Мертвый холод, живое тепло

       Бай Цин Тан стоял перед небольшим каменным особняком с покатой крышей в центральной части города и мрачновато смотрел на светящееся окно на втором этаже. Сырой, сильный ветер, предвестник будущего дождя, чей предшественник уже хорошо намочил брусчатку, трепал полы черного плаща и так и норовил сдуть капюшон с головы и волос Цин Тана, не добавляя личу хорошего настроения. Шестой дом, в котором живет господин Са! Шестой за эту черезчур короткую для такого количества посещений ночь! Цин Тан обошел их все, общаясь, в основном, с допоздна не спящей прислугой, завершающей дневные дела, которые округляли глаза, качали головами на его описание и вежливо посылали в следующий дом. В двух последних перед этим, где точно были молодые юноши подходящего возраста, он поднимался наверх и всматривался в лица спящих, нависая темной тенью, разглядывал черты схожих лиц, качал головой и уходил обратно, бесшумно вылезая из окон. Этот был последним. Лич и сам был не уверен, какая сила подталкивает его искать случайного знакомого, он не пытался это анализировать, здраво опасаясь, что попросту отметет эту мысль и прекратит глупые прогулки по городу в таком случае. Цин Тан пнул камешек у ноги и вздохнул, собираясь с силами. Дома ждала недочитанная книга, вот-вот обещала нагрянуть с визитом сестра, к приезду которой дом стоило привести во что-то более приличное, чем обитель одинокого лича, послушно коротали время до своего часа травы в подвале... Коварная мысль, что случайно встреченный в купальнях юноша, раз уж баловался таким постыдным делом (с явным профессионализмом!), как подглядывание, мог и воспользоваться чужой фамилией, и просто брякнуть ее, выдумав, в очередной раз подняла голову, заставляя Цин Тана передернуть плечами, шурша плащом, и шагнуть к стене дома, тщательно оглядывая тихую и удобно пустынную улицу. На востоке за рекой уже забрезжила бледная песочная полоска, обещая через пару часов наполнить город грохотом повозок, криками возниц и торговок, спорами ранних рабочих и слуг, идущих по делам своим или хозяев, гомоном рыбаков, делящих и предлагающих всем свой улов, визгами мальчишек, промышляющих в толпе. А пока ночь еще старательно хранила это место, окутывая пеленой тайн и тишины, скрывая и строго оберегая сны обитателей, пряча темные дела под черной юбкой. О, ночью не обошлось и без них. Цин Тан с хищной усмешкой вспомнил незадачливого юного воришку, схватившего его за сзади за полу плаща в каком-то дурно пахнущем переулке, где он оставлял коня, и двух его коллег с увесистыми на вид дубинками, с грозными оскалами подошедшими спереди. Теперь все трое годились только на удобрение пробивавшейся сквозь брусчатку траве, лич даже меч доставать не стал, вспомнив уроки воина с хорошим стажем, в детстве преподававшего им с сестрой... По губам скользнула злая, почти змеиная усмешка, Цин Тан снова окинул улицу взглядом, проверяя, бесшумно полез вверх, цепляясь за одному ему видимые выбоины камней стены, отмахиваясь от распустившегося без заботы плюща, а кое-где и попросту подпрыгивая и подтягиваясь, что с силой лича не составляло труда. Рама окна тихо скрипнула, не без возмущения открываясь под толчком, Цин Тан усмехнулся безалаберности владельца комнаты, не заботящегося о минимальной безопасности, и бесшумной тенью скользнул через подоконник на пол, окидывая темную комнату прищуренным взглядом темных глаз. В подобной когда-то жил и он сам, еще до всего случившегося и ледяных объятий, которые уже никогда не забудутся. Стол с горкой книг чуть сбоку от окна, на который Цин Тан едва не приземлился, сундук, невысокий комод и зеркало, широкая кровать с узорчатым изголовьем и...неожиданный уют вроде бы обычной обстановки. Чувствовалось, что в этом доме живут любящие люди. Цин Тан пробежался пальцами по книгам, изучая названия и округляя глаза почти на каждом, хмыкнул, легким жестом касаясь мягкой кисточки и отдергивая руку от щекотки. Половина книг водилась и у него в арсенале... А юноша глубоко интересуется ботаникой. Любопытно. Лич качнул головой, пряча свой интерес подальше, и сделал несколько шагов по комнате, привычно отыскивая в углу за комодом подставку для меча с опасным предметом на ней, удовлетворенно кивнул и склонился к лицу спящему, нагло пользуясь любопытством ненадолго заглянувшей луны. Тонкие, изящные, почти детские во сне черты лица, слегка нахмуренные брови - неужели плохой сон? - и поджатые, неожиданно яркие губы, худые пальцы, плотно сжавшие подушку рядом. Цин Тан резко выдохнул на пряди волос, осекся и отступил на шаг, скрываясь в тенях углов комнаты, чтобы обдумать. Итак, он нашел нужного господина Са. Вопросы "зачем" и "что делать дальше" немедленно влезли в голову и плотно уселись там, чуть издевательски по очереди называя свои имена, и лич потряс головой, чтобы помешать их покою и прервать стройный хор. Какого демона он вообще тут делает? На этот вопрос ответа тоже как-то не находилось. Цин Тан потер переносицу, на