Научиться любить

      Урса всегда, сколько себя помнила, любила театр. Сначала ей нравилось просто наблюдать за игрой актёров, а уже потом и самой перевоплощаться, становиться на некоторое время другой и проживать жизнь более интересную, нежели та, которой она жила. Многие могут решить, что это вполне себе справедливо - не любить жизнь простой крестьянки, которая о богатстве и роскоши знает лишь из книжек да слухов, но нет, она любила свою жизнь. Любила свой маленький городок, который и не городок вовсе, а скорее небольшая деревушка, любила своих родных, пусть подчас и строгих, своих друзей из труппы, и, конечно же Икема. Вообще, она даже не знала в какой момент успела влюбиться в этого несуразного и нелепого мальчишку, который вечно ее задирал, за что, кстати, и получил в один прекрасный день. С любовью же оно всегда так, никогда не знаешь, в какой момент ты начинаешь любить. Это происходит как-то само собой, и вот в один миг ты просто осознаешь, что тебе этот человек небезразличен.

Икем окончательно покорил нежное девичье сердце уже много позже, когда им было по шестнадцать. Возраст непростой, согласитесь. Любые родительские советы тут же приравнивались к бесполезным нравоучениям, а попытки поделиться жизненным опытом воспринимались в штыки, каждое слово ставилось под сомнение и казалось, что только тебе одному известна какая-то истина, открывающая двери во взрослый, полный безграничной свободы мир, а это уже априори значило, что в советах ты нисколько не нуждаешься. Одним словом, в душе протест, а силы переполняют настолько, что кажется, будто ты выстоишь против целого мира. В случае Урсы, выстоишь не один, а, что самое главное, со своим любимым, которого, к слову, тоже несет на волнах взросления. Наивные, но счастливые. Пытающиеся казаться такими взрослыми, умудренными жизненным опытом, а на деле — просто влюбленные подростки, которым все нипочём. Хоть небеса об землю, все одно — рука в руке и сердца в унисон, остальное не важно.

Сейчас это кажется и смешным, и глупым, и серьезным одновременно, но что уж тут, жизнь полна противоречий, но тем она и интересна.

Так вот, возвращаясь к теме театра. На тот момент, играть для Урсы было, словно дышать. Сцена и декорации, костюмы и захватывающий сценарий — окно в мир, полный интересных приключений и открытий. И то, что милый сердцу юноша тоже разделяет ее любовь и страсть к театральному искусству просто не могло не сыграть на руку, в попытках Икема завоевать сердце первой красавицы Хира’а…

Помнится, на первых порах, Урса боялась выступать на публике без маски. И хотя её любовь к актерской игре была велика, она все равно, выходя на сцену, то краснела, то бледнела, а руки в моменты сильного волнения и страха становились невероятно ледяными, и бедняге Икему приходилось согревать их своим дыханием, заключив ладони любимой в свои — теплые и шершавые. В такие моменты он постоянно шептал успокаивающие и подбадривающие слова, говорил, что она смелая, она справится. И Урса верила. Обычно, после этих слов страх, пусть и не на много, но отступал.

Потом уже, руководительница их театра предложила Урсе роль, где та надела свою первую маску. Это была великолепная возможность перестать бояться и более точно представить себя кем-то иным, словно все происходит не с тобой. Жаль, тогда Урса еще не знала, что уже много позже, ей придется носить десятки масок в повседневной жизни и чудом будет уже не безупречно сыгранная пьеса, а возможность сохранить себя настоящую, не запутаться в ворохе личин.

***

Вечер подкрался незаметно. Дневная жара все никак не хотела сдавать свои позиции вечерней прохладе, поэтому, что на улице, что в покоях было просто невыносимо душно. Все окна в личных апартаментах принцессы Огня были распахнуты настежь, но даже это нисколько не спасало от жары. Однако, вопреки всем неудобствам, Урса была настроена решительно и ничто не способно было пошатнуть эту самую решимость. Сегодня Народ Огня отмечает важный праздник — день великого Духа Агни, что когда-то, много тысяч лет назад, подарил своим детям огонь. Примечательным было и то, что в народе этот день почему-то называли еще и Днем Перевоплощений. С чем это было связано никто точно не знал, но считалось, будто это олицетворяло самую суть огня — его изменчивость и непредсказуемость. Конечно, это могло пойти к описанию почти к любой стихии, но кто станет спорить? Праздник есть праздник, а традиции есть традиции.

