Мертвый холод, живое тепло

       Сколько дней прошло с того досадного, но в чём-то довольно забавного утра с внезапным купанием в компании симпатичного высокого мужчины, любезно одолжившего ханьфу… Са По Цзин совершенно не помнил. Кажется, именно в то утро или на следующий день к нему наведался старший брат со срочным заданием. Брат был самым старшим, что уже налагало некоторый груз ответственности и заставляло ускориться в выполнении работы. Кроме дотошного и надоедающего своими постоянными проверками брата, это всё грозило новым этапом повышенного внимания от сестры, Са Цзяо. В любой момент недолгого отдыха, девушка начинала доставать Са Лая, сюсюкая и упрашивая А-Лая поторопиться, ведь старший братик, которого она буквально боготворила, так торопится закончить книгу, чтобы предоставить её уважаемым учёным, и новое он начать не может, мучаясь всё время ожидания, невозможностью изложить свои умные мысли. Всё это ужасно раздражало Са Лая. Однако и отказать старшему в просьбе он не мог. В тот злополучный день брат притащился на семейный завтрак со слишком подозрительным и одухотворённым лицом. Он явно что-то закончил. И теперь с довольный и сияющий принёс небольшую стопку книг дорогому А-Лаю, который жаждал ему помочь. Во всяком случае, этот немного повёрнутый на науке, как предполагал Са Лай, так считал. Иногда юноше казалось, что всё его многолетнее обучение у заклинателя в одном из соседних крупных городов, было сном и полным бредом. Как будто в пять лет он не был замечен своим в будущем учителем, и никто скрепя сердце и с трудом поддавшись на уговоры, спустя пару лет, в итоге, не отдавал его в ученики. Как будто его возвращение в родной дом через восемь лет всё перечеркнуло для них и заставило забыть, что сын всё-таки заклинатель. Иногда Са Лаю даже хотелось наведаться с учителем, с которым вдрызг разругался, чтобы удостовериться, а было ли всё на самом деле? Был ли этот заклинатель? Стал ли заклинателем Са по Цзин? Если ли у него золотое ядро или все практики и тренировки были только сном, так отличающегося от всей остальной семьи творческого и летающего в облаках ребёнка? Иногда, чтобы доказать хотя бы самому себе, он рисовал несложные талисманы, вливая в них силу, и с некоторым трепетом ожидая довольно простенького и безобидного действия. Домашние, более рациональные, старающиеся всё объяснить через призму науки люди, довольно скептично относились к подобному времяпрепровождению. Предполагая, что раз ничего страшного и глобального Са Лай не творит, то либо это может сотворить каждый, то либо он не особо что значит как заклинатель, и стоит подобрать мальчишке занятие более приличное и понятное. Для науки, конечно, время было потеряно, как иногда за чаркой вина рассуждал отец, тем не менее, навыки рисования особенно на благо семьи могли его неплохо прокормить. Хотя, конечно, семье его придётся поддерживать постоянно. Каждый раз, слыша подобные заявления, Са Лай готов был лезть на стенку. Да, он не часто тренируется с мечом, потому что предпочитает стрельбу из лука. Никуда не летает на мече, потому что ему банально некуда это делать. Не до купален же и до игорного дома кататься. И да, он не рисует сильных талисманов, потому что не хочет никому навредить. Хотя иногда проскальзывала коварная мысль призвать всю имеющуюся в округе нечисть к дому и, как настоящий герой и житель легенд о небожителях, перестрелять всех из лука, заклеить талисманами и уничтожить. К счастью, здравомыслие Са По Цзина хранило дом господина Са, а также все примыкающие дома соседей и близких родственников. Это не отменяло того, что юноша очень любил своих родственников, братьев и сестёр… Однако иногда всё-таки жалел, что в пятнадцать лет поддался на уговоры и остался «на время» дома, а не направился на обучение в один из крупных орденов. Конечно, Са Лай, как все и ожидали от него, согласился на помощь брату в прорисовке различных веточек, листьев и цветов в его очередном труде о растениях и травах. Тут же в его комнату переехали и несколько книг, куда полагалось внести иллюстрации, и стопка травы, с которой полагалось срисовать копии. Под напряжённым и подгоняющим взглядом брата, юноша завершил завтрак и, помянув сон на ближайшие несколько дней, удалился работать. На какой день Са Лая просто отключило — он не знал. Кажется, он