Научиться любить

      Будучи внучкой аватара Року, Урсе довольно часто приходилось слышать от родителей о чести, достоинстве и смелости. Хотя Року особо и не жаловали в стране Огня, в их семье он все же оставался достаточно почитаемым не только, как один из сильнейших и храбрейших аватаров своего времени, но и как мудрый и добрый человек. К слову, еще сыграл тот факт, что отец Урсы был, как никак судьей, а это уже само по себе предполагало, что разговоры о справедливости и чести будут звучать в их доме чаще, чем любые другие разговоры.

Помнится, перед свадьбой, у неё с матерью состоялась небольшая беседа схожего толка, которую она запомнила навсегда. Хотя, скорее, этому поспособствовало не столько содержание, сколько то, что это в принципе был последний их с матерью разговор перед долгой разлукой…

— Мама, почему…почему я? Почему из всех девушек, именно мне выпала такая честь? — с отвращением восклицала молодая Урса, буквально выплевывая последнее слово. Рина тяжело вздохнула, слыша, как от злости и отчаяния дрожит голос её единственной дочери, чьи мечты сейчас разбивались на осколки. — Ты и сама знаешь ответ, дитя. Урса всхлипнула. В тот момент она как никогда ненавидела и проклинала судьбу, а вместе с ней и аватара Року, и Хозяина Огня, и его сына. Всех. Ей было горько и обидно от расставания с любимым, от бессилия, от того, что её мнения даже не спрашивали. Она словно товар, ценность которого определяется лишь тем, что в её родословной затесался аватар. Из глаз безудержным потоком потекли слезы, которые она, как ни старалась, так и не смогла остановить. Рина подошла к дочери, вытирая морщинистыми руками её слезы и, строго глядя в глаза, сказала: — Урса, послушай меня внимательно. На всё воля Духов, а значит, что именно тебе суждено стать женой принца и продолжить его род. Это… Я понимаю, тебе больно и обидно, но сейчас, ты как никогда должна быть смелой и сильной. В тебе течет кровь храбрейшего из аватаров, Урса. Если судьба дала тебе это испытание, значит в тебе есть силы пройти его. Никогда не забывай кто ты, дочь моя. И я уверена, тебе хватит смелости, взять судьбу в свои руки. Урса отрицательно замотала головой. — МАМА! Что ты говоришь?! — отчаянно закричала девушка, вцепившись дрожащими пальцами в плечи матери. — Это все глупости и никакая кровь не дает никому ни храбрости, ни смелости, ни достоинства! Что до меня, так во мне нет никакой силы и смелости, ясно? Я…я… обычная девушка, которая хотела счастья. Девушка, что грезила о любви, счастливой семье и уютном доме! А вместо этого… Они все у меня отняли, мама. Я не смогу. Просто не смогу. Я не справлюсь. Пожалуйста, мамочка… Девушка упала на колени, обнимая ноги матери. Её тело содрогалось в рыданиях, а сердце Рины в этот момент разрывалось на части, но она понимала, что уже ничего нельзя исправить. Воля Хозяина Огня — закон и сколько слез ни лей, все будет бестолку. У её дочери теперь только одна дорога — вперед. А это значило, что нужно было скорее прекращать все это безобразие, пока никто не увидел и не донес Хозяину Огня Азулону. — Вставай, Урса, — собравшись с силами, резко отдернула ее мать, больно вцепившись в локоть дочери, рывком поднимая ту с колен. — Где твое достоинство? Это такая честь — стать женой одного из наследников великой династии! Он — твой будущий муж и твоя задача ублажать его и быть покорной ему. Сила женщины — в её «слабости», если ты понимаешь, о чем я. Так будь же мудрой и используй это знание себе во благо. Это последний мой совет тебе, дочка. Рина прикоснулась к щеке дочери, стирая слезы и заглядывая той в глаза. Не всё в жизни идет так как людям того хочется, но все это определенно во благо. В это всегда верила дочь аватара Року. — Теперь иди же и не посрами наш род…

Спустя столько лет Урса помнила этот разговор в точности, до каждого слова и жеста. Она прокручивала его в голове, стараясь приободрить себя в те моменты, когда хотелось выть от отчаяния. В моменты, когда она понимала, что из этой золотой клетки нет выхода, слова матери о её вере в свою дочь, грели ей сердце.

