Мертвый холод, живое тепло

       Конь медленно разрезал толпу, пробивая себе дорогу, копыта звонко цокали по брусчатке. Разглядывая сверху вниз снующих по небольшому рынку людей, Цин Тан в которой раз ругал себя за то, что выбрал этот путь, казавшийся самым коротким из-за расстояния, но оказавшимся длинным из-за базарного дня. Он уже и забыл о его существовании, предпочитая брать травы и прочие мелочи в лавках на западе города, где всегда можно было найти помимо нужного еще и что-нибудь интересное. На небольшой площади, зажатой между узких зданий, скопилось, кажется, все население южной части города. Сновали из конца в конец парами и поодиночке дамы в простых ханьфу, несущие на локтях корзинки с овощами и сжимающие свертки с тканями или одеждой, то и дело пробегали мальчишки с бамбуковыми игрушками на палочках или бумажными змейками, торопясь найти свободное место и запустить игрушку. Шагали степенные мужчины, с деловым видом обсуждая преимущества той или иной сбруи у лотка кожевенника, оценивая книги на прилавке отлученного монаха или перебирая ломти мяса в тени навеса мясника. Над площадью звенел бесконечный гул из смеси голосов, смеха, заманивающих криков торговцев и лошадиного ржания из дальнего конца, где продавали и животных. Смоляной Хай отозвался на это коротким вскриком и затих, флегматично ожидая указаний хозяина и с интересом косясь глазами на овощи совсем рядом. В центре площади, через который и лежал путь Цин Тана, было совсем не протолкнуться, лич досадливо вздохнул, махнул рукой и спешился, бросая ближайшему торговцу монетку и на ладони протягивая коню сочную морковь. Присмотревшись по дороге к кинжалам из арсенала оружейника, Цин Тан довольно присвистнул, отмечая пару, которую собрался прикупить на обратном пути, и двинулся вперед, ведя коня в поводу. Хай послушно зацокал копытами следом, разгоняя острыми зубами желающих потрогать его лоснящиеся бока. Наконец завидев просвет в толпе, Цин Тан взлетел в седло, едва задев стремя, тронул коня, указывая направление, и слегка сжал вороные бока в нетерпении, которое старался не показывать, чтобы не нервировать несчастное животное, и без того с трудом привыкшее носить на себе лича. Почувствовав запахи травы с недалеких полей и предвкушая вкусный перекус, конь устремился вперед почти без подсказки, переходя на неторопливую рысь по пыльной дороге. Когда шумы города остались позади, Цин Тан отпустил поводья и откинулся в седле назад, глядя в бескрайнее голубое небо, по которому лениво и медленно ползли толстые, словно плотно набитые свежей белой шерстью, облака. Небольшой, но тугой свиток на груди под плащом словно обжигал, заставляя то и дело потирать ткань кончиками пальцев в нетерпении и любопытстве. Его многодневные поиски наконец-то увенчались успехом... Цин Тан и сам не особо верил в свою удачу, когда шел на встречу с человеком, обещавшим ему свиток. Но едва развернув тонкую бумагу и увидев знакомые значки, лич кивнул, поспешно пряча находку под плащ, и расплатился не торгуясь. Не до того. В душе острым отголоском боли колыхнулись старые раны, перед глазами проплыли воспоминания о прошлом: благовидный старик с темными глазами, таинственный свиток, уединенная пещера и ритуал. Ритуал, проведенный по всем правилам и все равно пошедший не так! Не один день Цин Тан искал этому объяснения, раз за разом проигрывая свои действия мысленно и реально, перебирая травы и амулеты, вчитываясь в символы, и в конце концов понял, что подвох таился не в его действиях. Свиток изначально был не тем, он и не должен был дать мощи золотому ядру, он использовал его для перерождения, подпитываясь эманациями из окружающего пространства. Он убивал, поднимая темным могущественным мертвецом без шанса на светлый путь заклинательства. Цин Тан сжал кулаки, гася непрошеную вспышку гнева, давно тлеющую в душе, как не до конца затушенный уголек в камине, и мысленно еще раз посочувствовал тому парню, который передал новый свиток. Судя по его виду, там был точно не заявленный рецепт телесной неуязвимости... В очередной раз распотрошив клятого старика в своих мечтах, Цин Тан тронул бока коня, поворачивая его в лес, и спешился. Накинув поводья на ближайшую ветку, он снял с седла сумку, проверил свиток под плащом и зашагал по мшистой подстилке прочь, углубляясь в чащу. Едва поняв, кем