Despair mixed with tea

И шагает он на край скалы — Почему ты меня отпускаешь? — Потому что полюбил. Чимин смотрит на него с неприкрытыми обидой и непониманием. В его глазах ютятся осень и голубые небеса, в глазах Юнги — полная темнота и острые скалы. Пак разбивается о них вольной птицей, потому что вынести такую боль — равносильно добраться до вершины Эвереста без снаряжения. Это просто невозможно. — Если ты меня любишь, то почему отпускаешь? — его голос срывается на последнем слове, а глаза тускнеют, позволяя глубокой серости затопить даже зрачок. Он хотел бы выпалить эти слова, но не может. — Потому что хочу, чтобы ты жил свободно, — Мин сам понимает насколько это глупо. Да, он любит, но не хочет, чтобы его любимый человек жил в вечном страхе за свою жизнь. Любить мафиози — совсем не круто. Так ведь когда-то сказала Чимин? Верно. «Л ю б и т ь м а ф и о з и — с о в с е м н е к р у т о». Вдалеке шумят выстрелы. Юнги крепко стискивает руки Пака. Тот, кажется, совсем не понимает, что творится. — Иди, — он не двигается. — Иди! — ему приходится прикрикнуть, чтобы тот выжил. Но Пак стоит, и даже не шевелится. Старшему приходится схватить его за руки и бежать вместе с ним. Под ноги попадаются ветки и пеньки. Они чуть ли не падают, позволяя полицейским загнать себя в угол, но мафиози привык скрываться. Это абсолютно нормально. Когда они, запыхавшиеся и красные, прибегают к старому домику лесника, Мин вытаскивает пистолет из-за пазухи. Направляет его на Чимина, который, кажется, готов упасть в обморок. Он весь трясётся, а глаза заливает противный болотный цвет: — Ты не выстрелишь... — О, поверь мне, выстрелю... Я смогу, — Юнги снимает пистолет с предохранителя. — Я избавлю тебя от боли, — он уверенно целится между глаз. — Я люблю тебя, — Чимин прижимает к себе руки, и эти слова тонут в оглушающем выстреле.