Урса тяжело вздохнула и поправила выбившийся, из волос, собранных в простой узел на затылке, локон, беря со столика длинную шпильку. На ней не было никаких украшений, кроме тонкого изящного колечка, которое Озай подарил еще на свадьбу. Пожалуй, это единственное ювелирное изделие, которое ей действительно нравилось. Дело в том, что Урса не любила броские, массивные украшения, которые так и кричали о своей дороговизне. Её больше прельщали аккуратные и простые, другими словами, скромные, но не теряющие своего изящества, драгоценности.

Простая, без каких-либо изысков, орнаментов и прочих украшений одежда идеально села по фигуре принцессы и теперь Урса любовалась собой в зеркало, одновременно и узнавая, и не узнавая себя в отражении. Так странно. Весь свой вид казался ей непривычным, будто и правда уже какая-то другая женщина смотрит на неё из-за зазеркалья. Знакомая незнакомка.

Тряхнув головой, Урса хлопнула в ладоши, как бы прогоняя глупые мысли. Что значит незнакомка? Урса это Урса, хоть во что её обряди, все одно. Выдохнув, принцесса поднялась, отряхивая с платья несуществующие пылинки. Что ж, она была готова. Остался только последний штрих. Урса огляделась в поисках мешочка с монетами, который обнаружился на прикроватной тумбочке. Прикрепив его к поясу, принцесса прихватила плащ и уже собралась выходить, как дверь в спальню с грохотом распахнулась и в комнату с задорным смехом вбежала Азула. — Ну ты и черепаха, Зу-Зу! — смеясь поддразнила брата, девочка. Вслед за ней на пороге спальни показался запыхавшийся Зуко. Он запоздал всего на какие-то пару секунд, но Азула была непреклонна — победа за ней. Она гордо вздернула подбородок, глядя на брата сверху вниз, при этом не переставая довольно улыбаться. — Ты начала бежать раньше меня! Это было нечестно! — Утешай себя и дальше, братик! Просто признай, что ты капуша, вот и всё. — Ещё чего! Сама-то не лучше, я тебя три часа ждал, пока ты там платьице свое надевала и заплеталась. — Ничего подобного! Просто… — Так, стоп, стоп, — начала Урса, перетягивая все внимание спорщиков на себя. Если детей не остановить, то они могут устроить в комнате настоящий Агни Кай, доказывая друг другу свою правоту. Вот уж точно, дети своих родителей, ничего не скажешь. — Успокойтесь, пожалуйста. Сколько вам повторять, чтобы вы не ссорились? — А мы и не ссоримся, мамочка, — невинно хлопая глазками, ответила Азула. — Мы просто решаем проблему в дикскуссии. — В чём-чём? — с улыбкой переспросила Урса, полагая, что ослышалась.  — Дик-ску-с-сии, — повторила Азула по слогам, словно её мама была несмышленым ребенком, который не может понять простых слов. — Мне папа сказал, что решение проблемы в политике в большинстве случаев происходит с помощью дикскуссии.

Урса мягко засмеялась, с умилением глядя на малышку. — Что смешного, мама? — насупившись, спросила Азула, скрещивая руки на груди.

Женщина опустилась на колени, чтобы сравняться с дочерью в росте, и поправив ленту в волосах девочки, сказала:  — Милая, нет такого слова «дикскуссия». Ты, наверное, имела в виду слово «дискуссия».

Щеки Азулы вмиг порозовели от нахлынувшего стыда. Заметив это, мать поспешила успокоить дочь:  — Не переживай, родная, — погладила ребенка по щеке Урса. — Ошибаться свойственно всем и это не страшно, ведь на ошибках учатся. Не принимай так близко к сердцу. Ты у меня большая молодец, раз уже учишь пока столь сложные для тебя слова и их значения. Я горжусь тобой.  — Правда? — с надеждой и толикой недоверия спросила девочка. — Ну конечно правда.

