История наших отношений

      Поскольку до этого я фактически не спала несколько суток, то отключило меня довольно быстро, стоило головой коснуться подушки. Ну и проснулась очень рано. День как всегда начался с зарядки. Только я решила разнообразить его. Было так свежо и с улицы тянуло новым теплым днём и после зарядки я решили пробежаться.       Под ногами довольно легко ложился асфальт. Я не скажу, что с лёгкостью пробежала несколько километров. Пафосного бега не было, было движение, ходьба, снова движение. Я не так часто сменяла бег на шаг, но меняла. На обратном пути начала мучительно болеть поджелудка, но мне удалось найти нужный ритм и боль отпустила. Последние полкилометра я бежала.       Тем приятнее было обливать разгорячённое тело. Мой день, в принципе, начался раньше всех. Мне нравится, когда я встаю рано и меня никто не трогает, не мешает. Я могла предаться мечтаниям. Тогда я думала, что если бы в душе эта буря переродилась в спокойное пламя, я стала бы очень продуктивной. Но не была уверена, надо ли мне это. Думала о том, что, возможно, наша с ней жизнь через какое-то время превратилась бы в такое же болото, как сейчас с мужем. Однако, когда глядя в глаза, тебе говорили, что готовы рискнуть, в который раз наступая на очередные грабли, но рискнуть и только с тобой, это подкупало.       После пробежки, обливания и завтрака, я думала, что же ей подарить. У меня ничего не было, кроме слов и себя. В общем, помня, что ей нравятся черновики и мои слова, я собрала последние черновики со стихами, посвящёнными ей, чтобы подарить. Ну и пособирала чуток черешни, чтобы сделать приятное.       На встречу она снова опоздала. И мне пришлось её ждать и встречать. В этом было что-то трогательное. Я была на точке рандеву за 10 минут до назначенного времени. Она написала, что задерживается и потому я успела зайти в аптеку, купить мужу таблетки от аллергии, и в «Матрёшку», чтобы купить себе ручку. Тщательный осмотр своих карманов привёл к неутешительному выводу — у меня куда-то опять потерялась ручка. Ну сейчас я точно знаю, что они пачкой лежат на столе, но в тот момент мне надо было чем-то писать, но ни карандаша, ни ручки не было. Удалось откопать весьма сносную гелевую с тонким чёрным пастиком. Правда, в последствии из тех каракулей в итоге ни вышло ни одного стиха, но писать было просто необходимо.       Мне было почти невозможно при встрече с ней не улыбаться. — А как же поцелуй? — показывая на свою щеку пальцем, поддела она.       Ну, что мне оставалось, неловко чмокнула её в щеку, и мы пошли в намеченное мной место. Мы «поменялись» вещами: она отдала мне купальник и тапки, которые лучше было держать в рюкзаке, там места больше, а я ей черешню. Мы шли, о чём-то шутили, она ела черешню. Путь был короткий. В принципе, мы могли встретиться и раньше, но тогда было бы понятно, что я тащу её на «Солнечный остров». А там находился детский парк. Только у меня и в мыслях не было, что мы будем кататься на аттракционах, максимум я хотела ещё зацепить после «основной программы» канатную дорогу, но не пришлось.       Мы пришли в закрытый клуб «Voda» с бассейнами и шезлонгами. Правда, некоторое время я чувствовала неловкость и сомнения: а вдруг идея не понравится и я это увижу по её лицу, или вдруг там будет настолько ужасно, что мне будет стыдно за то, что притащила её в это место. Но… несмотря на то, что были какие-то нестыковки… всё вышло очень даже прекрасно. К тому времени она ещё не доела черешню, потому нам сказали, что с ягодами нельзя. Пришлось искать скамейку и доедать. И я даже помогала ей в этом, хотя последнее время я очень равнодушна к этой ягоде. В соке я её люблю, но в сочетании с вишней. Мы о чём-то говорили.       — Какой предлог ты нашла, чтобы сбежать в эту пятницу? — спросила она, закидывая в рот очередную ягоду.       — Просто сказала, что пошла гулять. А ты?       — А я пошла по делам. Единственное, что спросила Валя: «Это хотя бы законно?»       Мы рассмеялись.       — Ну, и как? Законно?       — Ты в каком смысле интересуешься? — прищурившись, вопросом ответила она.       — Во всех. И в моральном и физическом. — Она улыбнулась на мои вопросы. — В данном случае, я в более выгодной позиции. Мужчины, как правило, воспринимают подобные отношения как шуточные, считая их не более, чем флирт, и не сильно проникаются ревностью. А вот у тебя сложнее. Ты и так уже в отношениях с девушкой. Идём?       И мы снова подошли к воротам клуба. Нас пропустили на этот раз без вопросов, и мы пошли переодеваться. Правда, пришлось снова вернуться, чтобы добыть ключик от шкафчика и убрать туда вещи. Я взяла с собой только рубашку и телефон. Она вообще только телефон. Мы нашли устраивающий нас бассейн и места. Надо ли говорить, что покрытие до бассейна было невероятно горячее? И сам шезлонг тоже. Но мы устроились. И нам принесли карту с напитками и меню. Мы прикинули, что пока ничего не хотим и продолжили своё неторопливое общение.       Мы столько обсудили: её татуировки, что они значат; мои шрамы на ногах и лице. Мы говорили очень много и всё равно успевали молчать и просто смотреть друг на друга. Я постоянно ловила себя на мысли, что хочу прикоснуться к ней, думаю, у неё тоже мелькали эти мысли. Потому что невольных и мимолётных прикосновений было хоть отбавляй. Но я ни за что не отдала бы ни одного кому бы то ни было.       Где бы мы ни были, в бассейне или на шезлонгах, мы разговаривали. Разговаривали, подставившись всем телом под солнечные лучи, разговаривали, лёжа на надувном матрасе, глядя друг на друга. Я иногда ловила её запах и он дурманил не хуже афродизиаков.       Но было достаточно сложно преодолевать внутренние барьеры. Их в каждом человеке бесчисленное количество, и я в этом плане не отличаюсь от большинства. Меня подкупала её открытость, её видение мира, её свобода. Точнее, то, что мне тогда казалось свободой. Много позже я стала осознавать, что чувствуя себя запертой в клетке отношений, она мечтала о свободе, но мало что для этого делала. Как, впрочем, и я.       — А если я приглашу тебя сорваться и поехать со мной, куда угодно. Вот просто взять, бросить всё и уехать, поедешь? — повернувшись ко мне, вдруг спросила она.       — Зачем ты спрашиваешь, если всё равно знаешь ответ?       — У нас будет время подготовиться, сделать загранники…       — Зачем ты так… ты же знаешь, я замужем?       — Я разрешила бы тебе даже гулять.       — Как будто дело в этом, — тихо проговорила я, не в силах посмотреть ей в глаза.       — А я бы рискнула… С тобой.       — Да я бы тоже рискнула. Но чёрт побери, как? Как ты себе это представляешь? Мне без разницы, где и когда это будет, но как мы допустим то, чего не хотим допускать? Мы же сделаем очень больно, невероятно больно, — выпалила я.       — Не бери в голову… А через год? — подумав, сказала Есения.       — А вот через год и посмотрим.       — Может, через полгода мы вообще разбежимся, как в море корабли. Может, очарование этой сказки так же неуловимо пройдёт и мы останемся такими же, какими были, и там же, где были.       — Может, — согласилась я. Мы некоторое время молчали, ощущая неловкость от попытки притянуть реальность за уши в нашу с ней сказку.       — Если через 5 лет ты не остепенишься, я заберу тебя к себе, — тихо сказала я.       — 5 лет — слишком большой срок.       