История наших отношений

      2018 год встретил весь коллектив питомника тяжёлой работой, при которой мы сначала сажали растения фактически весь декабрь. А потом готовили растения под укрывание, чтобы на зиму про них забыть. Несмотря на то, что мы живём на юге, зима и тут бывает. Тем более для нашего предприятия выращивание было чем-то новым и неизведанным, потому как было неизвестно, как ведут себя растения при той или иной температуре. И стоило забывать, что растения в горшках — это не растения в грунте и корневая система у них всё-таки промерзает. Потому часть декабря и начало января мы занимались тем, что комплектовали грядки, собирая их по всему питомнику, чтобы уложить, как солдатиков и затем, укрыть спанбонтом.       Всех вдохновляло, что впереди ждало дежурство на зимних месяцах, когда работы не было. Часть людей в это время уходили в отпуска, а потом возвращались, чтобы, отработав четыре дня, отдыхать уже полторы недели. Это был единственный год, когда у нас на работе был отдых в зимние месяцы.       Однако, когда большую часть несёшься как сумасшедший, не успевая подумать и проанализировать, что и как происходит в твоей жизни, в период покоя накрывает. Вот так, чтобы с головой и медным тазом, и с кем-то сверху, кто весело и со вкусом колотит по этому тазику, что в голове стоит звон. Было так нехорошо, что я написала знакомому психологу, но, естественно, это было не на трезвую голову. Она предложила пообщаться в скайпе, но наутро я так и не решилась. Я жаловалась на мужа. Меня накрывало истерикой. Я вкалывала на работе, уставая зачастую так, что ни рук ни ног не чувствовала, а Денис после своих ночных был настолько уставший, что вообще ничего не делал.        Примерно в феврале я начала менять свой внешний образ под свое самоощущение. Сначала я сделала пирсинг, проколов верхний хрящ левого уха. А в марте коротко подстриглась и сделала мелирование. Ближе к лету я постриглась ещё короче. На работе вырисовывались перспективы для роста. Благодаря друзьям, с которыми я общалась в интернете, иногда встречаясь в реале, я изучала английский.       Где-то в марте на работу устроилась моя соседка. Наверное, именно тогда у нас с ней стало намного больше общения и взаимопомощи. Благодаря ей я фактически заново училась водить, восстанавливая забытые навыки, просто потому что она была моим штурманом. Вообще, благодаря ей в моей жизни много чего хорошо происходило. Ведь и Есения на работе появилась потому, что она ей предложила. Мы продолжали строить дом. На работе на меня навесили обязанности кассира и оператора к тому, что у меня и так было. Но в таком режиме я смогла отработать только месяц и то, мне тогда казалось, что мозг взрывается. Как же удачно было то, что рядом была подруга, которая не боялась ни нагрузки, ни обязанностей, и согласилась взять на себя работу кассира и оператора.       В ту весну мы сделали подсчёты по сайдингу, чтобы дом принял более опрятный вид. Я очень часто общалась онлайн с дайри.юзером, проходя в общем-то через свой эмоциональный ад по отдельности, но поддерживая друг друга. У меня всё было очень сложно с мужем, у неё тоже с её мужем были сложности.       Работа меня спасала. Но в ней тогда был только один минус — муж считал, что я сильно перерабатываю. Я реально тогда впахивала, как вол, выходя в свои выходные, забирая работу на дом. Но даже от этого я ловила особую прелесть и кайф. Мне нравилось с утра начинать день за чашкой кофе и просмотром особенности роста тех или иных растений, или раздумий о том, как сделать прайс-лист для нас удобнее. А муж этого не понимал и было сложно это объяснить. Он считал, что работа должна оставаться на работе. Именно поэтому, когда я приходила домой уставшая, но довольная, он не понимал, почему я ещё могу жаловаться на что-то в своей работе. Я же сама на себя всё это сгружала. А я работала, потому что мне нравилась работа, но это не мешало мне уставать.       При этом он реально уповал на то, что у нас появятся заказы, появятся подработки, а следовательно, больше денег. И это опять же накладывало на меня ещё больше ответственности. В очередной раз всё зависело только от моих действий и решений и вместо того, чтобы поддерживать меня в это время, он неустанно выедал мне мозг, что я мало отдыхаю и, как следствие, мало уделяю ему времени.       