Урса потянулась к дочери с объятиями, и та с радостью на них ответила, что не могло не порадовать женщину. Лед между ними начал потихоньку таять. Принц Зуко на все это лишь закатил глаза. Девочки такие девочки, им только дай повод пообниматься и пустить слезу. К счастью, сейчас обошлось без второго, поэтому, боясь, что они все-таки решат расплакаться, мальчик решил вмешаться:  — Мам, ну пойдемте, а? — поторопил их юный принц. — Там папа, наверное, уже заждался!  — Ой, и вправду, чего это мы! Давайте поторопимся, — воскликнула Азула, поспешно отстраняясь от матери, и пряча смущенный взгляд. Дедушка говорил, что нельзя показывать свои эмоции столь явно, даже своим близким, иначе ты будешь выглядеть слабаком и нюней, а это непозволительно для члена королевской семьи, который всегда должен быть серьезным и собранным.

Урса кивнула и поднялась на ноги. От нее не укрылось смущение дочери, но она решила пока промолчать и просто сделать вид, что ничего не заметила, отложив разговор на неопределенный срок. Желая убедиться, что всё взяла, она еще раз оглядела покои. Удостоверившись, что ничего не забыла, Урса со спокойной душой направилась за детьми, которые уже договаривались о новых соревнованиях. Зуко хотел взять реванш.

***

Озай действительно уже давно ждал их. На то, что стоит он здесь далеко не пять минут, намекал хмурый вид и недовольно сведенные к переносице брови. — Вы еще дольше не могли собираться? — раздраженно бросил мужчина, оглядывая своих детей, с ног до головы. — Прости, папа. Девчонки вечно копошатся. — Кто бы говорил, Зу-Зу. Судя по тому, как ты бегаешь, ты тоже девчонка! Так что да, папочка, девчонки вечно копошатся.

Зуко закатил глаза, недовольно цокнув языком. — Ты вредная, Азула. — Беее, — вновь показала язык брату Азула.

Губы Озая тронула легкая улыбка. Да уж, с его детьми не соскучишься. — Что ж, раз уж теперь все в сборе, то мы, наконец, можем поехать.

И развернувшись, широким шагом направился к карете, что уже ожидала венценосную чету. Когда все заняли свои места, Озай отдал приказ ехать и они двинулись в путь.

***

Дорога заняла от силы минут двадцать, которые прошли на удивление спокойно. Дети не ссорились и разговаривали вполне нормально, без колкостей и обидных фраз; Урса и Озай преимущественно молчали, только изредка отвлекаясь от своих мыслей на вопросы детей. Когда они прибыли в город, на столицу уже опускались сумерки. Площадь, на которой развернулось празднование, пестрела яркими украшениями в виде гирлянд из лент, цветов и различных бумажных фигурок. Каждая палатка и лавка, что предприимчивые торговцы установили специально в честь праздника, была украшена фонариками красного и оранжевого цвета.

Чуть вдалеке расположилась сцена, на которой актерские труппы показывали постановки из знаменитых пьес, восхваляя великого Духа Агни, что дал силу своим детям. Повсюду слышались выкрики торговцев, музыка, звонкий смех ребятишек и восхищенные возгласы зевак. Город дышал торжеством, заражая своим настроением практически мгновенно. Поэтому, вовсе не удивительно, что постепенно Урса расслабилась, отпуская внутреннее напряжение. Пока будет длиться празднование, о тревогах и переживаниях стоит забыть и позволить, наконец, себе небольшую передышку. — Покупайте! Лучшие жемчуга Южного моря! — Подходите! Нигде не найдете такого нежнейшего шелка, только у нас! — Кольца, браслеты, ожерелья от лучших мастеров Страны Огня! Подходи, налетай!

Слышалось то тут, то там. Урса сделала глубокий вдох, чувствуя, как нос защекотали запахи свежей выпечки и сладостей. Не теряя ни минуты, она тут же предложила пройтись вдоль лавочек и посмотреть товар, что так расхваливали торговцы и, её семья, поддержав эту идею, дружно двинулась вдоль пестрых рядов. Первые три прилавка Зуко и Азула честно держались, но потом, Азула схватила брата и потянула туда, где собралась толпа ребят, весело перекидывающих друг другу огненные шарики. — Не волнуйтесь пап, мам, я присмотрю за Азулой! — только и воскликнул Зуко, прежде, чем исчезнуть в разношерстной толпе. — Подождите, а…

Урса хотела было предостеречь детей, но спокойный голос Озая не дал ей докончить: — Не стоит переживать, Урса. Во-первых, наши дети не глупые и куда не следует не полезут, а во-вторых, за ними присмотрят.

