История наших отношений

      Естественно, после такой встречи и свидания я не смогла спать спокойно. Мне удалось проспать часа три, а после пришлось идти на работу. К счастью для меня, это была суббота. Начальство не путалось под ногами и не третировало направо и налево. Точнее, не дёргало, отрывая от общения с Есенией. Я тогда чувствовала себя очень странно, будто не один день выходного прошёл, а больше, потому что встреча перенасытила эмоциями. Всего один неполный день, а было ощущение, что прошёл целый месяц. В какой-то мере мы друг друга изводили. Это становилось странной нормой и обязательным ритуалом нашего общения, иногда откровенного, чаще иносказательного.       Я предложила ей встретить 24 мая, мысленно набросав примерный план, куда бы я хотела с ней сходить. Выбрала закрытый клуб «Voda» с бассейнами и шезлонгами. Поскольку она не знала, как у неё будут проходить следующие выходные, она попросила время подумать до среды. Этого дня я и ждала, переживая, что придётся переносить встречу.       Всё это время рядом, как коршун, кружился начальник, который, чувствуя моё нестабильное состояние, то ли тоже хотел урвать «кусок пирога», то ли я ему действительно очень нравилась и он просто пытался быть рядом. Мне даже сейчас довольно сложно это анализировать, потому что я не знаю, как к нему относиться до сих пор. Я рассказывала своей Есении, что начальник выпытывал, что со мной происходит. На что Есения не могла не шутить, будто боится, что это в него не поместится и что у него начнутся проблемы с не обыденной реальностью. Тогда я ему объяснила проблему, что моей жизни появился другой человек, без обозначения действующих лиц.       Моё нахождение на грани развода его не сильно удивило. И он даже вызвался меня прикрывать в случае необходимости. Причина, как ни странно, тоже показалась вполне обыденной: «Жили мы, значит, долго… 6 лет, а потом появился другой», без обозначения лиц и пола. Просто другой человек. Хорошее обтекаемое понятие: «другой человек». Другой, не такой, какой есть рядом. Просто другой. Лучше? Точно не хуже. Иначе бы не накрыло. В то время меня сильно разрывала эта двойственность. Кем была Есения для меня? Наваждением? Мороком? Электрошоком?       Тем не менее, начальник тогда предположил, что другой — это он сам. Но я его разочаровала честным ответом, что это не так. Возможно, это было жестоко, но что делать, если это правда. С другой стороны, как оказалось, я ему весьма и весьма нравилась. И в один из своих выходных он всё-таки решил уточнить, действительно ли это не он. В тот день я бегала в городе по делам, доводя свой новый образ до логического завершения: стрижка, покраска и ещё пирсинг: два отверстия, но уже в мочке уха.       Насяльника: Настоящая женщина. Хитрая и изворотливая.       Я: Неужто были сомнения?)       Насяльника: Возьму инициативу в свои руки. Буду устраивать оргию — ты в списке первая и последняя, т.е. единственная.       Я: Не шути так.       Насяльника: А вот сейчас я не шутил.       Я: Жаль.       Насяльника: Не понял. Ты про оргию. Так это, как ты любишь говорить, метафора.       Я: Новое слово… иносказание.       Насяльника: Ответила на вопрос, ничего не сказав по сути. 5 баллов       Я: В Думу… мне срочно надо в Думу)       Насяльника: Ответила на вопрос, ничего не сказав по сути. 5 баллов       Я: Ты повторяешься. Я не буду отвечать на провокационные вопросы.       Насяльника: Я хоть и повторяюсь, но всегда не оставляю недомолвок. Прост, как кирзовый сапог. Если ты считаешь это провокацией, то я пошел работать.       Я: Рубить дрова. Интересные вы, мужчины, я тебе рассказываю свою проблему. Влюбленность. Ты проникаешься и наваливаешь ещё. Тебе напрямую сказать, что я тебя как брата воспринимаю и не испытываю физическое влечение? Ты прекрасный парень, мужчина, в другой ситуации, в другое время, в другой жизни всё могло быть иначе, но не будет. Я люблю другого человека. Если тебе тяжело, извини. Флирт, стёб, да без вопросов, мне это легко даётся. Но я гребаное количество раз разбивала сердце другим и не хочу этого повторять. Вот тебе без экивоков, без иносказаний, правда кирзового сапога.       