Конечно, была и моя вина, в том, что тогда я жила фактически работой и в этой работе я видела свой путь и своё продвижение. Я была на работе в должности заместителя начальника. И это часто ставило меня не в самую хорошую позицию по отношению к работникам. Занятно, что действительно старалась сглаживать углы между работниками и начальником, находясь ровно посредине. Хотя, не совсем чтобы и посредине, а ближе к начальнику, но не считая, что работники у нас ничего не значащие люди. Однако я старалась не допускать того, чтобы работники халтурили, и следила за выполнением работ. И в один майский день (какова, однако, тенденция, что все значительные события у меня происходят в мае) меня чуть не убили на работе.       В выходной день, как у нас было принято, чтобы сильно не светиться перед начальником, мы отмечали сразу два события. Начальник был категорически против, чтобы на работе люди иногда выпивали, и после произошедшего я в принципе понимала его позицию. Вот только проблема была всё-таки не в алкоголе, а в самом человеке. В тот день мы отмечали наш год на работе и заодно день рождения Макса. Причём, гуляли очень красиво, я бы сказала. Все ушли довольные и весёлые, оставшись на том уровне подпития, чтобы любить всех и вся. Все были друг другом довольны. Игорь, который оказался главным злодеем этой истории, до этого отправил всю свою семью на отдых и остался один дома, предоставленный сам себе. Скорее всего, для него то количество, что мы выпили, оказалось недостаточным и он продолжил дома.       И вот уже на следующий день вышел на работу, но страдал от похмелья и, уже ни у кого не спрашивая, опохмелился на работе, выпив фактически в одно лицо достаточное количество пива. В общем, напился он на старые дрожжи быстро. Он отпросился с работы, я отпустила, пообещав, что когда протрезвеет, поговорим. На работе было так заведено, что если в один день все гуляли, то на следующий день отрабатывали как за два. Его тогда пытались выпроводить с работы только словесно, а он сидел и никуда не уходил. Точнее, уходил, но возвращался с ещё одной порцией.       Я помню, что в то время я разговаривала уже на очень повышенных тонах. Его мой тон не устраивал, конечно же. Он считал себя правым во всём и по большей части униженным и оскорблённым. Что наш начальник так к нему относится, что зарплата у нас низкая, что работа очень тяжёлая. Во всём были виноваты все кругом, кроме него. А у него семья, маленький ребёнок, а он не может себе позволить даже пиво спокойно попить. Ну, а поскольку злость на начальника не могла никак выплеснуться, да и вряд ли он решился бы хоть когда-то это ему в лицо сказать, всю агрессию он проецировал на меня. Я для него была, как бельмо на глазу. Он обвинял меня в доносах, что я всех сдаю, особенно его. Его вывод был весьма прост: раз я постоянно трусь с начальником, то именно я являюсь причиной его бед. А не то, что только слепой не заметит, как Игорь бегает от работы и немилосердно халтурит. Ну, а то, что я ещё и работать заставляю — в его глазах делало меня вообще каким-то цербером. Даже странно, что он не прошёлся по тому, что я ещё и по-любому сплю с начальником.       В общем, он стоял и кричал мне: «Зачем ты сдаешь людей?! Что тебе от этого?!», раз за разом повторяя первую фразу. А потом снова сделал вывод из своих умозаключений: «Я знаю, почему ты нас сдаёшь! Ты нам завидуешь!» Это он говорил, стоя почти вплотную ко мне. Фактически нос к носу.       Нужно сказать, что позиция у меня была не самая выгодная. Я находилась в углу бытовки, передо мной стояли стол и скамейки, через которые невозможно было резко перейти и разорвать дистанцию. Более того, справа от меня сидела коллега, ну, а путь к отступлению перекрывал Игорь. Я была загнана в угол, потому что всегда садилась в одно и то же место. Единственное, что я сделала, чтобы увеличить дистанцию — оттолкнула его. Ну, а он вцепился мне в горло. Я била под дых, а после тоже вцепилась в горло, правда, двумя руками. Занятно, что я не пыталась ослабить его хватку, а тоже пыталась придушить.       Благо рядом были люди и они вцепились в его руку, пытаясь разжать его пальцы на моём горле. Я точно помню, что теряла сознание и оседала на пол. И только потом поняла, что он реально мог меня придушить. И даже когда на следующий день рассказывала эту историю подруге, она очень удивилась моему спокойствию. А я боялась последствий. Мы должны были его уволить, причём, во мне реально клокотало, чтобы уволить его по статье. Не захотел начальник, потому что у него, мол, семья: жена и маленький ребёнок. А вот как раз поэтому и надо было его уволить именно так. Один раз он уже набросился, а что могло быть потом? Кстати, через полгода его посадили за разбой. И ещё я боялась, что он может отомстить.       