успел закончить с иллюстрациями для первой книги и, отодвинув всё в дальний угол комнаты, чтобы никто и он сам случайно ничего не порушили и не навредили, рухнул в постель. Юноша безумно мечтал о долгом продолжительном сне. Желательно на сутки. С этими мыслями он закрыл глаза, погружаясь в спасительную темноту уставшего сознания, каким-то краем сознания отмечая по-осеннему тёплые оттенки лучей закатного солнца, пробирающихся в комнату. Кажется, всё ещё была ночь… но какого дня… Может, ему всё это снится? Будто какое-то беспокойство потащило сознание Са Лая в реальность, заставляя затаив дыхание на грани сна прислушаться к лёгким шорохам. В полусне юноше показалось, что это звуки ветра, играющего с листвой, так похожи на шорох ткани скользящей по полу, а скрип половиц не рядом, а где-то в соседней комнате… Тем не менее такая близость вплетающихся в сон звуков вызывала недоумение. А смутное ощущение, словно бы сузившегося пространства комнаты, рождало беспокойство. Внезапно в мозг ввинтился громкий и пронзительный скрип половицы, разрезавший тишину, заставляя сделать последний рывок и выплыть реальность, приоткрывая глаза, чтобы заметить смутный силуэт на фоне приоткрытого окна, куда проникал мягкий, мистический свет луны. — Кто тут? — пытаясь сфокусировать взгляд на высокой фигуре, от которой в момент пахнуло каким-то потусторонним холодом, произнёс Са Лай. Человек… а эта фигура была явно человеческая, медленно повернулся, демонстрируя юноше смутно знакомые черты лица, бледность которого подсвечивал холодный свет луны. Уверенный голос, в котором Са Лаю послышалась решимость прикончить кого-нибудь, заставил его чуть ли не подпрыгнув, отодвинуться на дальний край кровати, замотавшись в одеяло, и тревожно уставиться на господина из купален. Какого беса он забыл у него в комнате, что хочет и как вообще нашёл?! Какого чёрта он делает это именно ночью? Са Лай сильно сомневался, что в один из последних дней этот господин приходил к ним в дом… Са Цзяо не смогла бы сдержать язык за зубами о таком событии. А наглец, бесстыдно пробравшийся в его юношеские невинные покои, забрался на стол (Са Лай вознёс хвалу небесам, что додумался перед сном всё с него убрать) и уделил живое внимание его нижним одеждам, весело болтая ногами. Только проснувшемуся юноше было сложно скрыть своё недовольство, в каждую ответную фразу щедро отсыпая вредных и язвительных ноток. Кажется, только благодаря такому настроению, гостю удалось увидеть на несколько минут цвет его нижних одежд, а также их растрепавшийся после сна ворот, щедро открывающий шею и немного ключицы. Са Лаю казалось, что мирная беседа могла продолжаться ещё долго… но тут гость что-то нашёл на столе. Конверт? Не тот ли это конверт, что он же сам и передал через слугу в купальне? Лёгкий отблеск иероглифа подтвердил подозрения юноши. Осознание, что этот господин пришёл забрать письмо, вызвало у Са Лая волну негодования. И ещё сильнее его разозлил последующий откровенный побег незнакомца. Разочарование, обида на незнакомца, обида и раздражение на самого себя, смешались в душе, заставляя заскрипеть зубами от злости. Не давая себе ни минуты на спокойные размышления, юноша в гневе подхватил с тумбочки, где стояли письменные принадлежности, бутылочку с чернилами и со всей злости метнул её вслед уже скрывшемуся в темноте незнакомцу. Бутылочка жалобно звякнула о стену, украшая дом старшего брата чёрными масляными узорами, стекающими к земле. От осознания проделанного, эмоции тут же схлынули, оставляя какую-то пустоту внутри. Руки немного подрагивали от недавнего резкого напряжения, а в голове поселилась тяжесть. Почему-то было до боли обидно, что незнакомец явился именно забрать письмо. Са Лаю в свете луны даже показался какой-то довольный блеск в глазах мужчины от того, что содержимое конверта так и не было раскрыто. Где-то в глубине души, Са Лай боялся себе признаться, что мечтал об ещё одной встрече с мужчиной из купален… Однако надеялся, что это будет что-то наоборот развивающее и укрепляющее их знакомство, а не коварный ночной набег с целью забрать единственную возможность найти его. Закрыв окно, чтобы рассвет и луна не напоминали о фигуре только что так весело болтавшей ногами на столе, Са Лай завалился спать, надеясь урвать последние часы перед новым затяжным этапом работы.