Насяльника: Более чем конкретно. Молодец.       Я: Не трави душу и так несладко.       Насяльника: Я не стебаюсь. Честно. Больше травить не буду. Разве что анекдоты за кружкой чая.       Он и по сей день так значится у меня телефонной книге. Тогда мне, конечно, так не казалось, но это было как минимум занятно. Когда душа становилась обнажённой, когда и так проблемы в семье, рядом на таком надломе обязательно появляется человек, который захочет себе привилегий.       Я: Всё равно она вне конкуренции, но почему сейчас? Это так, риторика.       Друг: Потому что почувствовал уязвимость, наверное. Ты уже не вся в семье, надлом есть, вдруг прокатит. У меня такое было, вот только так могу объяснить. Может, это — желание резко выйти из тьмы и вкинуть и свою кандидатуру тоже.       Я: Я так и поняла. Возможно и так. Расставить точки.       Я не знала точно, но думала, что встреча и для Есении далась непросто. Когда я делала пирсинг, попутно общаясь с начальником, я скинула ей свою фотографию с комментарием: «Тот момент, когда фоткаешься в какой-то подворотне, на странном фоне, дабы просто запечатлеть пирсинг, и фотка выходит очень-очень». Она ответила.       Есения: Особенно удалась хозяйка пирсинга)       Я: Ты мне льстишь. Есения: С душевной наготой не льстят.       Я: У кого?       Есения: У меня. Я сегодня какая-то разбитая и не в состоянии собрать мысли в кучу.       После этого я написала ей стих «Девочка моя, не надо грусти». Я пыталась её как-то утешить, потому что не знала причины такого состояния. Она не очень делилась своим душевным, хоть всегда старалась узнавать, каково мне. Впрочем, я никогда этого не скрывала, стараясь быть максимально открытой.       Я: Я могу тебе не писать, если тебе сложно. Ну, или скажи, что сделать. Я хоть и «поэт», но не представляю, что надо делать. Я могу только писать. И меня убивает это бессилие по отношению к тебе, чем я могу помочь?       Есения: Все в порядке, не переживай. Поверь, я уж справлюсь. Я боюсь (нет не боюсь… не знаю, какой здесь подобрать более точный синоним) навредить тебе.       Я: Да хватит за меня переживать.       Есения: Меня легко уговорить, не буду. Страдаем сами. Живём в болоте. Других не ранить Почти работа. Вся фальшь в улыбках, А слёзы душат. И где-то зыбко, Что будет лучше. И где-то нежно, Чуть-чуть тревожно. Что точно будет. Что всё возможно.       Как оказалось, этого стихотворения не было нигде, кроме как в переписке того дня. Как-то так получалось, что мы обе боялись навредить, но всё равно ничего не могли сделать. Мы продолжали тянуться друг другу, руша то, что было вокруг.       Она продолжала знакомство с моим творчеством, комментируя некоторые из моих творений или всё в целом: «Ты в 2006 и манера изложения сейчас… Эмоциональнее, глубже, проникновеннее (даже не знаю существует ли данное слово), больнее, осознаннее и более шокирурующе».       Я: Ты решила меня перечитать? Я там ребенок, ищущий, наивный.       Есения: Потихоньку. Не хочу загнать себя снова в дурацкую «картину» из маршрутки. Но безумно интригующе — проследить путь. Твой путь.       Я: Он же ещё не заканчивается.       Есения: Надеюсь.       Я: Просто до сегодняшнего дня, как во сне или в коме. А сейчас как плотину прорвало, и всё благодаря тебе. Главное, не разбирать по кубикам меня, у меня слишком много эмоций.       Есения: Я просто оказалась в нужное время в нужном месте. Всё равно разберу, не разбирая. Обещаю деликатно, и ты не заметишь.       Я: Да, в этом вся ты. Ну да, если раскладывать всю цепь и череду событий, всё за одно цепляется.       Есения: Правда, отсутствие самомнения и пошлости не обещаю.       Я: Интригующе.       Есения: Пятница. Секс. Наркотики. Рок. Можем и ЗОЖ вписать.       Я: В любом случае будет интересно. Ты и так мой наркотик, зачем мне ещё?       Есения: Сударыня, Вы же в курсе, что дозу повышают?!       Я: Ну Вы, в свою очередь, должны осознавать, что удовольствие надо растягивать. Я хочу тебя, это глупо отрицать и по прошествии времени желание то утихает, то усиливается. Я уже не знаю, как гасить постоянное вожделение, хоть дрова рубить, в самом деле. Но не торопи меня. В моей голове всё равно есть шаблоны и стенки. Ты вообще воплощение моей эротической фантазии. Но одно дело фантазии, а другое дело столкнуться лицом к лицу.       