Я всё равно завоюю тебя

      На улице ничего не видно — всё занесено белым снегом. Чуя сидит, завернувшись в тёплый плед, держа кружку горячего кофе. Глаза бегают по строкам на мониторе его ноутбука, быстро просматривая информацию, иногда заостряя внимание на важной для него теме.       Телефон, лежащий рядом, завибрировал. Накахара глянул в его сторону. На ярком экране было одно уведомление «Суицидальный идиот». Он забивает на него и продолжает искать информацию для реферата. Наконец любопытство берёт верх. Суицидальный идиот: «Привет, рыжуля. Знаешь, рука сильно болит, а я ведь не люблю боль. Ладно, я хотел сказать, что жду извинений. Адрес ты знаешь ;)» Рыжуля: «Идиот!»       Чуя откинул телефон в сторону и продолжил выделять текст для работы.

***

      Дазай лежал на большой двуспальной кровати. На улице стихает буря. Осаму смотрит на часы и решает выйти развеяться. Он встаёт с мягкой постели и идёт к шкафу, надевает тёплый большой свитер, чёрные джинсы. Выходит в прихожую, накидывает бежевое пальто и красный шарф в клеточку.       На каштановые волосы приземляются маленькие снежинки и тут же тают, заставляя и без того волнистые волосы ещё сильнее кучерявиться. Дазай поднял голову к небу, закрыл глаза и начал мечтать. По нему и не скажешь, но Осаму был весьма романтичной личностью, хоть всем преподносил себя, как плохого парня, который может врезать, избить, обозвать, поиздеваться. Но внутри он всегда мечтал о прекрасной семейной жизни, о милом омеге, который тёмными. зимними вечерами или жаркими. летними деньками сидел бы в объятьях альфы, перебирая его волосы. Если бы омега засыпал, Дазай бы бережно относил его на их общую кровать, накрывал тёплым, пуховым одеялом, сам ложился бы рядом, прижимая любимого к себе, зарывался бы носом в густые волосы и слушал тихое посапывание. Утром он варил бы горячий ароматный кофе, они бы вместе, сидя на их общей кухне, пили этот бодрящий напиток. А потом уезжали на учёбу или работу.       Из прекрасных размышлений альфу вырвал сигнальный гудок. Он повернулся и увидел Достоевского в машине. Недолго думая Дазай, забрался на переднее сиденье рядом с другом. — Куда это мы направлялись? — Первый начал Фёдор. — Да так, решил прогуляться. А ты, что тут делал? — — Да, хотел заехать кофе попить. Не хочешь со мной? — — Почему бы и нет, — машина тронулась, и они поехали в неизвестном направлении.