Этот случай я не рассказала мужу, по-моему, у меня даже следов на шее не было, просто на следующий день после этого случая болело горло. Не рассказывала, потому что была уверена, что он всё равно ничего не сможет сделать в этой ситуации. А что тут делать? Идти бить морду? Занятно, что я даже не думала, что мне самой нужны были просто участие и поддержка. В голове настолько засело, что я сама виновата и сама спровоцировала, что даже не думала, о том, что мне самой тогда нужна была помощь.       Моя беда была в том, что я никогда не могла расслабиться… вот просто никогда… я всегда должна была контролировать то, что я говорю, что делаю… и это выматывало. О какой женственности там вообще могла идти речь? Приятно, что все вокруг видели меня такой, какая я есть, а мне казалось, что я какая-то неправильная. «Будь такой, какая ты есть. Тебя за это и любят. Муж, я, наша пати», — писала мне подруга, — «И это только те, кого я хотя бы знаю. Думаю, вообще нас больше».       В своём дневнике после длительного молчания я писала: «Жизнь такая странная штука… вот, если честно, сейчас то время, которое не хотелось бы, чтобы пропало из памяти… но почему-то руки никак не доходят до дневника. Не стоит… вот честно. Сейчас я вообще не знаю, на что у меня стоит. Я реально не могу заставить себя делать вообще что-либо.       Работа-дом-овер… жизнь проходит мимо? Да нет, вроде, есть и другие дела, но я не могу писать. Я человек достаточно общительный и эмоциональный, но только сейчас понимаю, что я оказалась в какой-то адской эмоциональной яме, из которой, дай Бог, выбраться бы в ближайшее время…       Вполне возможно, это связано с тем, что меня едва не убили на работе, и я так и не рассказала об этом мужу, потому что это в итоге кончилось бы скандалом и руганью. Потому что нельзя было бы ничего сделать. Мужик, который меня чуть не задушил — наказан, уволен, я жива… Но, твою мать… я чуть не умерла. И я только сейчас это понимаю… понимаю и ничего не могу с этим сделать. Я перестала быть честной с мужем. В попытках уберечь от эмоционального срыва… срываюсь сама»       Случай явно что-то во мне изменил, я некоторое время работала на грани истерики. Находясь в очень странном состоянии. Со всех сторон было очень много информации, со всех сторон ждали решения, накапливалась усталость, неудовлетворение. Мы не спали вместе, просто потому что не было сил, да и желания. Муж на своей работе начал сильно сдавать, находясь в своей перманентной усталости, мы друг друга не поддерживали. Почти совсем. Единственное место, где мы с ним пересекались — игра. В один из дней я написала такое стихотворение: Я тебя, наверное, люблю… Может быть, а может, не статься. Если жизнь равна кораблю, Надо с якоря срочно сниматься. Если жизнь так просела на мель. Тишь и быт, а на памяти — звёзды… Как тогда снова вычленить цель, А не съехать в банальную прозу? Как найти тех весёлых ребят, Потерявшихся в жизненной скуке? Как банально вернуться в себя, Не утратив друг друга в разлуке? Как увидеть глазами тех лет, Где не пони… но замки и песня? Мы же были хороший дуэт, А сейчас просто: «Аффтар убейся!» Пусть прошло, хоть бросайся в петлю… Мы же были! Ты помнишь? Мы были!!! Я тебя, наверное, люблю… Как принять, что мы так изменились?..       Тогда я пыталась понять себя и свои отношения к нему и, пожалуй, принять себя. Обсуждая всё, что можно, со своим онлайн-другом.       Я: А может, причина не в том, что я считаю, что муж у меня слабый характером, а в том, что я не могу принять свою силу и считаю её не женской?       Друг: Почему женщины не могут быть сильными? Они же на себе вывозят весь мир. А признать свою силу — получить больше свободы, больше возможностей. Почему не принять ее?       Я обожаю образы сильных женщин, и они не становятся менее женственными от своей силы. Я сейчас думаю о том, что тема про женщину-ломовую лошадь, о которой не хочется заботиться, придумана мужиками ради отмазы.       Мол, она такая сильная, зачем ей помощь. Затем, что помощь — это забота о том, кого ты любишь. Не важно, сильный он или слабый. Не могу не думать об этом.       Я: А почему не можешь не думать?       Друг: Потому что в обществе эта тема педалируется, потому что бывший меня обвинил в том, что я его задоминировала, поэтому он вел себя как говно. И самое главное, потому что сейчас я веду себя как та ещё ломовая кобыла, но при этом получаю кучу помощи и нежной заботы. Просто потому, что так выражается его любовь.       