Есения: Мы можем получать удовольствие, только растягивая, смакуя, и снова растягивая. Ни в коем случае не требую от тебя сноса стенок и разрыва шаблонов. Фантазии тоже великолепны… мозгу приятно, да и по телу расплывается фантазийная приятность.       После таких переписок было очень сложно держать себя в руках. Я обычно старалась уйти из дома, чтобы хоть в движении снять с себя это напряжение. А порой рождались стихи.       Я: Не воспринимай моё молчание или рубленность фраз, как обиду. Скорее в этот момент, я опять что-то сочиняю.       Есения: «Рубленность фраз»))). Сочиняй, мне нравится.       Я: Ты вспоминаешь о «странной» картине в маршрутке, а у меня не менее странные картины, когда я где-то посреди дороги встаю, достаю взятый специально для таких случаев лист и пишу ручкой на коленке или паспорте. Та ещё картинка.       Есения: Излияния не приостановить… хоть посреди, хоть поперек дороги. Но смешная должна быть картина: ты, приостановившись и присев на корточки, начинаешь делать, облачать мысли и эмоции в слова… Пришли свой почерк.       Я выслала ей фотографию черновика «Хотеть, но не иметь возможности обладать». Именно его я писала в тот момент, когда мы общались.       Есения: Надеюсь, ты оставляешь в укромном месте исходники… я просто люблю перечитывать и переосмысливать черновые варианты.       С того времени я всегда носила с собой листы, чтобы писать черновики, а потом уже исправлять или на листе, или уже непосредственно перед публикацией. Эти черновики до сих пор есть. Скорее всего, по окончании этой истории я соберу их вместе и с этим текстом подарю ей.       С каждым прожитым днём с мыслями о ней мне становилось всё сложнее описывать минувшие дни. В них было слишком много разнообразных эмоций. Меня охватывал страх, когда я представляла, как это всё было упрятано и скомкано где-то внутри до этого. Мне тогда казалось, что если бы вся эта влюблённость случилась ещё позже, меня бы просто разорвало «от разницы давления». Я так старательно убеждала себя, что мне не нужны чувства, что в той жизни, которая есть у меня, всё правильно. Всё так, как задумано. И то, что я испытываю к мужу: симпатия, нежность, привязанность — это и есть любовь. Я забыла, что такое страсть и чувства.       Мы списывались с Есенией каждый день. Я думала о ней постоянно. Не было никакой разницы, где я находилась в тот момент. И дома, и с друзьями, и на работе, и на прогулке с мужем. Это был тотальный контроль над моим сознанием. От этого становилось страшно, но я всё равно не могла ничего с этим сделать. Ты — будильник, моё снотворное. Имя, с которым сплю. Сердце моё в груди упорное. Время для входа в петлю. Выход мой из заточения. Мысль моя и звук. Разума клетка, моё мучение. Тишь в груди и стук. Ты — проводник в пучине ужаса. Надпись с листа и штрих. Ты воплощение страха и мужества, Песня моя и стих. Ты — мой контроль, моё безволие. Слово и сладкий стон. Секс для души и, конечно, более… Впрочем, ты просто сон.       И тем не менее, мне приходилось выходить на работу даже в таком состояние. И работа требовала моего внимания. Вот только моё внимание никак не могло отвязаться от единственного человека, с которым мне хотелось находиться.       В голове саднила фраза Есении, которую она прислала мне, когда я была на работе, пытаясь решить как всегда невозможное в невозможные сроки. «Я хочу обладать тобой до истощения». Нельзя присылать такие слова… нельзя и просто жизненно необходимо. Я не думала, что «подкосились ноги» — это вообще реально. Красивая метафора, не более… но подкосились. Мне кажется, клиент, с которым я общалась, подумал, что я запнулась. У меня реально ноги подкосились.       Я: Собрать 2 машины, не имея полок и телег, срочно чтоб, прям сейчас же?! Да не вопрос!       Есения: Вряд ли это поможет собрать машину в заданных условиях…но «поцелуй».       Я: Тоже дело.       Есения: Считаешь, маловато? А если так: я хочу тобой обладать до истощения. Надеюсь, теперь машина погрузится.       