Сейчас, стоя возле двери в кабинет Озая, её руки снова окоченели, что было верным признаком волнения. Она даже толком не понимала отчего так волнуется. Озай никогда не поднимал на нее руку, ни к чему не принуждал с помощью физической силы, но тем не менее каждый раз она волновалась. Когда Урса находилась рядом с ним, то все нутро сжималось, как если бы перед ней находился хищник, готовый вцепиться в свою добычу. По-сути, в некотором роде, так и было. Энергетика, что исходила от Озая, подавляла, заставляя ощущать себя полным ничтожеством. В такие моменты, сущность Урсы бунтовала — хотя и страх перед его силой орал в полный голос — и, несмотря на то, что «женщина должна быть покорной мужу своему», как говорили ей отец и мать, Урса отвечала Озаю со всем пылом, отстаивая свою точку зрения, и в пылу нарастающей злости, напрочь забывая о покорности. Потом они неизменно ссорились и дворец Огня еще долго отходил от их скандалов.

Сейчас ссориться было не желательно, поэтому, Урса и вспомнила вновь этот разговор, тем самым настраивая себя на нужный лад. В сущности, ничего плохого она сообщать не собиралась, да и времени это не должно было много занять. И вообще, сколько можно мяться под дверью, словно маленькая девочка, которой предстоит выволочка от родителей за проказы? Вздохнув и отбросив глупые сомнения, женщина решительно постучала.

***

Всем известная истина, что утро добрым не бывает — подтвердилась в очередной раз. Озай был в своем кабинете, когда в дверь настойчиво постучали. Он вяло поднял голову от стола, который играл роль подушки последние пару минут, а может быть и часов, и недовольно взглянул на источник звука. Он еще даже не ложился, в связи с чем чувствовал себя просто отвратительно. В глаза будто песка насыпали, в висках пульсировала боль, и как бы он их ни тер, она не желала уступать и, казалось, только набирала силу. В груди поднялось глухое раздражение. Кто бы это ни был, если он пришел с какой-то пустяковой темой для обсуждения, то сейчас он рискует потерять не только должность, но и жизнь. — Войдите! — рявкнул принц, принимая вертикальное положение и подпирая голову рукой.

Дверь тут же открылась и на пороге показалась Урса. Как всегда спокойная, собранная, она степенно вошла в кабинет, принося с собой запах жасмина. Её запах. Озай был, скажем так, слегка удивлен. В последнее время, они с Урсой почти не виделись, а если и пересекались, то перекидывались парой незначительных фраз, не более. Политика забирала львиную долю его свободного времени, однако, его грела мысль, что совсем скоро он, наконец, выполнит задание отца, и сможет нормально отдохнуть, а не урывками.

Пока Озай в уме прикидывал возможные варианты причин, по которым его посетила супруга, она тем временем оглядела окружающую обстановку, задерживая на нем взгляд теплых карих глаз. Нахмурилась. Да, вид у него должно быть так себе, сказывается бессонная ночь. Урса прошла к креслу, что стояло напротив него и присев, начала: — Для начала, доброе утро, Озай. Хотя, выглядишь так себе, потому, утро для тебя вряд ли можно назвать добрым. — Какая поразительная внимательность и учтивость с твоей стороны. Пришла пожелать мне доброго утра и дать оценку внешнему виду? Что ж, я польщен. Да, утро действительно не доброе, так что говори сразу зачем пришла, я не настроен на долгие беседы. — Может быть мне просто захотелось прийти? Озай вопросительно выгнул бровь, всем своим видом выражая недоверие. В его глазах явно читался скептицизм, вперемешку с насмешкой. — С чего бы интересно? В последнее время ты не приходишь просто так, если вообще приходишь. Поэтому я еще раз спрашиваю: что тебе нужно?

Головная боль усиливалась с каждой минутой, мешая связно мыслить, а тут еще и Урса раздражала тем, что тянула время, которое он мог потратить на сон. Озай снова потер виски в тщетной попытке унять боль, попутно сдерживаясь, чтобы не сорваться. Видя состояние мужа, принцесса вздохнула. Черты её лица смягчились, она постаралась говорить тише и спокойней. — Ладно, ты прав. Я пришла, чтобы поинтересоваться, почему тебя не было за завтраком. Азула и Зуко беспокоились.

Мужчина усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Передай им, что я был занят. Дела, — Озай обвел рукой стол, на котором в беспорядке лежало множество свитков, и прикрыл глаза.