Озай взглядом показал на двоих мужчин, которые, кивнув господину, словно тени последовали за Зуко и Азулой. Урса облегченно выдохнула. Иногда, паранойя или, как её называл Озай, предосторожность, действительно не была лишней. Но прежде чем двинуться дальше вдоль прилавков, Урсе в голову пришла одна интересная мысль, которую она тут же решила реализовать. Они как раз стояли возле лавки, где молодая девушка продавала маски, так что недолго думая, она купила парочку. — И зачем? — удивленно спросил Озай.

Ничего не отвечая, Урса привстала на носочки, надевая маску на мужа. Потом приблизилась и, опаляя своим горячим дыханием его ухо, доверительно зашептала: — Чтобы легче было становиться другими. Всего один вечер. Шанс хотя бы на время оставить все проблемы там, за площадью. Мы обязательно к ним вернемся, но не сейчас. Давай дадим празднику наполнить нас силой Агни?

Озай усмехнулся. В этом вся романтичная и мечтательная натура Урсы. Она всегда любила спектакли, обожая душещипательные, романтичные и необычные истории. Он считал перевоплощение в кого-то другого пустой, вовсе необязательной тратой времени. Он был собой и этого было достаточно. Всегда. Но, заглянув в глаза жены, которая уже, к слову, отстранилась и выжидающе глядела на него, он протяжно выдохнул и сказал: — Я считаю это полным ребячеством и глупостью. А еще пустой тратой времени. Но это так, чтобы ты знала. Поэтому, раз уж пришли, то так и быть, будем другими.

Урса просияла, целуя мужа в щеку, на что он только закатил глаза, про себя признавая, что радость Урсы ему даже…приятна. Не теряя больше ни минуты, она схватила его за руку и нырнула в поток людей, который, словно ветер, подхватил их и понес вглубь площади.

***

Что ж, от себя Урса такого не ожидала. Её вновь посетило чувство, что это она и не она одновременно. Тело наполняла легкость, какой принцесса не чувствовала уже о-о-очень много лет. И виновато в этом было даже не вино, которое они решили попробовать у одного торговца, а…она даже не понимала, что именно. Общая атмосфера? Люди веселились, играли, галдели, пили, ели, танцевали. Уже достаточно стемнело, чтобы повсюду зажгли фонарики и даже костры, что придавало всему вокруг флёр чего-то неземного. Маги огня показывали различные представления. Куда ни глянь, всюду пламя. Огонь завораживал своим танцем, переменчивостью, страстью, силой, отчего самому хотелось стать таким же: сильным, страстным, переменчивым и свободным. Настроение было приподнятым, даже игривым. Посмотрев на Озая, Урса убедилась, что и с ним произошли некоторые метаморфозы. Он расслабился, даже стал улыбаться чаще и вполне искренне, хотя и в силу привычки старался сдерживать себя.

Они обошли все лавочки, изредка покупая то в одной, то в другой безделушки, обсуждая разный товар, весело смеясь над очередной глупой или нелепой вещью. Потом они пропустили парочку бокалов вина, поедая невообразимо вкусные танхулу*, коих торговцы представляли невообразимое множество. Далее посмотрели выступление артистов и в итоге, решили отыскать детей, которые обнаружились в небольшом кругу зевак, что смотрели, как фокусник показывает свои трюки. Зуко стоял с целым мешком сластей, которые он с Азулой выиграли в конкурсах и выглядел вполне довольным собой, как собственно, и его младшая сестра, которая с аппетитом уминала печенье. — О, мам, пап, смотрите сколько всего мы выиграли! — мальчик поднял вверх мешок, тут же раздуваясь от гордости и самодовольства.

Урса и Озай с улыбкой переглянулись, но ответить хоть что-то никто из них не успел. — Какая встреча, брат! — воскликнул появившийся рядом с ними Айро, хлопая Озая по плечу.

Озай недовольно закатил глаза, сбрасывая руку брата с плеча. — И тебе доброго вечера, Айро. Вот это удача — встретить тебя среди почти сотни людей. Я так рад…

Судя по интонации и выражению лица младшего принца, радостью тут и не пахнет. Айро прекрасно это понимающий, только добродушно усмехнулся, качая головой. Поймав взгляд Урсы он подмигнул ей, пряча улыбку в уголках губ. — Дядя, ты тут! А где же Лу Тен? Он с тобой? — поинтересовался Зуко, подходя к старшему принцу и предлагая ему угоститься чем-нибудь из своего мешка.

