all your sex and your diamonds

— Что уставился?! Нравится меня мучить?! Хрен ты собачий!  — Как грубо, — широкая ладонь ложится на внутреннюю сторону бедра, начиная медленно ползти кверху. — Разве пристало так выражаться хорошим мальчикам? А, Галф?  — Пошел ты!  — Окей, как скажешь.       Какой это по счету раз? Третий? Четвертый? Когда этот чертов ублюдок Суппасит подсаживается к нему на постель и начинает пристально разглядывать все его извивающееся и изнывающее от невозможности получить разрядку тело. Просто смотрит и все. Стоит Галфу начать ругаться в отчаянном бессилии, как рука его начальника оказывается между его бедер. И от этого становится лишь хуже: ладонь скользит по его промежности, старательно обходя давно торчащий перпендикулярно животу член Галфа, не задевает даже разбухшей мошонки. И всё. Галф извергает проклятия — Мью, кривя губы в недоброй усмешке, пару раз хлопает его по плоскому животу, а затем встает на ноги и возвращается к своим делам.       Но на этот раз Галф ловит удачу за хвост: прищурившись, он замечает, что Мью садится к своему ноутбуку полубоком, так что, чуть приподняв голову, Галф запоминает все двенадцать символов пароля. Того самого, ради которого Галфу приходится терпеть унижения столько времени.       Вот только выберусь от тебя, поквитаемся, сволочь!.. Я не только тому, кто меня нанял — я всем твоим конкурентам солью про тебя инфу, и пусть меня ищут — к тому времени у меня будет столько денег за эти ценные сведения, что заберу семью и затеряемся с ними на каком-нибудь отсутствующем на карте мира острове. И ни ты, ни подобные тебе скоты до нас не доберутся!       Его, конечно, забавляет эта оплошность Суппасита, он почти ликует, но сейчас ему выгоднее изображать готовую на все жертву: revenge is served cold.* Не проходит и десяти минут, как к нему возвращаются.  — Ну что? Успокоился? Или растянем надольше твое удовольствие?       Галф знает: до так желанной им мести он вряд ли доживет, если сейчас не выпустит поток спермы из своих половых органов. Поэтому он кивает и прикрывает глаза, покорно раздвигая ноги.  — Так-то лучше, мальчик. Рад, что ты усвоил урок.       Рука Мью совершает очередное путешествие по бедру, но на этот раз пальцы цепко, хотя и с долей осторожности, обхватывают основание его члена. Посжимав его там пару раз, скользят плотным кольцом вверх, затем снова вниз и так несколько раз к ряду. Галф прикусывает нижнюю губу, а в глотке раздается клокочущий звук. Ему кажется: вот-вот он захлебнется собственной слюной. Ему стыдно признаться самому себе, но он хочет, чтобы эти длинные пальцы двигались быстрее. Но у Суппасита и на этот счет свои планы. Вдруг остановившись, он тянется рукой вверх и развязывает одно из запястий Галфа. затем, не давая тому опомниться, ведет свободную руку вниз и опускает ее, накрытую своей ладонью, на скользкую от прекома головку:  — Давай, мальчик. Ты сам знаешь лучше, как тебе нравится.       Он, блядь, что там, совсем охуел?! Дрочить при нем, а он смотреть будет?!       Галф колеблется, но жажда будущей мести и мечты об освобождении кружат голову. Да и в конце концов, лучше уж себе снять напряжение, чем опять подставлять рот под член этого негодяя. Борясь с собственным стыдом — до него ли сейчас — Галф сжимает свой орган.  — Раздвинь ноги чуть шире, мне плохо видно. Он серьезно?..       Галф сглатывает очередной поток слюны. Тогда Мью сам сгибает ему ноги в коленях и заводит их вверх, к груди, разводя по сторонам:  — Вот так гораздо лучше. Продолжай.       Галф вздыхает, осознавая весь ужас своей открытой позы, но ничего не может поделать с собой. Одна из его рук все еще привязана к изголовью, а вторая, которая могла бы схватить этого ублюдка за волосы и размазать его наглую рожу об стену — вынуждена все быстрее и быстрее работать на его собственном члене. На мгновение Галф широко распахивает глаза и замечает, как безотрывно следят за ним. Сам Суппасит сидит неподвижно. И только смотрит. Отчего-то Галфа это сейчас так некстати забавляет:  — А ты только смотреть и можешь? — с вызовом бросает он, задыхаясь.  — Я не просто смотрю. Я наслаждаюсь.       Ну-ну, наслаждайся, скотина, недолго тебе радоваться!..       Это и бесконечное унижение и мучительное удовольствие одновременно. Галфу кажется, что первые капли, падающие с головки члена ему на живот, подобны яду. Этот яд постепенно пятнает дюйм за дюймом его давно взмокшую от напряжения кожи. Галф не видит, но ощущает, как Мью обхватывает одной рукой его мошонку, нетерпеливыми пальцами поглаживая яички. Галф больше не сдерживает себя — он вопит и стонет, доводя себя до точки, нужным темпом работая рукой, а прикосновения пальцев Мью лишь усиливают ощущение. Все его тело содрогается. Чувства кружатся, кровь кипит, сквозь уголки его стиснутых зубов сочится реальность: ему неправдоподобно хорошо сейчас. Вопреки унижениям и ненависти к этому воспевшему ублюдку.       Когда Галф чувствует первое облегчение после долгожданного опустошения, Мью убирает руку от основания его члена и запускает ее в темную поросль на лобке:  — Какие густые… — задумчиво протягивает он. — В следующий раз исправим, — освобождает тело Галфа от своей ладони и вытирает ее прямо о мокрую — хоть выжми — простынь. Затем развязывает Галфу вторую руку.  — Какой следующий раз?.. Еще чего… Мью словно не слышит его.  — Твоя одежда и деньги там, — он кивает в угол комнаты, где стоит стул со спинкой.  — Деньги?..  — Ну, полагаю, планы у тебя на сегодня были более скромными, так что… что-то вроде компенсации за их нарушение.  — Подотрись ими! — не может удержаться Галф и, кряхтя, поднимается с кровати.       Слышится сдержанный смешок, Галф, направляясь к стулу, даже оглядываться на него не хочет.  — До завтра, Галф.       Но в ответ лишь с громким хлопком закрывается входная дверь. Пара крупных купюр так и остается лежать нетронутой. _________________________________ *Месть — это блюдо, которое подается холодным.