела, — услышал темноволосый в ответ.

***

       После пар выловить омегу для того, чтобы хотя бы проводить до его «дел» не удалось. Зато Дазая пришлось везти в больницу, чтобы наложили гипс. Так как этот идиот довёл Накахару до того, что он сломал ему руку.