Я: Аж ноги подкосились.       Есения: Так мы погрузке машины не поможем. Перестаю.       Я: Интересно, средний вариант, это что? В любом случае, машина уехала.       Есения: Молодец. Какой средний вариант? Нет таких.       Я: А начальник до сих пор уверен, что у нас с ним обязательно что-то будет, самоуверенность в квадрате.       Есения: Тебе приятно его внимание и намёки. Если да, то просто играй, как умеешь.       Я: Мне это льстит, но хочу я все равно тебя.       Есения: Теплый фонтан мыслей.       Я: Блин, детка, всего одна фраза, а какой эффект.       Есения: Даже слова творят чудеса. Язык же у меня рабочий. Я желаю, чтобы ты писала свои стихи.       Я: Это твои стихи, без тебя их нет.       Есения: Я, конечно, играю немаловажную роль, но…       Я: Не прибедняйся. Ясно, что музы — девы капризные, но…       Есения: Я наоборот, цену набиваю своей охеренности.       Я: Охрененность твоя несомненна и бесспорна… а с порно так вообще шик.       Есения: Вот это пошлость из Ваших уст, сударыня. Даже Тинто Брасс не всегда себе такое позволяет.       Некоторые выдержки из наших с ней переписок я периодически показывала своему Голосу разума, но после крайней с «истощением» подруга просто сказала: «Твой голос разума сейчас просто расписался в собственном бессилии. Что я тут могу сделать? Или сказать? Только сидеть на бережку в лучах этого пожара и радоваться, что ты сейчас счастлива. Но у меня есть огнетушитель, если что».       На следующий день я напомнила Есении о том, что она хотела дать ответ насчёт пятницы. Она смогла освободить время для нашей встречи. И я попросила, чтобы она нашла за оставшееся время купальник.       Я: Так что у тебя есть 2 дня, чтобы его заиметь, обновить или найти.       Есения: У тебя угрозы серьезнее, чем мои фонтаны. Особенно «найти» мне нравится.       Я: Мой в относительном доступе. Т.к. мне уже приходилось его откапывать, когда выползала во двор обливаться.       Есения: Тебе уже легче.       Я: Если ты боишься обидеть меня отказом, то не стоит. Я придумаю более экстремальный физически и менее душевный способ отдохнуть с тобой.)       Есения: Я, видимо, в какой-то момент некорректно выразилась. Не вижу никаких препятствий ни с купальником, ни без него.       Я: Судорожно подбираю слова, чтобы не скатиться в пошлость)       Есения: Всё впереди) Насладиться мечтами, ужели реально, Подставляя под ветер горячую кожу. Наша страсть так безудержна, но виртуальна. Отдаётся безумством, тревогой и дрожью. Наши тексты пульсируют в сердце и ниже, Выгибая сознанье, руки и тело. Я тебя ощущаю, и слышу, и вижу, Прикасаясь словами чуть слышно, несмело. Наслаждаться тобою — моё очищение. Перейти через грани из слов между нами. Я хочу тебя так же — до истощения. Жаль, мечты всегда остаются мечтами.       Есения: Я переведу на деревенский язык: «По коню и сбруя». Как утреннее солнце?       Я: Хех… конь, значит. С кофе пойдет.       Есения: Э, да, иногда романтик из меня не очень.       Я: Ты-то с утра сможешь? Впрочем, глупый вопрос.       Есения: Я обычно по утрам и могу. Правда, не знаю, о чем ты спрашиваешь.       Я: О работе, но ход твоих мыслей мне нравится. Из тебя очень хороший романтик. Переписка, это просто поэтический экстаз, растянутый во времени.       Есения: Ты права, безумства хоть отбавляй. «Отдаётся безумством, тревогой и дрожью».       Были моменты, когда мы друг друга не понимали. Были моменты, когда я скучала без её постоянного присутствия в моём телефоне. Было очень много разных моментов, но все они были связаны с ней. Именно поэтому я часто заходила в WhatsApp, чтобы посмотреть, если ли она в сети. Ожиданье мучительно и безуспешно. Время движется медленно через кисель. Да, оно относительно. Помню, конечно. Надо встать, походить, помечтать и… постель! Вновь «В сети» — это статус, начало движения. Начинаешь читать, едва ли дыша, По словам, между строк хмельное скольжение, Очень тихо и медленно… и не спеша. Ожиданье «В сети» — попадание в сети, До момента «Печатает» разум молчит. Как же здорово то, что с тобой мы не дети, Когда сердце томительно нежно стучит.       До пятничной встречи оставалось меньше, чем полдня.