Ну и конечно, весна на юге сменилась летом. Мы приходили на работу, потели до обеда, потом шли в душ в обед, потели до вечера, опять шли в душ перед домом, ехали до дома, купались в водохранилище, и дома снова в душ… (что наша жизнь?! ВОДА!)       Работы становилось больше, потому что летом все уходили по отпускам и зачастую приходилось работать в одно лицо за троих. А с учётом, что я ещё и кладовщиком была, а значит, должна была выполнять и свою работу, то за 4-х. В общем, под конец дня я приходила домой и просто падала. А в это время муж выходил на работу на пару смен и оказывался снова на общих выходных, ничего не делая. В итоге на работе он находится 2 дня в неделю. Нас это бесило, ну, а меня бесило особенно, потому что я реально вкалывала на работе.       Тогда в августе у нас случился очень денежный первый заказ на озеленение. Мы фактически за два дня заработала мою месячную зарплату. Правда, это означало и то, что у меня в принципе с этого времени отсутствовали выходные, потому что в свои выходные я стала ходить на подработки.       Я стала чаще ловить себя на мысли: зачем я так напрягаюсь… ну, живут же люди и на меньшую зарплату и даже не думают что-то менять. Смотрят телек, пьют пиво… У меня не было телека, но это не мешало утыкаться по вечерам в компьютер. Да и пиво я любила. Но я постоянно ловила дурацкое чувство несостоятельности, постоянной внутренней некомфортности и уверенности, что прожигаю жизнь, не добиваясь большего, чем я могу. Я задумывалась, зачем я лезу в начальники, если работа при этом будет приносить больше геморроя, чем удовлетворения от работы? Имеет ли смысл рвать жилы, чтобы вместо Российского сыра пачками жрать Масдам или ДорБлю? Нет? Ну и зачем тогда? Почему мне всегда было мало просто жить как большинство людей…       На работе я всё чаще уходила в себя, устав от той внутренней безысходности. Оказывается, она во мне копилась уже давно. Тот рывок, который мне пришлось сделать, чтобы с вафель уйти в чистое поле и подниматься — был чистой воды энтузиазмом, верой в то, что жизнь постепенно наладится. Она и налаживалась. Но. Вечное «но». Чего-то не хватало. Два года назад потолком моих мечтаний была планка всего в 25 тысяч. И я их имела на тот день.       Мне даже план на год пришлось перекраивать из-за смены работы. Потому что план был до ужаса прост. Работаешь там-то, постепенно ударяясь в собственный бизнес. Но как-то не срастается с производством того или иного продукта и дела даже не в лени… а в том, что, ну, не моё это. Красивая и классная идея… но не моя. А как можно поднять с нуля то, что не вдохновляет? Да и проблема в том, что любой бизнес изначально в любом случае будет отбирать деньги. А сколько и куда надо было денег? Об этом даже не думалось, зачем, если мы ещё не дожили до того, чтобы что-то делать. И вот, имея на руках постоянную заработную плату в 25 у меня и непостоянную у мужа, я столкнулась с тем, что… а что, собственно, дальше? Начальник местного питомника, даже не начальник… а управляющий. Да… добьюсь. Но это потолок тут. И полсотни тугриков ежемесячно. В моем подчинении будут люди… вроде, как тоже хорошо для людей. Я знаю способы приподнять людей… Но знаете в чем проблема?       Хотят меняться и двигаться единицы. Если человеку достаточно того, что он имеет и он даже не задумывается о том, что будет дальше в параметрах пяти-десяти лет… то о чём можно говорить? Зацикленность на детях? Но рано или поздно дети хлопнут дверью и уйдут в свой мир… покорять или покоряться, а ты так и останешься на бобах в надежде на звонок от них, а сам-то чего-то стоить без детей будешь? А если ребёнку изначально не давалось образцов, что нужно-нужно делать что-то ТАКОЕ в мире, чтобы СТАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ, то вряд ли он будет стремиться в этом направлении. Да… не спорю, будут единицы, а твой ребёнок будет? Неизвестно… причём я от родителей детей слышу часто: у меня есть уверенность, что ребёнок мне в старости даже стакан воды не подаст. Всё… финиш. И для чего тогда жить? Дети — это продолжение себя… но если ты ничего не стоишь… то каким будет продолжение?       Занятно то, что в таком состоянии, как я, вокруг меня было очень много людей. Прям очень много людей тогда находились на изломе, и, не дай бог, они не выдержали бы и сломались. Потому что на изломе было очень много хороших людей, действительно хороших, которые страдают от своей доброты и порядочности, от того, что думают о других, а не плюют на окружающих.       