Азула лишь флегматично поздоровалась с Айро и продолжила смотреть выступление фокусника дальше. Её отношения с дядей были довольно прохладными, так что удивляться тут было нечему. — Да, Зуко, Лу Тен прибыл со мной. Он там, — махнул рукой в сторону танцующих Айро, — танцует с какой-то красавицей. А давно вы здесь? — Около двух часов. — Признаться, Озай, я даже не надеялся, что ты придешь. Ты ведь не любишь праздники, ярмарки и прочее. Приятно узнать, что в этом конкретном случае я ошибся и ты наконец соизволил прийти и повеселиться.

Озай только фыркнул, но ничего не ответил. Тем временем представление фокусника закончилось, и зрители начали расходиться. Вдалеке послышался нарастающий стук барабанов, что означало одно: скоро начнется танец Агни.

Сам танец не имел каких-то сложных движений, но был невероятно быстрым, поэтому не каждому было под силу его станцевать без единой заминки. Но, стоит заметить, что знали его в Стране Огня все. Примечательным было ещё и то, что если к танцорам-одиночкам присоединялись мужчина и женщина в паре, то несколько элементов танца менялись, придавая ему некоторой пикантности и остроты, так как считалось, что именно партнеры более полно могли передать две сущности огня: разрушающую и созидающую, которые были как единым целым, так и полностью противоположными друг другу. Со стороны это смотрелось завораживающе красиво и необычно.

Тут из толпы вынырнул смеющийся Лу Тен, ведя под руку миловидную девушку, что счастливо улыбалась и что-то ему рассказывала. Заприметив своего отца и остальных, юноша просиял и направился к ним, попутно объясняя своей спутнице, кто есть кто, отчего девушка сначала побледнела, а потом залилась смущенным румянцем. — Дядя, тётя, как я рад вас видеть! — радостно поприветствовал их Лу Тен, подходя ближе, и склоняя голову сначала перед Озаем, а затем уже перед Урсой с детьми. — Мы тоже Лу Тен, — ответила ему Урса, мягко улыбаясь. — Вы уже готовы? — К чему? — лениво спросил Озай, переводя взгляд с разношерстной толпы на племянника. — Как это «к чему»? — удивился юноша. — К танцу Агни, конечно же! Уже пробили барабаны, площадка освобождается. Дядя, без преувеличения скажу, что вы с леди Урсой — очень красивая пара! Ваш танец будет невероятным, я уверен, — Лу Тен подмигнул Урсе точно так же, как и его отец совсем недавно, отчего улыбка на губах принцессы расцвела сама собой, что не укрылось от Озая. — Ты льстишь нам, племянник, — ответила она. — Как вы могли такое подумать, сиятельная госпожа? Нисколько! — притворно возмутился Лу Тен.

Урса засмеялась, отрицательно качая головой. — О нет, нет. Я ужасно танцую. — Правда? — спросил Озай, иронично заломив бровь и, внимательно глядя на жену. Неужели идеальная и правильная Урса не умеет танцевать? В это верилось с трудом. — Ну да, — просто пожала плечами Урса. — Раньше никогда не могла хорошо танцевать в паре, даже несмотря на то, что прекрасно знаю все движения. Думаю, у зрителей складывалось впечатление, что у меня обе ноги левые. — Ты что, раньше танцевала, мама? Правда? — удивленно спросил Зуко. — Случалось, — улыбнулась женщина и погладила сына по голове.

Озай на этот ответ только фыркнул. — Просто у тебя не было хорошего партнера. Но теперь, вот он — я.

И Озай не дожидаясь, что ответит Урса, схватил ее за руку потащил прямиком в центр большого круга, который уже успели образовать танцоры. Не считая их, парочек было всего четыре. Они расположились по четыре стороны света, тогда как Урса и Озай — в центре. — Озай, что ты творишь? — нервно спросила Урса, оглядываясь по сторонам.

Все заняли исходные позиции, ожидая, когда заиграет музыка. Поймав взволнованный взгляд супруги, Озай ободряюще улыбнулся. — Не переживай, Урса. Поверь, всё что тебе нужно — это просто стать пламенем. И я более, чем уверен, что у тебя получится.