мгновение зажмурился и вздохнул. Уже не мальчишка, смерть пережил, темной энергией пользуется, исследование проводит, а занимается такой ерундой!.. Он уставился на бездушный лик луны, с интересом глядящий на него сквозь приоткрытую створку, подставил лицо ветру, шевелящему полупрозрачную штору, задумался еще на мгновение и решительно шагнул к окну, намереваясь уйти. Под ногой предательски скрипнула половица - он же только что по ней ходил! - и тихий, сонный голос за спиной произнес, кажется, оглушительно: — Кто тут? Цин Тан замер, панически соображая, мысли мелькали бесконечным потоком, в руках похолодело от прилива темной энергии, он встряхнулся, беря ее потоки под контроль, и осторожно развернулся на полусогнутых ногах, решив встречать опасность лицом к лицу: — Доброй ночи, господин Са. Медленный, какой-то ощупывающий сонный взгляд, скользнувший по лицу, мгновенное узнавание и прыжок на полметра вверх из положения "лежа" заставили Цин Тана отойти еще на шаг назад, неловко наткнуться на стол и сесть на него, свесив длинные ноги и уперевшись локтем в колено в ожидании дальнейших телодвижений хозяина комнаты. Юноша на кровати подобрался, щурясь и кутаясь в одеяло, и отполз к спинке кровати, опираясь на нее спиной и поглядывая на меч. Цин Тан тоже оценил расстояние до оружия, прищурился, осознавая, что успеет или попросту выпрыгнуть в окно, или хотя бы достать из-за спины свой, и склонил голову к плечу. — Интересно, спите вы тоже в алых одеждах? Вам идет цвет. Знаете, - он на мгновение задумался, постукивая ногой по ножке стола с мерным, успокаивающим нервы звуком: — Вас было довольно трудно найти. Это шестой по счету дом, который я посетил этой ночью. Кажется, даже Луна устала надо мной смеяться. — С какой целью? Услышав ответ, сказанный негромким, но точно не дрожащим голосом, Цин Тан удивился и поднял взгляд, скептично разглядывая юношу. Господин Са горделиво выпрямился, спустил ноги с кровати и принял на редкость чопорный, достопочтенный вид, как будто и не он днем нахально бродил по занятым купальням с полуголыми мужчинами. Однако... — Мне было любопытно, - лич почти весело улыбнулся и покачал ногой, раздумывая над тем, насколько сюрреалистично выглядит вся эта ситуация со стороны всегда присущей ему адекватности и разумности, и ответные слова услышал не сразу. — Любопытен цвет моих ночных одежд? - юноша на кровати стянул с плеча одеяло, обнажая глубокого синего в свете луны цвета рубашку, и прикрыл обратно: — Не алый, убедились? Шестой дом, то есть до этого вы перепугали всех моих родственников? — Нет, - Цин Тан ответил на претензии нахальным взглядом, начиная понемногу заводиться. Желание сказать или сделать пакость резко возросло, и приходилось сдерживаться, сжимая пальцы на столешнице. Холодной душе лича была не знакома горячая ярость в ее живом проявлении, но злиться умел и он, молча, тихо, даже быстро, но жестко и разрушительно. Как с нападавшими в переулке. Цин Тан обвел полутемную комнату беглым взглядом, судорожно придумывая причину прихода и поспешного ухода, скользнул глазами по столу, на котором сидел, вновь отмечая странную увесистую подборку книг, и тихо присвистнул, подцепляя пальцами не замеченное ранее так и не распечатанное письмо с родным, знакомым иероглифом фамилии: — Я пришел вот за этим. О, так вы даже не открывали... Тем лучше. Теперь хотя бы понятна причина. Пристроив конверт за отворот ханьфу под плащом, Цин Тан поднялся стремительной черной тенью и отскочил к окну, едва не снеся вазу, с тревогой поглядывая, как по сизому небу змейками ползут песочно-золотые полосы рассвета и как нервно подмигивает им месяц, недовольно косясь на приближение и не желая отступать. Утро нового дня бодро вступало в свои права, шествуя по небу в узорчатых золотых сапогах, дерзко разгоняя мрак ночи по углам до наступления вечера. Скоро через окно для него выхода не будет и придется идти по парадной лестнице. Представив себе эту ситуацию, лич передернул плечами и снова обеспокоенно покосился на небо, посветлевшее, кажется, еще немного. Времени на окончание разговора не оставалось. — Доброй ночи, господин Са, - быстро пробормотал Цин Тан, опираясь рукой о подоконник, и с грацией летучей мыши выскочил наружу, с тихим свистом развевающегося плаща пролетая пару этажей, ловко приземлился на брусчатку, звонко щелкнув каблуками сапог, и поспешно свернул за угол от появившейся в дальнем конце улицы повозки, где при приближении хозяина радостно заржал конь. Конверт буквально обжигал грудь сквозь слои ткани, и лич чуть обиженно пообещал себе его уничтожить, едва окажется дома. Раз уж господин Са не захотел принять его приглашение на ужин... Повинуясь молчаливому приказу коленями по бокам, конь послушно взял в галоп, торопливо стуча копытами по вымощенной дороге, высекая маленькие искры и не обращая внимания на начавших просыпаться жителей, уже начавших звенеть голосами с разных концов улицы. Цин Тан не знал, что из окна за ним наблюдают темные внимательные глаза.