Говорят, что человеку даются именно столько испытаний, сколько он может вынести и ни каплей больше, чтобы соломинкой не переломить хребет верблюду. Но проблема в том, что если человек сильно погружен в себя, он не видит неба из-за леса и бурелома, всё кажется слишком сложным и трудным. Да… и многие сдаются.       Соседка тогда говорила об «ошибке выжившего». Если один смог и добился, это не значит, что другой в той же ситуации сделает то же самое. Кто-то при выборе детей и карьеры выберет первое, кто-то второе. Вполне возможно, что даже дети поймут после, когда родитель добьётся всего, чего хотел, и обеспечит детей, но есть вероятность, что и не поймёт и не простит.       У меня правда был замечательный муж, если рассуждать логически. Он полностью меня уравновешивал. И если просто поменять нас местами, становилось ясно. Просто он был больше домашним, какими обычно бывают нормальные женщины. Уют и дом — это его. Моё — иное. В общем, он по странным вывертам судьбы и характера носил в себе больше мягкого женского начала, чем я. Приходя домой, я же больше походила на мужика, потому что утыкалась в монитор в надежде расслабить уставший мозг. А муж рассказывал, как у него прошёл день. Мне не хотелось рассказывать, мне хотелось тишины и покоя.       Со своим начальником в то время мы были ближе по духу, в том плане, что оба стремились что-то делать, заряжая друг друга. Естественно, вымотавшись на работе, я уже ничего не хотела дома. Я работала по 6-7 дней без выходных. Тогда у мне возникали подозрения, что у меня появился ещё один муж и это начальник. Мы с ним очень плотно общались и уже не было сомнений, что по работе ходили слухи на наш счёт. Часто мы ездили по другим питомникам, смотрели, что и как устроено. Муж сильно приболел и фактически не вылезал с больничных, на одну болезнь накладывалась вторая, потом третья.       Осенью у нас наступили бесконечные месяцы, в свои выходные я шла на подработки. Стали чаще ругаться с мужем, потому что он ещё в октябре ко мне приставал, что у нас до сих пор нет подработок, а вот когда они появились, снова заболел. Всё это приходилось делать мне, вычищая большую территорию, перекапывая участок, чтобы удалить от корневищных сорняков.       Со мной вели душеспасительные беседы, увещевая меня, чтобы я перестала плевать на себя с большой колокольни.       Друг: Ты просто как бы сама не слегла от такого темпа. Потом на лечение больше потратите       Я: Не сдохну, но устала.       Друг: Ну, усталость тоже накапливается и может «выстрелить». Постарайся все-таки свою гиперответственность усмирить. Второго запасного организма у тебя нет.       Я: Да, знаю я.       Друг: Ну серьезно, не смешно уже. Если себя не жалко, просто посчитай, сколько потом встанет лечение и сидение дома.       Я: Не будет лечения, я знаю свой организм. С моими возможностями можно было в Ленинграде блокадном жить и от фашистов отстреливаться.       Друг: Ага, главное, чтоб организм сюрприз не принес.       Я: А хрен ему, на том свете отдохнет.       В отпуск я пошла с 28 декабря. Это, наверное, самое важное событие в жизни, потому что из-за территориального нахождения работа у меня не прекращалась даже зимой. Один из объектов я доделывала до 28 декабря, если я не ошибаюсь. 28 декабря был последний день, когда я вот прям вкалывала. В этом день на работе мы сначала укрыли все растения, а потом я закончила объект и со спокойной душой ушла на выходные. За декабрь случилось несколько новостей. Папа продал квартиру, в который мы прожили детство. Энная сумма упала мне на баланс и мы с начальником планировала строить свой бизнес. Друг: Я так понимаю, рисование у тебя на паузе? Я: У меня вся жизнь на паузе. Спасаюсь пивом и игрой. Вообще не ругаемся, редко видимся. Друг: Возможно, это и есть рецепт счастья. Хотя бы твоего. Я: Стало легче, и я даже пытаюсь не смотреть вперёд, а просто отдохнуть, потому что впереди, если вдуматься — ж.а, но где наша не пропадала?       Так я прожила 2018 год. Может показаться, что я излишне вдаюсь в подробности, но, на самом деле всё это вело к тому дню в мае 2019 года, когда, глядя на Есению, я поняла, что смотрю на неё иначе, чем на просто друга. Сам этот день фактически цеплялся крюками за все события, которые происходили именно в этом году и привели к тому, к чему привели.