Просто. Стать. Пламенем. Три слова от которых вдоль позвоночника у Урсы пробежал целый табун мурашек. Она выдохнула — теперь обратно хода все равно нет — и, улыбнувшись, благодарно кивнула мужу. Вопреки волнению, её переполняло чувство некоего предвкушения, от которого покалывало кончики пальцев на руках и нервозность, которая после слов Озая пусть и немного, но отпустила. Она с удивлением поймала себя на мысли, что сейчас не притворялась. То есть, весь этот вечер она не напоминала себе постоянно улыбаться, быть милой и даже игривой с мужем. Это всё получалось как-то само собой, даже несмотря на то, что она старалась не обольщаться и напоминать себе, что все очарование вечера и наполняющее душу чувство легкости и свободы исчезнет, словно туман под теплыми лучами солнца, стоит им только покинуть празднество. В итоге, Урса пришла к выводу, что нужно оставить эти мысли. Все что будет потом — будет потом, а пока у нее есть здесь и сейчас. Глупо портить редкие моменты счастья переживаниями и тревогами, нужно наслаждаться пока есть такая возможность.

Первый удар барабанов разнесся по площади, заставляя зрителей замолчать, а танцоров — приготовиться. В начале — медленное поднятие рук в вверх и резко опустить их вниз и в стороны. Далее — постепенное ускорение темпа и вот, Озай и Урса уже кружат вокруг одной точки не сокращая расстояние между телами. Удивительно быстро эмоции подстраиваются под настроение музыки и вот напряжение между ними уже заметно невооруженным глазом.

Шаг навстречу друг другу и кисти рук соприкасаются, однако, это ничуть не сближает их. Они смотрят друг на друга глаза в глаза и каждый шаг, каждый взмах — будто отточенный удар клинком. Их танец — поединок, противостояние двух непримиримых сторон, не готовых ни в чем уступать друг другу. Далее, мужчины, что танцуют в парах, отходят на несколько шагов в сторону, затем прыжок, разворот на триста шестьдесят градусов и, приземляясь, делают едва уловимое движение руками, призывая огонь. Со стороны выглядит красиво и величественно, что и отмечают громкими аплодисментами восторженные зрители. Следующая комбинация движений у мужчин похожа на боевые приемы магов огня, что только больше придает танцу оттенок битвы. Неожиданный рывок за запястье заставляет Урсу недовольно выдохнуть, на что Озай лишь усмехается. Пламя в глазах жены, что успело разгореться за считанные секунды, только больше раззадоривает его самого.

Это — танец-страсть, танец-откровение, обнажающий и распаляющий истинные чувства танцующих, дарящий свободу в выражении тех эмоций, что были скрыты, подавлены в повседневной жизни. Великолепное чувство, которое проявляется со всей отдачей и пылом только в трёх случаях: танце, битве и сексе. Да, пожалуй, именно в таком порядке. Дистанция между Урсой и Озаем уничтожена полностью и всё что они сейчас слышат, так это сбившееся дыхание друг друга и шум крови в ушах. Однако, не надолго.

Мелодия сменяется, на этот раз, становясь медленнее, словно бы из ревущего, не знающего пощады пожара превращаясь в обманчиво-спокойное пламя костра, что дарит тепло и свет. Теперь уже женщины исполняют свою часть: делают шаг назад от партнеров, соблазнительно выгибая спину и поворачивая голову в сторону, открывая тем самым вид на шею. Далее — ведут руками из стороны в сторону, круговыми движениями вращая запястьями. В их движениях нет безудержности и напора, какие были в движениях их мужчин, сейчас они наполнены нежностью и плавностью. Новый аккорд, несколько поворотов и Урса порывисто сокращает расстояние, разделяющее их с Озаем, протягивает руки к его лицу, но не дотрагивается, лишь едва очерчивая линию скул и подбородка костяшками пальцев, словно дразня. Потом резко разводит кисти рук в стороны и улыбается победно, горделиво вскидывая голову, слегка покачивая бедрами в такт бубнам, и при этом не отрывая вызывающий взгляд от янтарных глаз напротив, будто бы спрашивая: «Поймаешь ли?». На что Озай только дарит ей уверенную и спокойную улыбку. «Не сомневайся», говорит его взгляд.

И вот мелодия сменяется в третий раз. Сначала наступает тишина, но через каких-то пару секунд пространство вокруг наполняется ритмичными звуками ударов в бубны. Темп постепенно увеличивается вновь и мужчины, и женщины, что в парах, что нет, начинают последнюю комбинацию движений, состоящих из шагов, выпадов, прыжков, прикосновений. Дистанция меду Урсой и Озаем вновь увеличивается. Серия быстрых поворотов, и вот Озай уже ловит Урсу за руку, порывисто притягивая к себе и обнимая за талию. Поймал и теперь не отпустит. Ни за что.