Какое-то время супруги провели в тишине. Но вскоре, её нарушил шелест ткани и легкие шаги Урсы. Она подошла к Озаю со спины, аккуратно положив руки ему на плечи, слегка сжимая. Реакция мужа пришла незамедлительно — женщина почувствовала, как тело мужчины напряглось. Озай подобрался, словно был готов атаковать ее сию же минуту. Резко схватив руку Урсы, он крепко, но не больно, сжал её пальцы, отчего она вздрогнула. — Говори, что происходит, Урса. И желательно правду.

Озай повернул голову в сторону так, чтобы лучше видеть лицо жены на котором в данный момент отчетливо проступало недовольство и непонимание. — Какой правды ты от меня добиваешься? — вздохнула Урса, забирая руку из хватки мужа и, снова кладя её ему на плечо. — Просто я подумала над тем, что ты сказал вчера, благо, времени у меня было достаточно. Так вот, я пришла к выводу, что ты был…прав. Прошлое осталось в прошлом, ничего уже не вернуть. У меня новая жизнь, своя семья. Исходя из вышесказанного, пришла так же еще к одному выводу: мы уделяем мало времени как друг другу, так и детям.

Говоря все это, Урса начала осторожно массировать плечи мужчины, стараясь снять напряжение и, стоит признать, у нее это получалось достаточно хорошо. Постепенно, тело Озая расслабилось. Когда Урса перешла на виски, нежно массируя теплыми пальцами прохладную кожу, Озай расслабился уже полностью и внутреннее напряжение начало потихоньку отпускать. Массирующие движения успокаивали бушующую внутри боль, отчего по его губам скользнула блаженная улыбка. — Ты пришла к интересным выводам, моя ненаглядная, и, само собой, у тебя есть предложения на этот счет? — расслабленно проговорил Озай. — Верно. Нам с тобой нужно исправлять ситуацию, касаемо детей. Ты стал уделять им мало времени, Озай. Я понимаю, что ты принц и у тебя дела особой важности, политика и прочее отбирают много времени, однако, сейчас командование войсками взял на себя Айро и Лу Тен, и я подумала, что мы могли бы использовать это время с пользой для нас и нашей семьи.

Наступила недолгая тишина во время которой Урса продолжала массаж, а Озай, закрыв глаза думал над сказанными словами. В её словах определенно была доля истины, только вот было кое-что, что коробило принца, и он незамедлительно решил это озвучить: — Раз уж ты завела разговор о наших детях, то у меня есть один вопрос к тебе. Утоли мое любопытство. В последнее время я заметил, что ты стала больше времени проводить с Азулой. В связи с чем такая перемена?

Урса не спешила с ответом, тщательно подбирая слова, и продолжая медленно массировать кожу головы мужчины, отчего спать ему захотелось в два раза больше. — Ты хочешь, чтобы я тут уснул? — недовольно спросил Озай, когда сопротивляться накатывающим все сильнее волнам сна стало совсем трудно. — Помассируй лучше шею, иначе я правда усну быстрее, чем дождусь от тебя ответа. Вопрос простой, почему ты медлишь?

Урса закатила глаза, надавливая чуть сильнее, чем должна. Подозрительность Озая не знала границ, о чем она и незамедлительно ему и сообщила: — Хватит уже во всем искать подвох. Просто я осознала, что совершаю ошибку, обделяя её вниманием, вот и все, ясно? Не хочу, чтобы случилось непоправимое и она чувствовала себя нелюбимой.

Озай недоверчиво хмыкнул. — А почему же ты обделяла ее своим вниманием, м? Скажи же, в чем была её вина, раз мать отвернулась от нее?

Это прозвучало так, будто он уже все знал. Или по крайней мере, догадывался. Урса подавила раздражение. Манипулятор, самый что ни на есть, настоящий манипулятор. Отвечать не хотелось, да и был ли смысл? Вопрос скорее прозвучал риторически, а её молчание только подтвердило невысказанную, но известную им обоим причину. Настроение Урсы стремительно поползло вниз, она закусила губу, вяло размышляя о том, почему каждый разговор с мужем так или иначе превращался в дуэль. — Я так и думал. Азула слишком сильно похожа на меня, верно? От этого такая холодность к ней. И даже сейчас, ты пытаешься лицемерить, Урса. Казаться лучше, чем ты есть. Ты хочешь сблизиться с дочерью, но она всегда будет чувствовать, что ты ей лжешь. Ты никогда её не полюбишь так же, как Зуко.