***

— Да, Ацуши, я уже бегу, — быстро отчеканил Чуя натягивая шапку с помпушкой. — Хорошо, мы тебя ждём, — сказал блондин и скинул трубку.       Накахара бежал по скользкой дороге, пару раз чуть ли не упав. Наконец перед глазами засветилась неоновая вывеска любимого кафетерия Чуи и его друзей. Он поторопился зайти в тёплое, уютное помещение. Жёлтый свет от маленьких герлянд, развешанных по всему периметру, создавал атмосферу уюта и тепла. Накахара снял всю верхнюю одежду и прошёл за столик к друзьям. — Привет, — поздоровался Чуя. — Привет, — одновременно ответили ребята. Акутагава приобнимал Ацуши за плечи, блондин склонил голову на плечо своему альфе. — Мило выглядите, — прокомментировал рыжий. — Спасибо. — — Чуя, — неожиданно воскликнул Накаджима. — Смотри, — Рюноске пихнул партнёра в бок, как бы говоря быть потише. Чуя переводит взгляд на то место, куда только что указал Ацуши и тут же отворачиваясь назад, прикрывая лицо ладонью, делая вид, что он спрятался и его не видно.       Чуя видит, как Акутагава смотрит за его спину серьезным взглядом, а Ацуши с какой-то хитростью наблюдает за человеком позади. На плечо приземляется тяжёлая рука, слегка сжимая его. Чуя морщится и смотрит на друзей, но тех, как он понял, уже припугнули смирительным взглядом. — Выйдем? — Проносится над ухом, и Накахара повинуется. Он привстаёт и берёт предложенный ему пуховик, шапку и шарф. Акутагава сочувственно провожает друга взглядом.       На место Накахары садится Достоевский, что-то спрашивая у них.       Дазай подгоняет Чую к выходу. Наконец они выходят из тёплого помещения, и Дазай тянет Накахару за собой. Усаживает рыжего на переднее сиденье, а сам садиться за руль. Замки на дверях защёлкиваются.       Чуя переводит удивлённый взгляд сначала на Дазая, а потом на его руку, которая была без гипса, омега был уверен, что сломал руку альфе. Осаму заметил удивлённый взгляд и решил ответить, опережая вопрос. — Ты мне её не сломал, а повредил связки, — Чуя фыркает и отворачивается. Дазай разворачивает Накахару за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Отпусти меня, идиот, иначе я тебе не только связки порву, — шипит омега на альфу. — Чуя, ты не можешь меня постоянно избегать, пора уже признать что… — Накахара дергается и даёт Дазаю хорошую пощёчину. — Отстань! Я был пьян, я не контролировал себя. И я не виноват, что ты был единственным альфой который находился рядом, — быстро говорит рыжеволосый. — И хватит распускать в мою сторону руки, иначе я тебе их точно сломаю, — он замахивается для очередного удара, но обе его кисти перехватывают и прижимают к стеклу, подбородок держат, заставляют смотреть в серьёзные, возможно, даже разъяренные глаза. Лично Чуя видит такой взгляд впервые. — Накахара Чуя, — такое официальное обращение насторожило парня, — Давай вспомним тот факт что я — альфа, ты — омега. И я сильнее, чем ты, — Чуя дёрнулся, но запястья сжали сильнее, наверняка, останутся синяки, Накахара поморщился от лёгкой боли, — Не рыпайся, — — Или что? То, что ты альфа, ещё ничего не решает, — огрызается омега. — Накахара, ты играешь с огнём, — он медленно вдыхает и выдыхает, успокаиваясь. — Ты такой злой, потому что мы с тобой переспали? — Относительно спокойно спрашивает Осаму. — Не смей говорить об этом, — он закрывает глаза и пытается утихомирить свой гнев. — Чуя, успокойся. Это нормально, это бы всё равно случилось, если бы не я, кто-то другой бы присунул, — Чуя всё ещё с закрытыми глазами шумно дышит, сжимает кулаки до такой степени, что на внутренней стороне ладоней останутся красные полумесяцы. Он не может признать то, что он, Накахара Чуя, хранивший свою девственность для одного единственного, лишился её по пьяне с этим перебинтованным парнем. — Осаму, отпусти меня, — шепчет Чуя. — Что? — Пусти, пожалуйста, — повторяет парень, еле сдерживая слёзы. По правде говоря, Чуя понимал, что если бы не Дазай, то он мог полезть на другого альфу. И его это сильно пугало. — Осаму, пожалуйста, — кисти отпускают, и Чуя прячет лицо, по которому уже бегут ручейки слёз, в своих ладонях. — Куда тебе? — — Я хочу пройтись пешком, — утирая слёзы произносит Накахара. — Там уже довольно темно. — — Не надо беспокоиться, — Чуя одаривает Дазая натянутой улыбкой и смотрит покрасневшими глазами. — Спасибо, Дазай, за прекрасный вечер, — Накахара открывает дверь и выходит на улицу. — Чуя… — — Не надо, Дазай, всё нормально, — дверь закрывается, и силуэт омеги отдаляется всё дальше и дальше от машины.