Последний удар в бубен и те, кто танцевал во внешнем круге, резко опускаются на одно колено, воздевая руки вверх и выпуская в небо струю пламени, тем самым воздавая Агни свою благодарность. Танец окончен, но Урса и Озай не спешат разрывать объятия. Оба прерывисто, тяжело дышат, не переставая смотреть друг другу в глаза. Пару минут и Озай склоняется к её лицу. Между их губами остаются жалкие миллиметры, расстояние в один вдох и один выдох. Так ничтожно мало и так бесконечно много. Урса опускает взгляд на губы мужа, не понимая, почему же он опять медлит. Озай прошелся мимолетным взглядом по лицу Урсы, отмечая про себя, что разгорячённая танцем, с алым румянцем на щеках и блеском в стремительно темнеющих глазах, она казалась ему еще прекраснее, чем есть. Всё вокруг словно замирает, и кажется, будто вокруг кроме них никого. Секунда и он припадает к её губам, что до сих пор хранят вкус карамели. Сладкие, дурманящие разум и путающие чувства. Столь желанная, опьяняющая близость сводит его с ума, заставляет горячую кровь бежать по венам еще быстрее. Озай углубляет поцелуй, чувствуя, как её сердце быстро-быстро бьется, а руки, что покоятся на его плечах крепко сжимают ткань одеяния. В этом поцелуе не было тягучей нежности, только желание и страсть. — Фу, мам, пап, ну тут же люди! — воскликнул, появившийся рядом с ними Зуко, кривясь и высовывая язык, словно его сейчас стошнит. — Впервые в жизни согласна с Зу-Зу, — проговорила пошедшая вместе с ним Азула.

Все очарование момента как ветром сдуло, возвращая Урсу и Озая на площадь, полную людей, заставляя разорвать поцелуй. Урса залилась еще большим румянцем, только теперь смущения, хотя казалось, куда больше? Как…что это вообще было? Порыв, которому она с такой легкостью поддалась и о котором, если быть честной, ни капельки не жалела. Ей даже…понравилось.

Озай же закатил глаза, но ничего не ответил, досадуя, что дети так не вовремя подошли и, совсем чуть-чуть, что он забылся. А впрочем, стоило ли переживать? Всем кругом было все равно на целующуюся парочку: люди галдели, обсуждали танец, пили и продолжали веселиться. — Но танцевали вы конечно просто восхитительно! — воскликнула Азула, хлопнув в ладоши, и Зуко кивнул, соглашаясь с сестрой. — Я же говорил, вашей матери просто был нужен хороший, нет лучший партнер, коим по счастливой случайности и оказался я. Все просто.

Урса цокнула языком, смущенно ударяя Озая локтем в бок. — Может мне просто вино в голову ударило, а твое самомнение уже раздулось. Хотя, да, стоит признать, что ты неплохо танцуешь… — Неплохо? Женщина, да я великолепно танцую. И ты, кстати, тоже, — как бы между прочим отметил мужчина.

Урса поправила лезшую прямо в глаза прядь и широко улыбнулась, глядя на Озая, который отвел взгляд, усердно выглядывая что-то в толпе. — Спасибо.

Озай сдержано улыбнулся. К ним подошли Айро и Лу Тен, наперебой закидывая восхищенными комплиментами и уверениями, что они были лучшими. Закончив со всеми восхвалениями и прочим, было решено задержаться еще на час. Вечер получил продолжение, чему все были несказанно рады: никто не горел особым желанием вернуться во дворец, даже Озай, который изначально хотел задержаться тут максимум на час, но вместо это пребывал уже четвертый час кряду, как-то облегченно выдохнул, когда было решено остаться. И уж неизвестно, то ли это так повлиял на всех праздник, то ли действительно людей наполняла некая сила, но Урсе вдруг подумалось, что несмотря на ранее испытанные Озаем недовольство и раздражение, ему были не чужды обычные радости. И это было…удивительно приятно осознавать.

***

Время пролетело незаметно и уже пора было возвращаться. Уставшие, но довольные Зуко и Азула, плелись впереди, вяло споря о том, кто сегодня больше побед одержал в конкурсах. Остальные шли сзади, переговариваясь о своем, о взрослом. — А наши родители очень красивая пара, — вдруг сказала Азула. — Да ты что? Только заметила?

