Nur Hassen

« К а к т а к с л у ч и л о с ь ? »

« П о ч е м у ? »

Эти слова возвращались снова и снова. Вопросы кружились в голове, в то время, пока его пытали. Сколько он здесь? День? Неделю, две? Мысли роются, как тараканы, тело ноет от количества ударов. Жёсткий хлёст, и спина с рукой отдаётся жгучей болью. Из горящих ран вытекают струйки крови, которая окрашивает кожу рябиновым оттенком. Наверно, таким же кислым, но одновременно сладким вкусом. И как он только умудрился попасть в плен? Союз мысленно усмехнудся над своим “героическим” поступком. Ведь РСФСР говорил и не раз(!), чтобы он сидел в Кремле и помогал продумать оборону границ и запланировать следующие действия. Но нет: надо было от него сбежать, зная, что последует, если его поймают. А так его исчезновение точно заметили и будут волноваться. Как глупо! Какой же легкомысленный поступок он совершил! От размышлений коммуниста вывело ведро холодной воды, которой щедро облили его. Совет поднял голову и сквозь мокрые слипшиеся волосы посмотрел на своих мучителей. Те, глядя сверху вниз, посмеивались над ним, как над нечеловеком. Хотя, для них он и был всего лишь untermensch. Они глазели на него с презрением, во взглядах отражалась ненависть. Держать себя в руках становилось труднее. — Nun, — будто пропел чистейший голос, что так контрастировал со всем остальным в данной ситуации. Вперёд солдат вышел их главнокомандующий. Его можно назвать самой тьмой, так как форма была словно соткана из тёмной материи ночи. — Werden wir gehorsam sitzen... oder weiter weglaufen? — буквы отскакивали с губ, как острые осколки разбившейся посуды. — Иди нахуй. — сил хватило лишь на мат, а также показать злобу в пламенеющих глазах в сторону Нацистской Германии. На что тот, вздёрнув нос, с брезгливостью, будто смотрит на мерзкое малоразумное существо, взглянул на него свысока. Прошло несколько дней с тех пор, как Советы попал в заточение, но уже успел наделать проблем на голову немцев. Пара попыток побега, которые, к несчастью коммуниста, оказались неудачными. Зато солдатам потом так досталось за непредусмотренность и невыполнение своих задач, что их отчитали как детей малых. ...Фюреру надоело наблюдать за состоянием бешеного зверя, которого загнали в угол. И отдав приказ о продолжении наказания, удалился, напоследок хлопнув железной дверью.

***

Спасительный сон сделал своё доброе дело. Но всему приходит конец. Тяжёлые веки еле поднялись, но перед глазами всё равно было размыто. Потерев глаза до звёздочек, взгляд наконец был сфокусирован. Собственно, в камере, кроме как самого коммуниста, никого/ничего и не было. Глухая камера, даже маленького оконца нет, по которому и можно было бы узнать время суток (видимо фрицы так хотят свести его с ума). Лишь дверь, выбить которую мало кому удастся, и плешивые стены. И словно прочитав мысли пленного, в замке слышится щелчок. Дверь приоткрылась и через проём проникла желтоватая лента света. Слишком яркая, чтобы привыкшие к черноте камеры глаза могли что-то, кроме тёмного размытого силуэта военного, разобрать. К нему солдаты заходили по двум причинам: главнокомандующий вновь устраивает “допрос”, либо... — Essenszeit. Рядовой солдат, рабочий в так называемом “лагере ада”, чуть ли не кинул тарелку, в которой имелось странное содержимое и ложка в придачу, на пол. А затем, будто боясь, что пленник или сами чего-нибудь вытворят, быстро удалился. Видать, вчера у фрицев был долгий и тяжёлый разговор с начальством. Удивительно, что его всё ещё кормят. Обычно воплощения не часто питаются, но, в случае с Союзом, требуется энергия для восстановления тела. И Рейх решился на милосердие. Сил не было как-либо встать, или хотя бы поменять позу. Чтобы пошевелить рукой или повернуть голову в другую сторону, нужно было приложить большие усилия. После пыток больше всего страдала спина, так как именно на неё вмещалась вся безжалостность немецких солдат. Пальцы не слушались, только иногда подёргивались, будто от небольшого удара тока. Пересиливая ноющую боль, Совет, со звяканьем цепей, дотянулся к тарелке и механически, но с дрожью в руках, начал зачерпывать ложкой непонятную жижу. В прострации лезли воспоминания. В мыслях проходили события его появления. Рождение союза — важное явление в жизни стран. РСФСР, Белорусская ССР, Украинская ССР и Закавказская СФСР подписывали договор о дружбе наций и народов, о защите и заботе своих людей, о идеях для их светлого будущего. Так и появился Союз Советских Социалистических Республик. Было время серьёзных перемен. Многое изменилось с, как сейчас говорят, дореволюционной Россией. И настоящее построилось на крови полевых крестьян и заводских рабочих, на попах с золотыми крестами и буржуазной аристократии. Не всё шло гладко, как хотелось бы. Были и те, кто не хотел пролетарского правительства. Были предатели, что только ухудшали ситуацию. Был голод... Промышленный прогресс шёл огромными шагами, догоняя Европу. Европу, которая до прищура в глазах остерегалась новоявленное государство. И РСФСР помогал Союзу: найти твёрдую почву под ногами. Стал ему другом, наставником, семьёй. Что насчёт товарищей среди европейцев, то никто не хотел сотрудничать с коммунистами. Разве что после окончания Великой войны появилось маленькое непримечательное воплощение. Веймар. Тихий, неконфликтный парень, на счету которого был неимоверный долг, перед странами-победителями Первой Мировой. Сильнее усугубляло положение проблемы внутри страны. Города разгромлены, люди голодают, а валюта падает. Да так низко пала, что деньги сжигали на костре, чтобы не замёрзнуть. Как он только не пытался выкрутиться. Бедный, бедный Веймар. С Союзом они часто проводили время вместе, жили как родные братья, помогая то пшеницей с тракторами, то рабочей силой. К сожалению, такая идиллия длилась отнюдь недолго. СССР, как объединение, был занят Республиками, и не заметил, как с политической арены пропал милый немец. А на его место взошёл он. Переродившийся в преисподней. Совет пребывал в шоке. Эта Германия совсем не похожа на Веймара. Reich значит Империя. Аристократические манеры и имперские замашки — так можно описать национал-социалиста. Он безжалостен, имеет острый ум, режущий всё с одного аргумента, имеет хороший вкус, решителен, и, как настоящий Император, будет добиваться всего, что он хочет. Именно этого Führerа Союз так яро пытался остановить, что угодил в плен. Коммунист опустил голову в пол. Глупость. Нелепство. Чувство стыда давило. Но Совет не был бы собой, если остановится на полпути. Он обязательно отсюда выберется. Выберется, во чтобы-то ни стало победит в этой войне и уничтожит этого долбанного немца!