Но именно за это время я хотела решить все свои дела и быть свободной. Мы создали бы питомник. У нас перестали бы остро вставать вопросы с деньгами, с самореализацией. Я стала бы свободной. И именно тогда я смогла бы, собралась и уехала с ней хоть на край света. Но 5 лет — слишком большой срок, чтобы ждать. Но это единственный реальный срок, чтобы сделать всё.       — А если я тебе скажу, что меня не интересует секс? Тебе станет легче со мной общаться? — спросила она.       — Как не интересует? — неподдельно удивилась я.       — Ну вот так. Я пресытилась.       — Ну… с одной стороны, это, конечно, интересно. А с другой стороны, даже как-то оскорбительно. Просто бесспорно приятно, что тебя хотят. А вот если не хотят, это даже как-то угнетает.       — А кто тебе сказал, что я тебя не хочу? — удивилась уже она.       — Хотеть хочу, а секс не интересует? — приподняв бровь, переспросила я, — Такое возможно?       — Ну… скажем так, секс в данном случае не самое главное…       Она замолчала, в воздухе повисла пауза. Я делала вид, что небо и облака мне сейчас намного интереснее, чем продолжение ее слов.       -… возможно, — закончила она свою мысль.       — Всё-таки это обнадёживает, — резюмировала я.       — Поплаваем? — пригласила она, показывая на бассейн.       В воде разговоры продолжились.       — Вообще, то, что я позволяю тебе, я никому и никогда не позволяла, — с серьёзным выражением лица, глядя в глаза, сказала она.       — Ты о чём?       — Чтобы я пошла на свидание, не зная куда, ещё и с девушкой, чтобы при этом она за меня всё решала. Это не свойственно для меня. И я даже не знаю, почему я тебе это позволяю.       — Просто потому что я — классная, — хмыкнула я, вызвав её смех. — Я бы, наверное, была классным мужиком. Я умею организовать красивые свидания, могу сделать приятно, и мне это нравится.       — Если абстрагироваться, какую личность ты выбрала бы? Мужскую или женскую? — вдруг спросила она.       — Мужскую. — Выпалила я. — Мне часто снилось, что я именно мужчина. Это странно, но это есть. И я всегда доминирую.       — В этом у нас могут быть проблемы, — криво усмехнулась она.       — Почему?       — Потому что именно я доминирую.       — Я подумаю.       — Хорошо.       — А мне на самом деле нравится быть девушкой, — призналась она. — Это же можно получать внимание со всех сторон, и это прекрасно.       — С этой точки зрения я не смотрела, — задумавшись, прокомментировала я.       — И всё-таки, я не сяду к тебе на колени, — зачем-то сказала я.       — Это печально.       — Я подумаю.       — Может, что-нибудь выпьем? — предложила она.       — Пожалуй.       Меня всегда удивляло, почему обычное пиво в подобных местах стоит, как крыло от самолёта. Тем не менее, она сказала, что за пиво платить будет сама, несмотря на моё неудовольствие. Из-за того, что я в некоторой степени отвыкла от алкоголя, на меня он действовал сильнее, чем обычно. Прошло больше двадцати дней. Говорят, что именно за такой срок алкоголь полностью выводится из организма. Так что мне досталось полной мерой. Стало много проще. Мне уже не было так боязно к ней прикасаться, гладить… Какие у неё были нежные руки. Взгляд с прищуром. О чём мы говорили? О музыке. Стихах… высоком.       — И всё-таки ты тактильный человек… — вспомнив её слова, с усмешкой сказала я.       — Нет, — не согласилась она.       — А это сейчас что?       — Это романтика. Я не знаю, сколько она продлится. Но она обязательно закончится, я себя знаю, — пояснила она.       — Даже жаль, что я не могу никому это рассказать. Меня подмывало рассказать другу, но не стала. Я просто представляю его реакцию, — грустно улыбнувшись, продолжила она.       — Так бы и сказал: «Ты, млять, опять? Ну сколько можно?»       — Это с которым ты договорилась насчёт детей? — спросила я для поддержки разговора.       — Да. Он, кстати, не против и втроём.       Пиво чуть не ушло не в то горло, я закашлялась.       — Не шути так.       — Я не шучу.       Она заставляла меня мечтать…       — Почему ты как-то сказала, что не побываешь у нас в гостях? — вспомнив наши разговоры в чате, спросила она.       — Я думаю, мне было бы сложно. Смотреть на вас с Валей, когда ты будешь гладить ей руки или спину. Я думаю, что для меня это было бы невыносимо. Даже представить сложно, а ты хочешь, чтобы я это ещё и видела.       — Аргумент принимается, — нежно улыбнувшись, сказала она.       — Ну вот как-то так. Сейчас тут ты только моя, а там я буду у вас… пусть это глупо звучит, но для меня это важно. Я и так вмешиваюсь в вашу совместную жизнь своими сообщениями, а теперь ещё и больше. Я не знаю, но я бы не хотела быть третьей лишней.       Было заказано ещё пиво. Мы снова купались. Я много раз ныряла, моих лёгких хватало, чтобы переплыть бассейн под водой. Не сказать, что он был большим, но с первого раза у меня не получилось. Мы обсыхали и я сказала, что хотела бы покачаться на кресле-качели. Она омывала мне ноги водой, охлаждая.       Мы были на солнце с 11 до 16. За пять часов нахождения под краснодарским светилом мы всё-таки сгорели. Когда уже собрались уходить, переодевшись, было ощущение, что всё тело болит. Я напомнила ей о том, что мы должны были обменяться некоторыми вещами и подарила ей черновики своих стихов. Они в любом случае были написаны только для неё, так смысл их держать у себя?       — Я обнаружила, — заговорщически подмигнула она, — что тут нет камер, и я хочу тебя поцеловать.       Я только хмыкнула. Её этот ответ явно не удовлетворил. Мы вышли из раздевалки и пошли гулять.       — Хотеть поцеловать и поцеловать — это разные вещи, — усмехнулась я.       — Я ждала какого-нибудь знака, — холодно пояснила она.       — Какого? Что ещё нужно сделать? С флагом начать бегать?       Мы шли по тропинке. Мимо нас пробегали люди, проезжали велосипедисты, иногда даже машины. Через некоторое время я взяла её за руку. Тогда этот жест стоил мне невероятных и почти титанических усилий, но желание было всё-таки сильнее страхов и шаблонов. Неспешно мы дошли до подвесного моста. И когда он освободился, пошли на него. Даже искали способ перебраться на другую сторону речки, видя, как на другом берегу плескалась ребятня. Однако мост заканчивался тупиком. Я не помню, разговаривали ли мы в тот момент, когда стоя на мосту и наблюдая за рыбками, я поцеловала её в плечо. Мне было сложно удержаться, потому что она была в летней кофте, которая открывала их. После я увидела её удивлённый и обрадованный взгляд.       — Твоё плечо просто очень удобно расположено, — пояснила я, — как раз на уровне моих губ.       — Это многое объясняет, — улыбнулась она.       Меня тогда сильно удивляла реакция моего организма. Мне тридцать с плюсом лет, а у меня перехватывало дыхание от поцелуя в плечо, причём целовала я, а не меня. Я была повержена, раздавлена и разбита, и бесконечно влюблена. Приговор был окончателен и обжалованию не подлежал.       Мы прошли весь парк, о чём-то беседуя. Дальше у меня была идея сводить её в пиццерию с видом на кольцевое движение и трассу. А попутно мы зашли в фикспрайс, я надеялась приобрести там скетчбуки, чтобы продолжить нещадно вырывать листки под черновики для её стихов. Увы, нужных мне не обнаружили. И мы пошли в кафе.       Там случился один занятный казус, когда мы спускались в подземный переход со множеством входов и выходом и она, зная куда и как выходить, всё равно шла за мной. Потому что тогда отдала мне это право рулить ситуацией. Я уверена, что для неё тогда это было реально сложно.       — Кто молодец? Я… чёрт, — ругнулась я. Мы вышли не на той стороне улицы.       — Я тебе открою тайну: я устраивалась на работу вон в то здание, — повернув меня лицом в нужном направлении, указав на здание, пояснила она. — Так что я тут находила много километров.       — Но почему ты тогда не остановила меня? — удивилась я.       — А зачем? Тут же не стоял вопрос жизни и смерти. А несколько раз подняться и спуститься, разве так уж важно?       Меня это не обидело. С ней я вообще выпадала из реальности и диву давалась, как она умудрялась при этом контролировать всё вокруг. Несмотря на то, что именно я угощала ужином, пояснения, которые давал официант, чтобы забрать заказ, прошли мимо меня. И она организовывала дальнейшие действия, потому что я была несколько растерянна. Она отдала чек, получила номерок… я даже не успела осознать, а мы уже поднимались на третий этаж кафе, на террасу.       Она села спиной к двери, справа от меня. Слишком близко и слишком далеко. Что я там говорила, перехватывало дыхание от моего поцелуя в плечо? А что делалось со мной, когда она целовала мои руки? Я не думала, что это так приятно. После мы целовались. Я не стану описывать, как это было томительно, как это невыносимо и почти нереально. Это было невероятно нежно. Меня хватило ненадолго… и я прижималась лбом к её плечу, чтобы просто перевести дыхание. На каждое её прикосновение у меня сердце давало сбой. На каждый поцелуй мне хотелось одновременно сбежать и держать её в объятьях насколько хватит сил.       «Разум когда-нибудь победит?»*. Тогда это было невозможно. Было бесполезно пытаться надеяться на разум. Наши две недели… «Страшно от слабости. Страшно проснуться. Счастье без крайности. Мне бы к ней прикоснуться».* Да, мне этого не хватало. Каждый день. Каждый час без неё. Каждое мгновение.       Мне не удалось съесть пиццу. Стал подводить живот и я не смогла затолкать в себя и нескольких кусков. Решила, что больше на свиданиях пиццу есть не буду. Лучше салатик. О чём и рассказала ей. К позднему вечеру мы стали выдвигаться в сторону остановки. Оставшийся путь почти стёрся из памяти. Да, мы точно о чём-то говорили и молчали. На нас даже почти наехала машина на пешеходном переходе. Мне казалось, что меня не задело. Я вообще, если бы не она, наверное, даже не дёрнулась в сторону. Но на следующий день очень ныло бедро.       Прощание осталось каким-то скомканным. Мимолётным поцелуем по щекам перед автобусом. А после я ехала домой. День был очень насыщенным на эмоции, и меня вырубило в автобусе. Уже довольно мучительно болели живот и ноги, обгоревшие на солнце, но усталость была сильнее. Дома я пожаловалась, что сгорела, так для мужа мой внешний вид не был шоком. А вид был ещё тот. Красные живот и ноги. У меня даже лицо обгорело, а это с учётом того, что я работала на солнце.       Мне было сложно собрать мысли в кучу, когда сердце изнывало в тоске по ней. Тот день остался нежным, ласковым, трепетным и горячим волшебством, которые мы дарили друг другу. Я была благодарна ей за сказку. Снова пятница. Встреча. Традиция или? Или шанс окунуться в безудержный транс. Мы неделю до этого как-то прожили. И грешно упускать было нам даже шанс. Я запомню весь день до единой секунды, Запечатав на сердце, в дневник и стихах. Это просто… но всё-таки, Боже, как трудно Ощущать поцелуи на шее, руках. Ощущать эту нежность, дыханье и душу, Находясь друг от друга «за тысячу вёрст». Я тебя осязаю, вдыхаю и слышу, Где-то глубже, чем в сердце… на уровне звёзд. * В тексте использованы строчки песни "Разум когда-нибудь победит" Смысловых Галлюцинаций.