Урса отвернула голову в сторону, набирая воздуха в грудь и, убирая руки с шеи супруга. От греха подальше, так сказать. Вернувшись к креслу, она тяжело в него опустилась, устало откидываясь на спинку и, закидывая ногу на ногу. Вся её поза выражала вселенскую усталость от вечной и неизменной привычки Озая переиначивать смысл сказанного на более удобный и понятный ему. Все, что хоть как-то не вписывалось в его привычную картину мира он стремился извратить до неузнаваемости и адаптировать под свою реальность. С чем это было связано, Урса ещё постарается выяснить, ведь такие маниакальные порывы во всем видеть подвох не могли родиться на пустом месте. Поэтому, Урса попыталась как можно спокойнее, не взирая на собственное раздражение, которое пенилось, словно игристое вино в груди, ответить: — Не стоит судить всех по себе, Озай. Хотя, ты прав в одном: она действительно похожа на тебя, о да. Только вот она ребенок, всего лишь дитя, которое тянется к обоим родителям, старается угодить, чтобы получить любовь и ласку. Я поступала ужасно, отталкивая её. И, знаешь, я не лгу ей, я просто пытаюсь исправить свою же ошибку. А ты? Ты, в свою очередь, только отдаляешься от них все дальше, заставляешь детей до изнеможения тренироваться, чтобы они были удостоены хотя бы тени твоей улыбки, не говоря уже о чем-то большем! Но они же еще маленькие дети, а не солдаты! У них должно быть детство, где есть любящие родители, игры и беззаботная жизнь. Да, я согласна, учиться нужно, но не до такой же степени. У них уроки и тренировки чуть ли не с утра до ночи, не каждый взрослый выдержит, а тут дети семи и восьми лет! Поэтому, я и предлагаю нам проводить больше времени вместе и давать им больше свободы в плане их обучения. — Они — маги огня! Тренировки могут в будущем спасти их жизни и, чем быстрее они научатся покорять огонь, тем лучше для них же. — Да, но, повторюсь, не стоит тренироваться до изнеможения! Поэтому я и настаиваю на сокращении времени их тренировок. Если ты не согласишься, я пойду просить Хозяина Огня, — пошла ва-банк Урса.

Озай сцепил зубы, недовольно глядя на супругу. — Он скажет тебе то же самое, — фыркнул мужчина. — Я буду убедительна, — парировала принцесса Огня. — Что-то сейчас у тебя не очень хорошо получается быть убедительной.

Урса — уже в который раз — закатила глаза, но тему с Хозяином Огня развивать дальше не стала. — Озай, я веду к тому, что сейчас наши дети — это дети, а не солдаты! Если у тебя всё детство прошло в бесконечных тренировках без обычных радостей, то не думай, что это норма и так должно быть!

Урса вскочила со своего места и заходила туда-сюда, не в силах сдерживать переполняющие её эмоции. — Война, что начал еще твой дед, набирает обороты, но я хочу, чтобы дети, которые неизменно будут в нее вовлечены, сейчас пожили нормальной жизнью и у них были счастливые воспоминания о детстве. Вот и все.

Урса не заметила, как ожесточился взгляд Озая. Не заметила, как на словах про его детство, в глазах мужа промелькнула ненависть вперемешку с болью. Урса сама того не зная, задела его за живое. За то живое, которое он отчаянно пытался уничтожить, спрятать в самых дальних уголках своего подсознания. Слабости недопустимы, поэтому Озай, не желая, чтобы Урса увидела постыдные эмоции, вновь надел маску холодного безразличия и отрешенности.

Принцесса Огня перестала расхаживать и замерла, заметив перемену в настроении супруга. Она предусмотрительно замолчала, понимая, что сейчас не стоит ничего говорить.

Озай устремил внимательный, пробирающий до глубины души, взгляд янтарных глаз в лицо жены. Волнуется, хотя и пытается это скрыть. Теребит край рукава своего платья, думая, что он не видит, но смотрит прямо, не отводя взгляд. В ней всегда это было. Некая дерзость, непокорность, сила, но не внешняя, а внутренняя. Именно этим она его и привлекала; эта несгибаемость и упрямство будоражили его сознание, заставляли желать её, обладать ею. И тем неприятнее было осознавать, что она сама никогда не желала его, была холодна к нему, словно снега Северного полюса.