Девочка недовольно закатила глаза, ударяя брата кулаком в плечо. — Ай! — Так тебе и надо. Хотя, стоит признать, ты был прав, поцелуй был лишним. Брррр, — скривилась принцесса.

Зуко улыбнулся, согласно кивая головой. Отвечать было лень, единственное, чего сейчас ему хотелось больше всего, так это спать. Он мельком глянул на сестру, которая тоже была уставшая, но сонной не выглядела. Откуда только у мелких берется столько энергии?

Когда они подошли к карете, то возница, который успел задремать, тут же спрыгнул, открывая дверцы, и учтиво кланяясь. — Что ж, спасибо вам за хорошую компанию, — поблагодарил всех Айро, когда взрослые подошли к карете. — Я отправлюсь верхом, Лу Тена ждать нет смысла. Так что увидимся во дворце, приятной вам дороги. — Спасибо, Айро, и вам.

Пока взрослые прощались, Азула и Зуко снова поспорили: кто первый уснет, тот будет называть весь следующий день победителя моя госпожа или мой господин. Пожав руки, они забрались внутрь и принялись ждать.

Распрощавшись, родители уселись на свои места и они двинулись в путь. Зуко держался как мог, но его ошибкой стало положить голову на плечо отца. Вскоре его разморило, убаюкало мерное покачивание кареты и стук колес, и спустя пару минут он уже тихо посапывал. Азула вновь победно улыбнулась, едва сдерживая зевок. Когда сил противиться сну не осталось, она сползла на сидение и, положив голову Урсе на колени, сказала: — Я только на минуточку прикрою глаза, я не буду спать.

И тут же уснула. Урса улыбнулась, поглаживая дочку по голове. Весь остальной путь проходил в тишине, нарушаемой лишь мирным посапыванием детей. Домой королевская чета прибыла уже за полночь. Недовольные тем, что их разбудили, дети побрели в свои спальни, оставляя родителей наедине. Урса повернулась к Озаю, беря его за руку, нежно сжимая, понизила голос и искренне, ничуть не покривив душой, выдохнула: — Спасибо тебе за этот вечер. Он был восхитительным. — Да, вечер был действительно восхитительным, — согласился Озай, сжимая руку жены в ответ. — Ты устала. Не вопрос — утверждение и сведенные к переносице брови. Заправляя вновь выбившуюся прядь за ухо и, нежно приподнимая лицо Урсы за подбородок так, чтобы встретиться с ней взглядом, Озай, тоном не терпящим возражений сказал: — Иди отдыхай, Урса. — Но… — Без «но». Мое желание останется за тобой, — усмешка озарила его лицо. — До определенного времени.

Урса прикрыла глаза, благодарно улыбаясь. Она действительно устала. Видимо эйфория выветрилась и даже никакая пресловутая «сила Агни», что якобы наполняет детей Огня в его праздник не могла продлиться долго. Да и получить отсрочку сейчас было кстати. Если честно, она еще не была готова сама прийти к нему. Озай нежно прикоснулся губами к её лбу, вдыхая тонкий аромат волос. Меньше всего ему сейчас хотелось отпускать Урсу, но слуга отца, который изваянием замер неподалеку, всем своим видом недвусмысленно так намекал, что Хозяину Огня что-то требуется от сына, и причем, незамедлительно. Когда-нибудь Азулон и его бессонница доведут его до белого каления, это точно, а пока тяжело вздохнув, он отстранился. — Добрых снов, Урса. — Спокойной ночи, Озай.

На прощание Урса одарила Озая долгим взглядом и улыбнувшись, направилась во дворец. Этот день запомнится ей надолго, она была уверена в этом. А ведь, казалось бы, не произошло ничего из ряда вон выходящего, но Танец Агни, поцелуй, улыбки и прикосновения, все это было чем-то новым, необычным. Чем-то, дающим…надежду? От этих мыслей, Урса даже остановилась. Стоп, что? Какую надежду? О чём она вообще? Это был просто день, они были под влиянием всеобщего настроения и вина, которое судя по глупым мыслям еще не выветрилось.

Принцесса приложила ладонь ко лбу, шумно выдыхая. Спать, спать и только спать, пока она не напридумывала себе всякого…несбыточного.