и почему он стал, Цин Тан принялся искать старика со свитками, чтобы понять причину, выяснить, для чего с ним поступили именно так, но не смог. Старик был неуловим, петляя по всей Поднебесной с ловкостью убегающего зайца, следы его присутствия Цин Тан находил повсюду, но самого выследить не мог. Тогда-то в голову и пришла хитрая идея найти его по его работе - свиткам с иным содержанием. Незадачливых жертв отыскать оказалось гораздо проще. Убитые горем родные, которых он опрашивал и которые подтверждали недавнее пребывание старика, показывали руками на небольшие холмики с камнями, вазы с пеплом и даже мраморные доски, за которыми покоились тела. Осознав масштабы трагедии, Цин Тан почти отчаялся найти живого свидетеля и свиток, когда подвернулся этот несчастный юноша. Найти бы его потом да хоть трав предложить... Ориентируясь по уже медленно направившемуся к горизонту солнцу над головой, постепенно краснеющему, как девица на выдание, Цин Тан отодвинул ветви елей, надежно скрывающих небольшую поляну с маленькой хижиной, огляделся, вскидываясь на послышавшееся дыхание где-то рядом, отпер дверь и нырнул внутрь собственного убежища для экспериментов. Цин Тан в очередной раз пробежался пальцами по разложенным на полу травам, потирая сухие бархатные листочки и лепестки редких цветов, задел острую колючку, поправил ловким жестом линию на символе талисмана, делая ее прямее, и еще раз проверил по списку все минералы. Горный хрусталь подмигнул отражением огня в небольшом камине, ехидно показал бока густо-черный, как вороново крыло, агат, лениво откликнулся таинственный блеск в глубине крупного изумруда. Лич кивнул и взял в руки кинжал, проворачивая его в руках и наслаждаясь хищным блеском стали. Глубоко вдохнув теплый, нагретый треском огня в камине воздух, он прикрыл глаза и начал описанный ритуал. Острое лезвие рассекло кожу привычно легко, Цин Тан сжал бледные пальцы в кулак, выдавливая несколько густых багровых капель в центр нарисованных на земле знаков, и громко и четко принялся читать свиток, чутко прислушиваясь. Слова лились непрекращающимся потоком, отозвались легким дребезгом минералы, перемигиваясь между собой, словно строя прозрачно-зелено-черный треугольник, задымилась сама собой разложенная вокруг трава, окутывая пол белым туманом, затапливающим комнату и медленно, словно нехотя, поднимаясь несколькими завитками к потолку, Цин Тан нахмурился, щурясь и прислушиваясь, перечитал название свитка и снова схватился за кинжал. Тихо свистнув, он рассек запястье еще легче ладони, не встретив никакого сопротивления. — Не понял, - пробормотал лич, кончиками пальцев и вливанием темной энергии легко закрывая оба пореза, и провел ладонью по знакам, сравнивая их с рисунком на листе. Все верно, каждый штрих на своем месте, каждый камень на своем. Однако неуязвимости он решительно не приобрел, судя по глубокой при легком нажатии ране - скорее даже наоборот. Кивнув своим выводам, Цин Тан сжал кулаки, внутренне дрожа от своей удачи. Он нашел второе, живое, подтверждение тому, что ошибся тогда не сам, нашел подтверждение вине старика и его странным свитках, а не собственной неловкости. Оставалось понять, что теперь делать с этим знанием. Цин Тан поднялся, забирая из разложенных по полу ингридиентов горный хрусталь, подбросил его на ладони и рухнул обратно на колени от дрогнувшей земли. Какого гуя? Подскочив обратно не хуже сжатой пружины, Цин Тан схватил с кресла меч и выскочил наружу, чувствуя, как больно бьют по нервам бесконечные, сильные эманации темной энергии, как подкашиваются ноги на трясущейся земле, как тело силится принять и пережать поток, а уши плотно забивает чей-то невнятный крик. — Какого гуя.., - почти обреченно выдохнул он, оказываясь на поляне нос к носу со смутно знакомым юношей в ярких одеждах, упавшим на колени и отчаянно кричавшим, сжимая руки на груди. Цин Тан огляделся в поисках нечисти или еще кого, кто ранил непрошеного гостя, обнажил меч, медленно поворачиваясь по своей оси, и снова едва не упал от затухающего толчка. Юноша на земле закричал еще громче, лич хлопнул себя по лбу, поспешно перекидывая оружие в левую руку, и кинулся к нему, даже не пытаясь почувствовать и успокоить на расстоянии. Боль светлого заклинателя от выброса такого количества темной энергии была, должно быть, нестерпимой...