А ему хотелось другого, о да. Даже не имея ни капли магии огня, он чувствовал в ней другой огонь. Чувствовал и хотел ощутить в полной мере это тепло, этот жар и неистовую страсть, что скрывались внутри, с виду, спокойной и собранной женщины. Но вместо всего этого он довольствовался лишь малыми крохами тепла. И сама мысль о том, что этот жалкий пёс Икем, мог бы получить всё это без каких-либо усилий, приводила его в бешенство, заставляя кровь закипать в жилах.

А, впрочем, он отвлекся. Стоило признать, что Урса в чем-то была права: детям нужно детство. Игры и прочее. Возможно, действительно стоило подумать, чтобы уменьшить время тренировок.

Озай прикрыл глаза и с шумом втянул воздух. В голове царил сумбур, мысли путались, в сон клонило все больше, поэтому мужчина все же сдался: — Хорошо. Я подумаю над этим.

Урса кивнула и, прежде чем покинуть кабинет, неожиданно спросила: — Велеть приготовить тебе купальню? — Только если присоединишься ко мне, — склонив голову набок, предложил Озай. Он знал наперед, что она откажется. Всегда отказывалась и этот раз — не исключение.

Урса отрицательно покачала головой, слегка улыбнувшись уголком губ. — Нет, благодарю за предложение, но у меня дела. Да и к тому же, ты всю ночь не спал, тебе нужен отдых. — Жаааль, —с показным сожалением протянул он, — а то уж я было понадеялся, — покачал головой принц, пряча усмешку. — Но отказываться глупо, так что, будь добра, отдай слугам приказ, чтобы через пятнадцать минут купальня была готова. На этом всё, можешь идти.

Озай махнул рукой, говоря тем самым, что разговор окончен. Урса почтительно склонила голову и поспешила покинуть кабинет. Принц закрыл глаза, протяжно выдыхая. Отдых — это все, что ему сейчас нужно. Остальное — потом.

***

Урса ликовала. В целом, разговор прошел хорошо и даже удалось добиться определенных результатов, что не могло не радовать. Да, пока предпринимать хоть сколько — нибудь масштабные шаги по завоеванию собственного мужа, было не ко времени. Судя по внешнему виду Озая, дел у него было невероятно много, отчего он сильно уставал, поэтому целесообразнее будет немного подождать.

Слова матери, что «сила женщины в её слабости» не покидали мысли принцессы последние несколько часов, поэтому, она решила воспользоваться столь ценной информацией. Нет, она не собиралась превращаться в совсем уж нежную дурочку, но подчеркнуть свою женственность — вполне. Поэтому-то ей и стоило поторопиться — портниха, приглашенная принцессой загодя, наверняка уже ждет ее для снятия мерок. Оставалось надеяться, что это все не будет зря и впоследствии послужит хорошим подспорьем в достижении её целей.

***

Вечером того же дня Урса, Зуко и Азула сидели за столом, ожидая Озая, дабы начать трапезу. Пока ждали, дети весело рассказывали о том, как провели день: об уроках, играх и тренировках. — Вот! А потом я такая дыщь, дыщь и-и-и бдыщь! — вскочила Азула со своего места, яро жестикулируя и, показывая какой прием применила в спарринге с братом, при этом едва не сжигая гобелен, который висел на стене. — Зуко так смешно квохтал, совсем как свинокурочка, мама!

Зуко насупился, но от того, как сестра его пародировала улыбка сама собой расцветала на губах юного принца. Урса засмеялась, нежно смотря на сына. — Какая же ты у меня боевая, Азула. Но все же, я прошу тебя, не применяй свои приемы на старшем брате, вам нужно беречь и защищать друг друга. — Ох, ну мам! Папа говорит, что мы должны уметь защищать сами себя, так что Зуко тоже должен это уметь, а как он будет уметь защищать себя без практики? Я ему помогаю, наоборот.

Урса улыбнулась покачав головой, однако, ответить не успела — в столовую вошел Озай. Он выглядел лучше, чем утром, однако, круги под глазами говорили о том, что усталость не прошла полностью. Разговоры тут же стихли; дети приветствовали своего отца широкими улыбками. Все же, они очень по нему скучали, толком не видя его за последнюю неделю. Озай улыбнулся им в ответ, присаживаясь на свое место. — Пап, хочешь я расскажу тебе, как сегодня я… — Азула, — мягко перебила дочь Урса, — давай мы сначала поедим и потом вы расскажете папе как провели сегодняшний день, хорошо?

