Мертвый холод, живое тепло

      Бай Цин Тан бросил взгляд на плотно закрытые двери купальни за низкой ширмой, вздохнул и скинул с плеч рубашку, тут же без плеска спускаясь в воду, весело принявшую в свои объятия. От нее поднималось тепло, ощущаемое даже холодным телом, вода ластилась вокруг, словно живая. Цин Тан вздохнул еще раз и сел на скамью вдоль стенки, откинув на нее голову, и прикрыл глаза. Иногда так бывает, что тебе 22, ты из довольно знатной в городе семьи, у тебя с детства есть блестящее будущее, но ты умираешь. По глупости, по незнанию, по ошибке, по воле судьбы или по желанию ночного грабителя. Или по своему собственному. Цин Тан точно не мог сказать, что явилось причиной его смерти. С детства достаточно одаренный, он развивал ядро день за днем, год за годом, пока в 15 лет учитель не сказал, что он достиг потолка. Цин Тан хорошо помнил это чувство, когда ничего не можешь сделать, когда есть силы и желание узнавать новое, но нет возможностей. Родители отправили его по кланам, посмотреть мир, узнать что-то новое, и позже проклинали себя за это. Мужчина усмехнулся, вспоминая, и покачал головой, прислушиваясь к тихому плеску воды вокруг. От нагретого водой дерева стенки шло ровное тепло, приятно согревавшее шею и мышцы спины, он поерзал, вытягивая ноги, и открыл глаза, рассматривая собственную бледную руку. Темное искусство... Оно давало возможность не стоять на месте, бесполезно тренируясь, а нарастить мощь и силу еще немного. Тогда он не знал, какую цену придется заплатить за это. Проклятый старик... Цин Тан выполнил ритуал согласно данного им свитка, сделал все, что должен был сделать. Иногда до сих пор казалось, что на руках кровь того несчастного петуха, а под ногами не роскошный мрамор или дерево, а ледяной камень алтаря с яркими алыми знаками. Что пошло не так? В какой момент? Раз за разом прогоняя перед собой свои шаги, повторяя иероглифы свитка, Цин Тан понимал, что проблема была изначально в рукописи. Не тот ритуал... Не его ошибка, стоившая ему жизни. Его нашли родители в той пещере, в которой он и работал в тот день, многочисленные лекари разводили руками, приглашенный издалека маг развел руками. Цин Тан встал сам. Темная энергия, в огромном количестве выделившаяся во время ритуала, впитавшаяся в его тело из стен проклятой пещеры, сделала свое дело, подняв его из мертвых. Родителей едва не хватил удар, по очереди каждого, когда до них дошло произошедшее. Цин Тан до сих пор ночами вспоминал лицо матери, со слезами на глазах смотревшей на его шею, прочерченную черными венами. Лич, ходячий мертвец... Ритуал сыграл с ним злую шутку. Хотевший увеличить золотое ядро теперь стал обладателем сильного темного. Фатум. Родители не бросили его несмотря на просьбы, но из дома отпустили, впрочем, иногда и по договоренности наведываясь к нему с визитом... Цин Тан скорее услышал, чем почувствовал холодный поток воздуха на шее, тихий скрип двери, щелчок ручки и вскочил, расплескивая воду. — Кто здесь?! Белотканая ширма напротив дверей не давала увидеть пол или лицо, но силуэт он видел ясно. Кто-то посмел подглядывать? Очередная наглая дева? Пару месяцев назад ему уже попадалась одна такая... Бежала далеко, когда он предложил снять штаны и показаться целиком. Цин Тан хмыкнул и повернулся к ширме, потягиваясь и приподнимая волосы, склонил голову к плечу: — Так ты выйдешь? Может, видно плохо? Так ты не стесняйся! Продумывая, что бы сделать с очередной нахалкой, к которым даже при жизни был более чем равнодушен, Цин Тан ждал. Молодой мужчина в красных одеждах, нехотя выбравшийся из-за ширмы, едва не заставил его пойти ко дну. Юноша?.. Но да, несмело подошедшая к краю фигура действительно была мужского пола. Цин Тан критичным видом окинул заклинателя, изучая и карие глаза, и высокий, но все же ниже его рост, и ладно сидящее ханьфу в сочных ярких красках, и вскинул брови в немом вопросе. — Прошу меня простить, - юноша старался смотреть по сторонам, но Тан улавливал то и дело соскальзывающий на него любопытный взгляд, заставивший сложить руки на груди: -- Я попал сюда случайно, и не смог выйти тихо. Ручка с хитрым замком. Цин Тан кивнул. Ручка действительно была хитрой, не знающий не откроет, а знали только работники купален да постоянные посетители закрытой части... Юноша чем-то привлекал, то ли спокойным, черезчур спокойным взглядом лучистых глаз, то ли ярким ханьфу, то ли почти детским любопытством, сквозившем в каждом движении. Цин Тан хитро улыбнулся, отталкиваясь ногой от стенки купальни, и отплыл к середине водоема: — Не присоединитесь, господин?.. О, зардевшиеся красные щеки того стоили! Цин Тан едва не расхохотался, невыносимо довольный сам собой, зажевал улыбку, развернулся и подплыл обратно к краю, опираясь на локоть. — Господин Са, к вашим услугам, - смущенно ответил незваный гость, явно опасаясь смотреть вниз. Цин Тан ткнул пальцем в носок сапога, улыбнулся снизу вверх: — Прям так к моим? Вы точно не присоединитесь? - увидев решительные покачивания головой, он вздохнул. Небожители, сколько ему лет? Он пристал к ребенку? Но немногие решались поговорить с личем так естественно, хоть и смущенно... Упускать собеседника Цин Тану не хотелось. — Тогда помогите выбраться мне, неудобно разговаривать. Да и дверь открыть надо, - он протянул руку вверх, дождался, когда запястья коснулись теплые пальцы, и дернул юношу на себя. В последний момент подумав, что господин Са может не уметь плавать, Цин Тан поймал его в объятия, давая погрузиться в воду и тут же выталкивая на поверхность. Заглянув в лицо, хватающее воздух, откидывающее со щек мокрые пряди волос и гневно сверкающее на него шоколадными, чуть раскосыми и безумно красивыми глазами, Цин Тан понял, что быть беде. Испытав жуткий прилив смущения, чувства, не знакомого ему до смерти, он поторопился к бортику, чтобы усадить юношу на него, отскочить на добрый метр в сторону и выбраться на дерево настила, отворачиваясь и подбирая с пола рубашку. — Я прошу прощения за несдержанность... Если вы позволите, буквально через полчаса слуга принесет вам сухое ханьфу. Прошу простить, - Цин Тан, не оборачиваясь, положил рубашку на пол рядом с господином Са, молча предлагая ему вытереться и обсушиться с ее помощью, и заторопился прочь. Впрочем, пришедший через полчаса слуга принес не только одежды, но и небольшой конверт, украшенный затейливым иероглифом...