Despair mixed with tea

Юнги никогда не ломался. Никогда. Он никогда не просил тьму забрать его. Никогда не просил Бога о пощаде. Никогда не молил о смерти или новой жизни. Нет. Он никогда не унижался так сильно. Ему казалось, что если он начнёт елозить на коленях перед кем-то, выпрашивая помилования, то ужас и тень заберут его навсегда. Поэтому никогда. Никогда он не ломался. Никогда не умолял. Никогда. Ему говорили, что если хотя бы раз пасть на дно, то ты никогда не сможешь попасть в Рай. Юнги не был верующим, предпочитая верить в себя и свои силы, нежели сбрасывая всю ответственность за все свои поступки на кого-то несуществующего. Он всегда говорил себе о том, как важно сохранять достоинство и не показывать эмоции. Он никогда не показывал свои эмоции, запирая их в себе. На глубоко и надолго. Никогда он не показывался настоящим, без тех жалких масок, которые он носил, которые улетали вместе с дымом от тех мятных сигарет. Он не показывался реальным, ставя выше психического здоровья возможность не чувствовать. Он знал что когда-нибудь появится тот, кто разрушит всё. Так оно и было. Где-то около 5 часов после полудня на горизонте замаячил маленький мальчик со своим ярким и зазывающим «Хён!» и предложениями о прогулке ночью в закрытом парке аттракционов. Этот мальчик точно был сумасшедшим. Но с ним было комфортно. Молчать, курить, пить пиво и выбивать из рук младшего сигареты, потому что «Ещё мелкий слишком. Сначала подрасти, а потом губи себя и свои лёгкие.» Юнги понимал что его рушат. Ломают маску, образ холодного бездушного аморала. Уничтожают. Но не обращал внимания, говоря что всё в порядке. В порядке. Он не знал что всё было плохо. Очень плохо. Потому что это была не дружба. Это была любовь. Сейчас он чётко осознаёт это, вкалывая себе иголки в ноги совершенно случайно. Он также хочет оправдать всю свою жизнь. Совершено случайно. Интересно выражение. Оно означает то, что человек не знал о чём-то, но оно случилось, и это не возвратить. Не возвратить его рождение, становление взрослым, и первую любовь-суку, которая разбила сердце, заставив склеивать все маски в одну-единую и носить сутки напролёт. Юнги бы вернул всё назад. Никогда бы не поехал на этом чёртовом автобусе 374 в тот злосчастный час. Никогда. Никогда бы не обратил на этого мальчишку с волосами цвета мороженого. Никогда. Если бы он только знал чем всё закончится. Их «дружба» длилась 2 года. Они смеялись, плакали и иногда целовались. Не потому что любили друг друга или ещё что-то. Они так делали потому что так надо было. Просто надо было. Никаких чувств и эмоций. Всем казалось что всё идеально. Юнги начал раскрываться, даря всем вместо злых взглядов улыбки. Это было прорывом. 09. 03. 2018. 05:48. Звонок. Входящий. Юнги ворочается, проклиная того, кто звонит. Он берёт телефон в руки и шумно выпускает воздух, видя на дисплее слово «Мелкий». -Алло? Хриплый голос немного режет уши человеку на том конце связи. Юнги улыбается, потому что знает что звонят дабы сообщить нечто важное. Нечто важное и нечто пугающее. Его тонсэн никогда не звонит просто так. Никогда. Если хочет общаться — пишет, но не звонит. Нет. Раздаётся минута молчания. Оба парня дышат в трубку и, кажется, забыли друг о друге, пока младший сиплым голосом не сообщил новость от которой у Мина началась истерика. — Прости хён, мы должны перестать общаться. А Юнги чувствует что его маска ломается. Но это ломается не маска, а его душа и настоящее лицо. Он опять ломается. И теперь Мину не остаётся ничего кроме того, чтобы пойти на крышу. Пойти, встать на край, выкурить несколько сигарет, и сделать шаг. Не назад — вперёд. Потому что он больше НИКОГДА не позволит причинять себе боль. Больше НИКОГДА.