Девочка немного стушевалась, но кивнув матери, промолчала, придвигая ближе к себе тарелку с запеченной свининой. Озай благодарно посмотрел на жену, и вся семья приступила к ужину. Когда тарелки опустели, Зуко спросил: — Папа, ты обещал, что мы потренируемся на мечах. Пойдем?

Озай отпил из своего кубка немного вина, глядя в глаза сына, что так и светились энтузиазмом и надеждой. Он помнил об обещании, которое дал еще около недели назад, может даже больше, и, немного подумав, согласно кивнул. — Пойдем. — Пап, — возмутилась Азула, — а как же история? — Расскажешь мне позже. Вы же с мамой присоединитесь к нам в качестве благодарной публики? — Чтобы посмотреть на то, как Зуко набьет множество шишек? Конечно! — Азула! — воскликнул разозленный Зуко. — Что? Разве не так всё будет, Зу-Зу? — Сколько раз тебе повторять, не называй меня Зу-Зу! — гневно воскликнул Зуко, сведя брови к переносице. — Так, дети, успокойтесь, — осадила их Урса, чувствуя надвигающуюся ссору. — Давайте вы перестанете ругаться и Зуко пойдет переодеваться, хорошо? Скоро стемнеет, так что давайте поторопимся.

Дети поднялись из-за стола и вылетели из столовой, соревнуясь, кто первый добежит до комнаты Зуко, тогда как Озай и Урса остались на месте. — Ты выглядишь лучше, чем утром. Сон пошел тебе на пользу, — заметила Урса, делая осторожный глоток горячего чая. — Да, но я все равно чувствую себя уставшим, — ответил ей спокойно Озай. — Тогда почему же согласился потренироваться с Зуко? Вы могли бы перенести тренировку. — Тренировку? Скорее просто разминку. Я обещал и причем давно. А свои обещания я привык исполнять. К тому же, я подумал над твоими словами, — Озай по-доброму усмехнулся. — Оцени схожесть ситуации, насколько мы с тобой похожи. Стоит нам отправиться спать, как мы тут же думаем над словами друг друга и приходим к определенным выводам. — В таком случае, нам стоит сразу высказывать свое недовольство по поводу чего-либо и уходить спать, а не продолжать скандалить до посинения. Возьмем на заметку.

Они посмотрели друг на друга, улыбаясь. — Так, и что же ты решил? — Я согласен с тобой. Вскоре я разберусь с делами и мы отправимся на Угольный пляж или Изумрудный остров, или же в другое место, на ваш выбор. Столица меня утомила. — Это замечательные новости. Я рада, что ты прислушался к моим словам, — улыбнулась Урса, облегченно выдыхая. — Я ничуть не сомневаюсь в твоей радости, уж поверь, — продолжил Озай, внимательно глядя на жену. — Только, Урса…почему мне кажется, что что-то во всём этом не так?

Урса на это заявления лишь подавила вздох, поднимая взгляд от чашки к лицу мужа. — Я говорила тебе утром, Озай, и повторю сейчас: хватит во всем видеть заговоры. Ты устал и тебе уже мерещится всякое, — женщина протянула руку и накрыла пальцы мужа своими, слегка сжимая. Озай опустил взгляд на их руки, не зная как реагировать. — Я хочу попытаться…узнать тебя, детей. Мы все как…чужие. Это не правильно. Вот и все.

Урса убрала свою руку, поднимаясь с места и покидая столовую. Озай сжал ту руку, которую еще недавно сжимали тонкие пальцы супруги, в кулак. Невозможная женщина, которая только и делает, что путает его мысли! Хочет узнать его… Хм, интересно. Озай побарабанил пальцами по столу, откидываясь на спинку стула. Если Урса что-то и замышляет, он непременно об этом узнает, благо, у него по всему дворцу были свои «глаза и уши».

Только вот, какое-то странное, еще пока не оформившиеся во что-то более понятное, чувство заворочалось в груди. Мужчина прислушался к себе, глубоко вдыхая, и прикрывая глаза. Это чувство было похоже на…предвкушение? Что ж, вполне логично. Ему было любопытно как именно супруга собиралась его узнавать, к тому же, эти её слова невольно будоражили воображение.

Понимая, что мысли свернули куда-то не туда, Озай резко поднялся. Сейчас бы как никогда кстати пришлась бы тренировка с кем-нибудь в его весовой категории, но и небольшой «спарринг» с сыном вполне сойдет, так что, нужно поспешить, пока не надумалось…всякого.